Наша Вселенная

1.

      Алексей Петрович Быков, капитан тяжеленного фотонного грузовика «Тахмасиб», вышел из каюты и осторожно прикрыл дверь. Он не хотел будить Юрковского, который спал (как обычно – на животе) и видел, наверное, десятый сон. Сам капитан спал за последние трое суток, может быть, часов семь от силы. Была в этом и вина Владимира Сергеевича, но основной причиной была работа. Огромное количество работы.       Прежде, чем Быков закрыл дверь наглухо, он еще раз заглянул в каюту и посмотрел на Юрковского. Алексей любовался им, глядя со всеми любовью и нежностью, которые были у него внутри.       – Душ, надо срочно в душ… – бормотал себе под нос Быков, шаркая ногами по коридору. Для пущей бодрости он не стал вытирать волосы, и пошел к друзьям в рубку, капая на пол прохладными каплями воды. Однако бодрость длилась недолго – умная система климат-контроля на «Тахмасибе» мигом уловила «неполадку» и все то время, что Быков шел до рубки, усиленно дула на мокрые волосы теплым воздухом.       – О, привет жертвам парикмахеров! – поприветствовал его Дауге, ероша и без того растрепанные волосы еще больше.       – Расчески… кхм… ни у кого нет? – с усилием спросил Быков – ему было стыдно.       – Алешенька, не до расчесок. – К нему повернулся Крутиков. – У нас первый слой отражателя выгорел.       – И-и-и? – многозначительно протянул Быков.       – И Варечка сбежала.       – Безобразие какое! – Алексей попытался разозлиться, но вместо этого широко зевнул. – А где бортинженер?       – Помогает Шарлю отвезти суп.       – То есть, получается, суп важнее, чем отражатель? Понадобится ли вам этот суп на том свете? – Быков медленно обводил глазами Дауге и Крутикова. – Балаган какой-то!       Он окончательно проснулся и отправился раздавать капитанские затрещины.       По пути ему встретился Юрковский в трусах и с полотенцем на плече.       – О, Алешенька! Давно ты не…       – Бегом в душ и на свое рабочее место! – рявкнул на него Быков. – Чтобы к вечеру был отчет!       – Палач! – выплюнул ему вслед Юрковский.       Капитанские затрещины были по-настоящему волшебными – всего за четверть часа после появления Быкова в рубке, весь экипаж быстро занял свои места и трудился в поте лица. Михаил Антонович занимался вычислениями, Иван, как и положено бортинженеру, следил за состоянием отражателя и докладывался каждые полчаса Быкову, Шарль – великолепный радист! – вел переговоры с ближайшими станциями, в том числе и со станцией Амальтеи, куда они направлялись, а Юрковский с Дауге были заняты отчетами о строении астероидов, подхваченных по пути к Юпитеру.       – Вот, Алешенька, посмотри. – Попросил Крутиков, протягивая Быкову длинную вычислительную ленту. – Оставить приборы в этом режиме?       Быков, сидевший в кресле капитана, дотянулся до Михаила Антоновича и принялся вдумчиво читать формулы. Он не заметил, как они завертелись у него перед глазами и слились в единое пятно. В ушах зашумело, голова наклонилась к груди и…       – Алеша! – Крутиков тряс Быкова за плечо. – Неужто спишь?       – Нет! – фальшиво бодрым голосом ответил Алексей, вскидывая голову. – Не сплю, Миша.       – Ты спорамин принимаешь? – продолжал допытываться Крутиков. – Володь, он принимает?       Тот неопределенно пожал плечами.       – Ты совсем плох, Алеша! – заявил Михаил Антонович.       – Сон! – крикнул Шарль. – Вам нужно сон!       Экипаж всем составом смотрел на Быкова, ожидая его решения.       – Голосуем? – весело спросил Дауге? – Кто за то, чтоб наш Алексей-свет-Петрович пошел и соснул уже наконец-то? Я за!       Юрковский хрюкнул и сразу уткнулся в бумагу, на которой писал отчет.       – Я! – отозвался Жилин.       – Конечно, безусловно. – Отрезал Крутиков.       – Сон – есть льекар-с-тво. – С трудом проговорил Шарль.       – Единогласно! – обрадовался Григорий. – Иди, Леша, мы тут сами поработаем.       По пути в каюту, его догнал Крутиков и сунул в руки две таблетки спорамина.       – Как проснешься – выпей, полегчает.       Пока Быков спал, экипаж успел подготовить приличную стопку отчетов, пообедать, наладить аппаратуру, найти Варечку и снова ее потерять, связаться со станцией на Энцеладе, передать на Марс пеленг о крушении возле Деймоса пассажирского корабля, вышедшего на радиочастоту почему-то «Тахмасиба», поужинать и позаниматься своими делами.       Межпланетники играли в карты в кают-компании, когда неугомонный Дауге вызвался проверить Быкова.       – Юрковский Владимир Сергеевич! – торжественно объявил Григорий, возвратившись в кают-компанию. – Вас просит к себе капитан корабля на срочное совещание!       – Меня?.. – удивленно спросил Юрковский, опуская руку с картами, которые тут же не упустил возможности подсмотреть Жилин.       – Ну, не меня же. – Подмигнул Дауге.       – Очень хорошо! – обрадовался Крутиков, когда Владимир вышел. – Можно будет попросить Алешеньку достать пачку тех вкусных пряников из запаса! Он после совещаний всегда такой добрый!       Пока Быков у себя в каюте совещал Юрковского, Дауге пытался объяснить Моллару «что есть совещание».       – Это такое… Такой… Как бы назвать, чтоб не обидеть… – подбирал слова Дауге. – Трах-бабах!       – «Трах-бабах»? – растерянно переспросил Шарль. – Ви шутить, Грегуар?       – Не-ет, – захохотал Григорий, – все именно так!

2.

      – Михаил Антонович, спасибо тебе за спорамин! – горячо поблагодарил Крутикова Быков, когда они на следующий день завтракали. – Шарль, отличный суп с мидиями!       – Не за что, Алешенька. – Отозвался Михаил Антонович, а Моллар лишь гордо кивнул и улыбнулся.       – Так, значит, – сказал Быков, стуча ложкой по тарелке, – до Амальтеи нам осталось всего ничего, поэтому сегодня надо довести до ума план посадки и план отгрузки продовольствия. У них там, согласно их докладам, не работают маяки на площадке?       – Уже работают! – сказал Жилин с набитым ртом. – Пришел отчет, пока вы спали, Алексей Петрович.       – Превосходно. Геологи, готовьте контейнеры для сбора образцов.       Юрковский, сидевший справа от Быкова, вдруг чихнул так, что все подпрыгнули. В следующую же секунду в кают-компании погас свет, и наступила полнейшая тишина – приборы «Тахмасиба» перестали работать.       – Молодец, Володя. – Похвалил Быков. – А теперь чихни еще раз и запусти аппаратуру обратно.       – Боюсь огорчить, – прогудел Юрковский, шмыгая носом, – но я здесь не при чем.       – Алеша… – Крутиков с вытаращенными глазами смотрел на портативный передатчик наружной активности, схему которого разработал сам, и лучшие мастера на «Вэйдаде-Ю» изготовили прибор по ней. Прибор был ценен тем, что работал автономно и не требовал подключения к электричеству или другому виду энергии.       Договорить, однако, Михаил Антонович не успел.       Планетолет тряхнуло и накренило так, будто в него врезался такой же фотонный грузовик, равный ему по весу и скорости. Экипаж, никак этого не ожидавший, сорвался со своих кресел, полетев навстречу стенам, разбивать себе лица и головы. В этом хаосе абсурда и беспомощности Быков сумел сохранить самообладание и ясность ума. В очередной раз ему помогли занятия самбо – он ловко увернулся от контейнера с чем-то увесистым и чисто случайно забытым Дауге в кают-компании, и мертвой хваткой вцепился в спинку своего кресла. Зафиксировав себя, Алексей обернулся, готовый помочь своим, но помогать было некому – Юрковский лежал на животе без сознания, Жилина зажало между тяжеленным столом и стеной, Дауге пропал из поля видимости, а Шарль пытался карабкаться по скользкому полу вверх – весь суп вылился на него. Больше остальных повезло Михаилу Антоновичу – он сидел лицом к Быкову и спиной к крену, поэтому со стула не слетел, а всего лишь крепко в него вжался.       – Ш-штурман! – Быков попытался перекричать свистящий планетолет.       – Надо останавливать «Тахмасиб»! – Крутиков с жутким кряхтением отрывал спину от стула. – Я сейчас, сейчас!..       – Сам. – Коротко сказал Быков и разжал пальцы.       Две четверти часа заняла у Быкова миссия по остановке планетолета. Не взирая на дрожь «Тахмасиба» и его периодические скачки, похожие на приступы земного землетрясения, Алексей добрался до рычага аварийного торможения. Сдвинув его до упора вниз, он чуть не влетел зубами в приборную панель – «Тахмасиб» резко остановился. Крен при этом никуда не исчез, и Быкову пришлось проделать ювелирную работу, чтобы вернуть фотонному грузовику нормальное положение в пространстве.       – Все живы? – спросил Алексей, вернувшись в кают-компанию. – Где Дауге и что с Юрковским?       – Я здесь!.. – отозвался Григорий, выползая из угла. – Володя упал на оголенные контакты, я видел…       – Так… – Быков потер лоб ладонью. – Все пострадавшие срочно отправляются в медицинский отсек. Шарль, это вас тоже касается, не спорьте. Ваня, Миша – за мной, вы мне нужны в рубке.       После оглашения приказа он еще раз отдельно подошел к Григорию, нянчившему на коленях Юрковского.       – Совсем плохо? – спросил Быков, опускаясь на корточки.       – Посмотри. – Мрачно сказал Дауге, расстегивая рубашку на груди Юрковского и открывая сине-багровую паутину от удара током на обнаженной коже. – Он без сознания, но дышит. Сердце тоже бьется, хотя и не очень ровно.       – Ты о нем позаботишься, пока меня нет рядом? – Алексей гладил Юрковского по волосам.       – Обижаешь. – Дауге слабо улыбнулся. – Даже капельницы ему поставлю.       – Спасибо! – Быков хлопнул друга по плечу, невесомо коснулся губами лба Владимира и поспешил за Крутиковым и Жилиным.       – Миша, рассчитай наше положение в пространстве относительно Юпитера. Жилин, с тебя – диагностика планетолета. – Капитанская чуйка Быкова просто кричала, что они попали в жуткую передрягу. – Особенно тщательно проверь комбайн контроля отражателя и сам отражатель.       – А нечего проверять, Алексей Петрович. – Мрачно сказал Иван. – Комбайн полетел, не реагирует ни на одну комбинацию клавиш. А отражатель…       – Вот, Алешенька, – Крутиков протянул ему бумагу с расчетами, – посмотри. Это информация по отражателю.       – Так, – глаза Быкова жадно всматривались в каждую цифру, – так, так. Отражатель сильно поврежден, двадцать процентов в абсолютно нерабочем состоянии. Понятно. – Он тяжело сглотнул. – Что там с положением в пространстве?       – Высчитываю, Алеша!       – Понятно.       Быков подошел к комбайну контроля отражателя и присел перед ним. Внешне все было хорошо, значит, искать поломку следует внутри. Он подозвал Жилина.       – Справишься один?       Тот кивнул, и инструменты заплясали в его руках.       – Михаил Антонович, что там? – нетерпеливо спросил Быков.       – Почти все, Алеша… – Михаил Антонович вдруг ойкнул.       – Ну?       – Алексей… Алеша… Как бы тебе это сказать?.. – Крутиков замолчал. – Относительно Юпитера мы… в Юпитере.       Жилин выронил инструмент и громко выругался.       