Наша Вселенная

1.

      – Вот так, сын. – Быков до самого конца застегнул молнию нейлонового бомбера красивого юноши, стоящего перед ним, и улыбнулся. – Нужно всегда соответствовать своему статусу. У тебя такая красивая учебная форма, носи ее так, как и положено.       – Хорошо, пап. – Юноша улыбнулся ему в ответ.       Быков кивнул.       – Вот ты, Алёша, его муштруешь! – Дауге взъерошил волосы юноши смуглой худой рукой.       – Дисциплина, Григорий, должна прививаться с самого детства. В семнадцать лет молодой человек уже должен быть сформированной воспитанной личностью.       – А ты сейчас к кому из Григориев обращался? – захлопав глазками, уточнил Дауге и тут же расхохотался.       Красивый юноша следом подхватил смех – его тоже звали Григорием.       – Где экипаж? – Быков поморщился, делая вид, что не услышал последнюю часть их диалога.       Они стояли у красно-белого автобуса, который должен был доставить их к «Тахмасибу» для старта к спецрейсу на Сатурн. Экипаж состоял из Быкова – командира, Юрковского – начальника рейса, Крутикова – штурмана и Жилина – бортинженера. Дауге в этот раз лететь запретили врачи, из-за чего он был жутко расстроен. В последний момент к экипажу прибился вакуум-сварщик, опоздавший на свой рейс до Реи – спутника Сатурна. Парня звали Юра Бородин, и он был очень молод.       На часах было девять вечера – по расписанию автобус уже должен был отъехать. Водитель то и дело поглядывал на Алексея Петровича в боковое зеркало, но поторопить его не решался – выйдет себе дороже. Все ждали только Юрковского и Крутикова – Жилин уже храпел на задних сиденьях автобуса.       Наконец, опаздывающие появились вдалеке. Широкими шагами спешил Юрковский, а следом семенил Крутиков, то и дело утирая потный лоб платком.       – Вы опоздали. – Констатировал Быков, позволяя Юрковскому поцеловать себя в щеку.       – И тебе привет, Алёша! – Владимир пытался отдышаться. – У ларька с мороженым задержались. – Он многозначительно посмотрел на Михаила Антоновича, и тот сразу же, краснея, ретировался в автобус.       – Понятно. – Снова констатировал Быков. – Ну, что, будем прощаться?       – Эх… – грустно вздохнул Дауге. – На подвиги, да без меня…       – Это тебе стимул, чтобы подлечиться как следует. – Владимир улыбался, обнимая старого друга. – Удачи тебе, Гриша.       Рядом Быков прощался с сыном, еще раз повторяя ему все наставления. После он точно так же, как и Владимир, обнял Дауге, едва не сломав ему кости.       – А это еще что? – спросил Юрковский, обращая внимание на воротник юноши. – Сын, ты чего так застегнулся? Ну-ка, спусти замок до ключиц! Во-от, так лучше! И не запаковывайся больше! Кто тебя так научил?       Быков кашлянул и красноречиво посмотрел на Владимира.       – А, ясно. – Презрительно фыркнул Юрковский. – Папа Лёша постарался, значит. А папа Володя против! Понял, сын?       – Понял, пап! – Гриша козырнул, пытаясь не смеяться.       Алексей с Владимиром еще раз обняли сына, обняли Григория и погрузились в автобус. Они долго махали провожающим, пока не скрылись за поворотом узенькой улочки.       – Ну что, дядя Гриша? – юноша приобнял Дауге за плечи. – Ай-да по домам?       – Ай-да… – без особого энтузиазма согласился Дауге. – Слушай, Гришка, а у меня дома пять литров черноплодного вина! Свежего! Поехали?       – Да ты что, дядь Гриш, мне папа Алексей не разрешает, да я и сам как-то…       – А папа Володя? – Григорий знал, на что давить.       – Ну… – замялся Гриша, – папа Володя всегда говорит, что если бы не спиртное, то меня и не было бы вовсе… Правда, папа Алексей всегда его за эти слова ругает… – он понизил голос до шепота, – нецензурно! И, знаешь, дядь Гриш, я такого мата даже от студентов с Плутона не слышал…       В автобусе было темно. Мерно гудел двигатель, пассажиры спали. Юрковский дремал у Быкова на плече и на каждой дорожной неровности еле слышно всхрапывал. Алексею не спалось, и он просто смотрел в окно, хотя смотреть там было не на что – сплошная ночная синева. На душе у Быкова скребли кошки, неприятно ныло сердце. Он мысленно еще раз перепроверил все инструкции, полученные и отданные им экипажу, мысленно повторил предстоящий маршрут Земля-Сатурн, мысленно прокрутил все этапы подготовки, но все равно что-то было не так. Алексей будто что-то предчувствовал – что-то плохое. Подобного прежде ни разу не было, и это пугало командира «Тахмасиба» сильнее всего. Быков старался отогнать все нездоровые мысли, нервно крутя золотое кольцо на безымянном пальце. За час до прибытия в пункт назначения сон все-таки сморил его.

