Живи...

На том конце, куда я позвонила послышался голос, от которого в моей груди разливалось тепло, а на душе становилось в разы спокойнее — Да, Люси, — по голосу я понимая, что он в замешательстве и точно так же, как и я, — мы во второй краевой больнице. — сам догадался брат. — Хорошо, я скоро буду, — отозвалась я и положила трубку. Так как до больницы было рукой подать, я не стала вызывать такси или ловить попутку, а то ещё, не дай бог, на извращенца напорюсь. Так что взяв себя в руки, я глубоко вздохнула и на той скорости, которую мне позволяли туфли, бежала стремглав. Больница находилась в трех кварталах от школы, а наш дом в четырех. Все было очень близко и удобно. Пробежав чуть больше половины, я остановилась, расстегнула застежки на туфельках, взяла их под мышку и сделала последний рывок. Вбежав в большое светлое здание мне в нос сразу ударил запах спирта и лекарств, я подбежала к регистратуре и спросила у девушке за стойкой: — Здравствуйте. Простите, а где находится Анна Хартфилия? Её должны были привезти сюда. — Секунду, — сказала девушка и наклонилась к столу, где что-то читала в журнале, — Она сейчас находится в операционной. — Спасибо. — сказала я и побежала в сторону операционных кабинетов. — Стойте, девушка! — окликнула меня мед работница, — Вам туда нельзя! Но мне было все равно на её слова. Я просто двигалась туда, куда ведет меня сердце. Внезапно я почувствовала, что кто-то схватил меня за руку и не давал двинуться вперед. Сколько бы я не старалась бежать, с места я не двигалась, словно бежала по беговой дорожке. Обернувшись я увидела громилу охранника, который даже не прилагая больших усилий держал меня. Тогда я придумала выход. Я остановилась на секунду и перестала двигаться, затем кинула в него одну из своих туфель, тогда горилла ослабил хватку и я смогла выдернуть свою конечность из его лапищ. Пробежав ещё несколько метров, я оказалась перед большими двойными дверьми белого цвета над которыми было написано «Операционная». Войдя я заметила знакомую худую фигуру с розовой растительностью на голове. Это был Нацу. Он сидел на полу, прижавшись спиной к холодной жёлтой стене. Он сидел и смотрел в противоположную стену не сводя глаз. Я тихонько подошла к нему, присела рядом и обняла, так делала бабушка, когда нам было плохо. Почувствовав чужое прикосновение к себе Нацу выпрямился и посмотрел на меня своими серыми пронзительными глазами. В его взгляде читалась боль, он был напуган. Тогда я обняла его ещё крепче и прошептала: — Все будет хорошо, пока мы есть друг у друга, пока мы рядом. — лучше чем это мне в голову не пришло. Уже прошло пару часов с тех пор, как я пришла в больницу. Операция длится уже около трех часов. Мои нервные клетки на пределе своих сил. В надежде хоть немного успокоиться я ходила кругами по всему холлу рядом с операционной. Нацу так и не смог найти в себе силу чтобы хоть что-то сказать, но я его не в чем и не виню. Он очень привязан к бабушке и боится её потерять куда больше, чем я. Мне его жалко, но чем ему помочь я не знаю. Уже несколько раз нас ходили проверять медсестры. Даже тот перекаченный охранник заглядывал, но зайти побоялся. Поэтому просто оставил туфельку за дверью и исчез. Около трех часов ночи, когда операция шла уже десять часов, оперевшись друг об друга мы задремали, но спустя двадцать минут мимо нас стали ходить множество врачей. Кто-то заходил, кто-то выходил. Они сильно топали, что разбудило нас, а из той комнатки слышался компьютерный писк. Один из врачей нас заметил и подошел к нам. Он присел на корточки, я прочитала, что было написано на его бейджике — «Клод», «Наверное это его имя.» — подумала тогда я потирая сонные уставшие глаза, и спросил: — Ребята, вы родственники той женщины? — это врач был достаточно красив. Каштановые волосы и медового цвета глаза, а на носу красовалась небольшая родинка, напоминавшая шоколад. Так и хотелось снять эту «шоколадку». — Да, мы её родные. — ответил Нацу. Он явно был сейчас больше меня в состоянии что-то говорить и делать. — Простите, но что происходит? — не выдержала я, — Куда идут все эти люди? А самое главное зачем? — я кричала на весь коридор, а на глаза так и напрашивались слезы. Сдерживать их уже не было сил и желания, — Скажите, что с нашей бабушкой? Как она? Она ведь жива и все будет хорошо, правда? У меня началась истерика и ничто и никто не мог мне помочь, даже уговоры оживившегося брата успокоиться были бесполезны. Пока мне не вкололи дозу успокоительного. После, помню, что лежала на ногах брата. Он гладил меня по голове, расчесывая пальцами мои короткие светлые волосы. Это было приятное чувство. Я не двигалась и просто лежала, из глаз сами собой текли соленые слезы оставляя мокрые следы на моём покрасневшем лице. Вскоре я заснула и проснулась лишь утром, когда все