В медицинском отсеке было тихо. Юрковский спал, подключенный к капельнице, Дауге лежал на соседней кровати и смотрел в потолок, а Шарль искал чистую одежду своего размера – он уже отмылся от супа и высушился.       – Как жизнь, Шарль? – спросил Дауге. – Хорошё-о?       – Хорошё-о. – Грустно кивнул Моллар. – Только нет одежда. Тут только кóстьюм медсьестры…       – Медбрата. – Поправил Дауге. – Медсестер у нас нет и быть не может.       – Oui. – Шарль рассматривал хлопковые тонкие штаны белого цвета и такую же футболку. – И это есть большое… упýщьение! Девýшки – это хорошё-о!       – Девýшки, Шарль, это и хорошо, и плохо…       – Почему? Грегуар иметь любовь… как это сказать… без óтвета?       Дауге горько усмехнулся.       – Я, дружочек Шарль… – зашипели динамики, и Григорий замолчал. Он и Моллар как по команде устремили взгляд к потолку, куда крепилось внутреннее средство связи.       – Говорит капитан фотонного грузовика «Тахмасиб» Быков Алексей Петрович. – Они услышали голос Быкова, сообщавшего в репродуктор. – Докладываю экипажу обстановку. Наше транспортное средство подверглось ударам частиц, образующих кольцо Юпитера. На текущий момент повреждены двадцать процентов отражателя, комбайн контроля отражателя и внутренняя климат-система. По расположению в пространстве в данный момент «Тахмасиб» находится… – Быков кашлянул. – Находится внутри атмосферы Юпитера и погружается в газовый гигант со скоростью два сантиметра в час. Из-за предстоящих роста силы тяжести и скачков температуры на борту немедленно приказываю экипажу перебраться в амортизаторы, взяв с собой подушки, теплую одежду и необходимое продовольствие. Я повторяю: немедленно перебраться в амортизаторы, взяв с собой подушки, теплую одежду и необходимое продовольствие. – Раздалось шипение, и наступила тишина.       – Ми… падаем в Юпьитер?.. – растерянно переспросил Шарль.       – Ну, падаем – это слишком громко сказано… – Дауге чесал лохматый затылок. – Так, нежно опускаемся. Предлагаю сейчас разделиться – я займусь одеждой и подушками, а ты – принесешь еду. Потом вместе транспортируем этого электрического гражданина. – Он кивнул на Юрковского. – Не возражаешь?       Конечно, Моллар не возражал.

3.

      – Миша, скажи хоть, чем они там заняты? – Дауге переложил затекшую ногу в другое положение.       – Работают… – лаконично отвечал Крутиков, через сутки после катастрофы тоже отправленный Быковым в амортизаторы – сила тяжести действовала на него особенно болезненно.       – А п-поконкретнее м-можно? – заикаясь после удара током, с трудом спросил Юрковский. Он с ума сходил без Быкова и даже боялся себе вообразить, что с ним прямо сейчас случается что-то плохое.       – Нельзя. Приказ капитана. – Михаил Антонович застонал и перевернулся на подушках со спины на живот.       Уже вторые сутки экипаж сидел в амортизаторах, пока Быков и Жилин занимались починкой планетолета. Что именно они делали – никто не знал.       – Ну в-все, я так б-больше не могу! – Юрковский оторвал себя от подушек. – Я к-к Быкову!       Он опустился на четвереньки и пополз к двери.       – Зачьем, Вольдемар? – Шарль оглянулся на Дауге, надеясь, что тот подскажет.       – В-Вольдемар волноваться. – Пробурчал Юрковский, пролезая в коридор.       Владимир полз по коридору уже целую вечность. Пол, стены и потолок были покрыты тонким слоем инея (климат-систему пока что починить не удавалось), и Юрковский оставлял своими коленями и ладонями гладкие следы за собой.       – Быков, т-только б-будь в рубке, п-пожалуйста! – Молился Владимир себе под нос. – Пожа-а-а-а-а-а!..       Планетолет вдруг накренился вправо и страшно зарычал. Юрковский поехал по скользкому инею и больно ткнулся плечом в стену, которая мгновенно стала для него полом. Владимир сгруппировался, ожидая следующую порцию круговорота, но ее не последовало. «Тахмасиб» дрожал, ревел, но сохранял устойчивость. Юрковский успокоился и расслабился. Он уже собирался ползти дальше, но вдруг оглушительная сирена взорвала его барабанные перепонки и заставила зажать уши, неловко валясь на стену.       – Алексей Петрович! – надрывался Жилин в репродукторах, перекрикивая сирену. – Дожимайте! Дожимайте, родной!       Юрковскому показалось, что с воем сирены слился надрывный мужской рык, и все снова завертелось. Владимир начал подниматься в воздух.       «Невесомость!» – определил он, лихорадочно оглядываясь в поисках опоры.       Ближайшим крепким вариантом, который встретился ему на пути, была дверная ручка закрытой каюты. Вцепившись в нее обеими руками, Юрковский подтянулся к двери и вжался в нее настолько, насколько ему позволяла физическая сила. Планетолет вертелся вокруг своей оси, вертелся с ним и Юрковский. Он старался смотреть в одну точку, и этот прием работал отлично, пока точка не зарябила и не запереливалась всеми цветами радуги. Радуга издала клокочущий высокий стон, замигала и уставилась на Владимира блестящими глазами.       – Варечка! – радостно закричал Юрковский. – Конфеточка моя!       Ящерица заморгала.       – Ползи ко мне, Варечка! – Владимир протянул к ней руку.       Осторожно перебирая когтистыми лапами, Варечка поползла к Юрковскому и вскоре оказалась у него на спине. «Тахмасиб» снова тряхнуло, и Юрковский заметил, что его мотает уже не так сильно, и круговерть замедлилась, однако он не смог проконтролировать момент, когда планетолет резко встал, уничтожая невесомость. Владимир плюхнулся на живот в полурастаявший иней, а позади него принялись охать и ахать Дауге с Молларом, вылетевшие кувырком в дверь каюты. «Тахмасиб» совсем затих.       Мужчины лежали, не смея шелохнуться и ожидая новых сюрпризов от своего фотонного транспорта, и молчали. Молчала и Варечка – она только размахивала хвостом из стороны в сторону и сильнее впивалась когтями в одежду Юрковского.       – Грегуар, кто есть это? – услышал Владимир шепот Моллара.       – Это есть Варечка!       – Вар-ьечь-ка… – с трудом произнес Шарль. – Это не есть кошька?..       – Не ест она кошек! – огрызнулся Юрковский, хотя прекрасно понял, о чем спрашивал француз.       – Интересно, мы всё? – вдруг спросил Дауге.       – Что значит «всё»? – аккуратно повернулся к нему Юрковский.       – Ну… В Юпитере?       От одной только мысли, что «Тахмасиб» рухнул в планету и сейчас плавает в океане жидкого водорода, Владимира чуть не стошнило.       – Сила тяжести не та. – С трудом сглатывая слюну, опроверг Юрковский догадку Григория.       – Опьять! – жалобно проскулил Моллар, отрываясь от пола.       Мужчины поднялись над полом на пару сантиметров и зависли в таком положении.       – Чертовщина какая-то!       Юрковский услышал приближающийся к ним металлический лязг. Звук нарастал, и он уже приготовился к самому плохому…       В коридоре возникла могучая фигура Быкова. Он шел к Владимиру, звеня по полу подошвами магнитных ботинок, и ободряюще улыбался. Алексей выглядел титаном, способным заслонить все солнца Вселенной.       – Мы внутри орбиты Амальтеи. Невесомость скоро будет ликвидирована. Жилин связался со станцией, за нами уже выслали транспорт.       Юрковский смотрел на Быкова снизу вверх и пылал жгучей страстью.       – Владимир Сергеевич, – Быков деликатно откашлялся, – мне срочно нужно вас на совещание в душевой отсек. Подскажете мне, какой температуры должна быть вода, кхм.