более-менее устаканилось. Сейчас я лежала на скамейке укрытая чьей-то курткой. От вещи приятно пахло сигаретами и ментолом. Я привстала, потерла глаза и осмотрелась по сторонам. Тут меня заметила врач. Она окликнула меня и позвала к себя. Я встала, свернула куртку и оставила на скамье. Это оказалась та доктор, которая вколола мне снотворного. У неё короткие иссиня-синие волосы длинной по скулы. И ослепительные васильковые глаза. С приветливой улыбкой на лице она протянула мне бумажный стаканчик с ароматным напитком и рассказала, что произошло с бабушкой. Оказалось, что у бабушки все это время были камни в желчном пузыре. И орган был настолько ими заполнен, что они начали распространяться по всему телу. Так один из них достиг сердца, после чего застрял в левом предсердии, закрывая створки сердца для прокачки крови по телу. Повезло, что Нацу вовремя оказался дома и позвонил в скорую. И что сейчас бабушка находится в отделении интенсивной терапии, под пристальным наблюдением специалистов. И только сейчас, после сказанных женщиной слов я вспомнила о нём. — А где он? Нацу… — спросила я у врача. — Он ушел ранним утром, и просил присмотреть за тобой. — сказала женщина, -У тебя хороший друг. Я отпила немного из своего стаканчика, вздохнула поглубже и сказала. — Он мой хороший брат. — немного улыбаясь, поправила я женщину. Отблагодарив Мэлори за кофе, Мэлори — это врач, которая угостила меня кофе, я вышла из смертельно стерильного здания и отправилась домой. Одевать туфли у меня не было и малейшего желания, поэтому я несла их в одной из рук, а второй просматривала на телефоне сообщения от подруги. Моя школьная подруга Грейс, была без ума от моего друга — Зерефа. Зереф Драгнил — наш с Нацу лучший друг детства. Он ровесник моего брата, то есть старше меня на год. В детстве мы были не разлей вода и со временем наша дружба становится только крепче. У Зерефа коротко подстриженные темные волосы и глаза цвета смоли. Холодные черты лица, а когда он улыбается то на дьявола походит. Он выглядит, как падший ангел, но на деле тот ещё добряк и верный друг. Постоянно беспокоится за других, а не за себя, за что получает втык от Нацу. Когда я дочитала последнее её сообщение я была уже рядом с домом Зерефа, а значит и рядом со своим домом. Мы живем по соседству. Я остановилась посмотрела в сторону его дома. Он сидел на крыльце и укутавшись в синий плед и читал книгу. Я решила его не отвлекать и пошла дальше. — Ты даже и не поздороваешься? — в шутку и с упреком спросил Драгнил не отрываясь от своей книги, — И чего это мы так поздно домой возвращаемся, Леди? Мне кажется вы должны были быть дома ещё вчера в девять вечера, а не сегодня в час дня. — теперь он оторвался от книги и я смогла увидеть, что он читает Марию Ремарк. — На то были причины, которые вас не касаются, Лорд. — проговорила я и даже не повела бровью. Такая резкость была для нас абсолютно нормальным поведением. — Даже так! — протяжно ответил дьявол, — А брат в курсе дел? — Зереф пошел в оборону. — Да. — ответила я, доставая из-под коврика около входной двери запасной ключ, так как мои ключи были в рюкзаке, а тот был в школе. Так что пришлось «ограбить тайники». Войдя в дом я заметила, что в доме был включен свет, а с кухни шёл приятный аромат еды. В гостиной играла музыка. Я сразу поняла, что Нацу пытался чем-то заполнить пустоту, хоть не внутри себя, так вокруг. — Братец, я дома. — сказала я ставя туфли на полочку в прихожей. — Долго же ты спала, спящая красавица. Я уж думал ты только вечером очнёшься от своего волшебного сна. — Нацу стоял на кухне и переворачивал блинчики. На поясе у него был завязан фартук кремового оттенка в тон кухонному гарнитуру. Сегодня он выглядел в разы лучше, чем вчера. Даже шутить изволил. — Как видишь, я очнулась раньше, но если надо могу вернуться обратно. — стоя в дверном проходе на кухню сказала я брату. — Ладно, хватит пререканий. Лучше открой рот и попробуй блинчики. — сказал Нацу и протянул мне вилку с небольшим кусочком ещё горячего блина. — Ну как? — с улыбающимися, но неимоверно уставшими глазами спросил брат. — Хм…я даже не знаю. — Что, несъедобные? — забеспокоился Нацу и это явно читалось на его лице. — Шучу. Они очень вкусные. Просто объядение, как и всегда. — ответила я брату и стырила один из блинов. Слишком уж я голодная. — Хей! — вскрикнул Хартфилий и улыбнулся. — Но я же всего один. — жалобно пробормотала я и скорчила милое личико. Обычно это работает на брате. — Всего один?! Чего один? — в открытом окне появилась голова нашего соседа. — Вы завтракаете? Я с вами! — и тут же влез в открытое окно даже не услышав ответа. Да, мы и не против. Так, все вместе мы завтракали блинчиками приготовленными Нацу за пустой болтовней и шутками. И наверное это одно из тех дней, которое я буду помнить ещё долго.