2.

      – Неплохо наш «Тахмасиб» подлатали! – оценил Жилин, рассматривая стены и потолок родного фотонного грузовика.       – Ребята с «Вэйдады-Ю» знают свое дело. – Быков коснулся пальцами капитанского кресла прежде, чем в него сесть. – Миша, готов?       – Готов, Алёшенька.       – Напоминаю, что через час после старта у нас сеанс связи с Землей.       – Принято.       – Начальник экспедиции?       – Все в порядке, старт разрешаю. – Юрковский кивнул.       – Штурман, старт.       – Есть!       Сеанс связи с Землей, однако, не состоялся ни через час, ни через два. Быков переживал, не случилось ли чего с Николаем Захаровичем в очередной раз – за последние полгода Краюхин перенес два инфаркта и на время сел в инвалидное кресло. Давала знать о себе и печень, в былые годы вдоволь нахлебавшаяся радиации.       О том, что с Земли идет запрос-сигнал на соединение, Крутиков сообщил только спустя три с половиной часа.       – Выведи на экран, Михаил Антонович. – Попросил Быков. – Товарищи, извольте присоединиться.       Царственно приплыл Юрковский в своем мягком халате до пят, прибежал Жилин с гаечным ключом в руках, весь потный и измазанный чем-то темным, робко замер в дверном проеме Юра Бородин. Огромный горизонтальный экран замерцал бледно-зеленым сиянием, которое постепенно пропадало, проявляя очертания стоящего по ту сторону человека. Вопреки всем ожиданиям на экране был не Краюхин…       – Привет, дядя Лёша, дядя Миша и дядя Володя! – весело поздоровалась красивая девушка в форме Высшей Школы Космогации. – Здравствуй, юноша в синем комбинезоне и… – она замялась, – юноша около двери!       – Ну, елки-палки… – мертвым тоном сказал Жилин. – Вы бы хоть предупредили, я бы переоделся…       – Что, понравилась? – заговорщическим шепотом спросил у него Юрковский.       – Конечно! Кому такая не понравится?       – А, знаешь, как ее зовут?       – Как?       – Настасья Николаевна! А фамилия, знаешь, как?       – Как?       – Краюхина!       Больше Жилин вопросов не задавал.       – Здравствуй, звездочка. – Тепло поздоровался Быков. – Как ты?       – Прекрасно, дядя Алёша! Учусь, готовлюсь поступать в Академию и папе помогаю. – Настасья повернула голову и посмотрела на кого-то за кадром. Ее длинные волосы, заплетенные в два высоких хвоста, будто дрожали.       – Теперь ты сеансы будешь вести?       – Это пробный, но… Не знаю, дядя Алёша.       – Над чем ты сейчас работаешь? – спросил Юрковский.       – Я под руководством дяди Саши Привалова разрабатываю схему машины времени. Чертежи почти готовы, на следующей неделе будем пробовать отдельные механизмы. Если все пройдет удачно, то отправимся на «Вэйдаду-Ю» уже для отливки корпуса и составляющих.       – А статья будет? – оживился Крутиков.       – Конечно! – кивнула Настасья. – Планирую после каждого этапа.       – Отец может гордиться тобой. – Улыбнулся Быков. – Ты умница. Попробуешь покомандовать?       – Ох… Как же там… – Настасья потерла переносицу. – А! Здравствуйте, «Тахмасиб», на связи станция «Земля». Доложите обстановку.       После того, как сеанс связи закончился, Юрковский подошел к Быкову.       – Интересно, чего это Краюхин нам Настасью явил?       – Очевидно же – готовит ее вместо себя. – Алексей вздохнул. – А ведь только вчера летал похлеще нас…       – Ой, опять грустную тему завел! – Юрковский поморщился. – Пойдем спать, Алёша, это всяко лучше будет.       На следующее утро у Быкова было по-особенному тяжело на сердце. Слева в груди мощный живой насос противно ныл, то и дело заставляя своего хозяина вздрагивать и морщиться от резких покалываний. Кое-как поднявшись, Быков измерил давление. Он ожидал увидеть на тонометре запредельные цифры, но тот выдал ему стандартные 120 на 80. Алексей взглянул на свои лекарства от гипертонии и задумался.       – Что, старый пердун, над своими таблетками чахнешь? – голова Юрковского просунулась в дверь каюты.       – И тебе доброе утро. – Быков начал убирать тонометр в чехол. – Какие новости? Вижу по твоей хитрой роже, что не просто так пришел.       – Верно, мой проницательный капитан. – Владимир величественно прошел в каюту и не менее величественно опустился в кресло, подобрав полы своего любимого махрового халата. – У нас тут времечко остается, я посмотрел… Времечко между непосредственной точкой прибытия на орбиту и посадкой на Сатурн… Ну, знаешь, Миша сказал…       – Короче. – Поморщился Быков, разворачивая свежую газету, которую принес ему под дверь Жилин.       – Я бы хотел совершить вылазку на один из спутников в Сатурна! На S1!       – Сразу нет. – Глаза Алексея бегали по строчкам газеты. – Категорическое нет.       – Но почему, Алёша? – взвился Юрковский. – Спутник обнаружили буквально на днях, и я голоден до новых открытий! Это самый близкий к Сатурну спутник, но там до нас еще никто не успел побывать!       – Володя, нет. – Быков по-прежнему не отрывался от газеты. Он не столько вникал в суть напечатанного, сколько пытался отвлечься от проклятой боли в сердце и не показать ее Юрковскому.       – Палач! – выплюнул Владимир свое любимое слово. – Я устал шляться по всяким конторам в разных уголках Вселенной и решать их дела!       – А тебя никто не заставлял вступать на должность инспектора! – не стерпев, взревел Алексей, сминая пальцами газету. Тонкая бумага не выдержала такого натиска и тут же порвалась. – Володя… Нам уже не двадцать лет… и не тридцать… Пойми, я всего лишь боюсь за тебя. Ты и наш сын – это самое дорогое, что есть в моей жизни. Оно того не стóит…       Юрковский прошелестел через всю комнату, опустился на колени возле кресла Быкова и взял его руку в свои ладони.       – Мой дорогой Алёшенька! – Юрковский поцеловал грубую кожу руки Быкова. – Позволь мне в последний раз удовлетворить свое любопытство и еще хоть как-то принести пользу планетологии! Со мной все будет хорошо. Шлюпку поведет Миша, а с ним – сам знаешь – ничего не страшно. Пожалуйста, Лёша!       Быков смотрел в глубокие глаза Володи и изо всех сил старался не застонать от боли, которая все сильнее стискивала свои зубы, заставляя сердце отбивать кривой ритм.       – Хорошо. – Сдался Алексей. – Но все будет под моим четким контролем. Непрерывная связь и обещание немедленно возвращаться на «Тахмасиб» при малейшем подозрении на опасность.       – Слушаюсь, мой капитан! – Просиял Юрковский. – Так люблю тебя, Быков, так люблю! – Он выпустил ладонь Быкова и принялся стаскивать его брюки вместе с нижним бельем. – Просто не представляешь, как сильно люблю! – Володя уже приближал свое лицо к паху Алексея, встав на колени. – Ну, ничего, сейчас представишь!       Быков, все еще слегка раскрасневшийся, и сияющий улыбкой Юрковский появились в кают-компании вместе. Там шла оживленная работа – Жилин что-то объяснял Юре, попеременно указывая на кнопки приборной панели, а Крутиков, развалившись в любимом кресле, перебирал свои бумаги и делал карандашом пометки.       – Доброе утро, мои дорогие мальчики! – поздоровался Миша, замечая мужчин. – Володя, все расчеты готовы – ни сучка, ни задоринки! Все четко и ясно.       Уголок губы Юрковского дернулся под пристальным взглядом Быкова.       – Ты что, инспектор проклятый, сначала все спланировал, а потом уже пришел ко мне отпрашиваться? – процедил Алексей сквозь зубы.       – На то я и инспектор, Алексей Петрович! – не растерялся Юрковский. – Думаю и планирую на десять шагов вперед!       – Ты сейчас у меня на эти десять шагов улетишь лицом в пол. – Быков выглядел жутко злым.       – Не посмеешь, Алёша. Слишком уж сильно ты любишь мое лицо.       И в этом с Юрковским никто спорить не стал.

3.

      Быков мрачно наблюдал за тем, как Юрковский носится по «Тахмасибу», сначала скидывая в кучу все свои контейнеры для материалов, а затем отбирая подходящие. Алексей трижды проклял себя, что сдался и уступил Владимиру в его просьбе. Быков лично провел осмотр шлюпки, на которой планировалась вылазка, а потом поручил Жилину это же самое сделать еще раз. Данные их проверок совпали, но легче Алексею не стало, как и после проверки всех костюмов и средств связи. Была взята даже проба радиационного топлива. Все было в порядке, кроме состояния души Быкова.       – Володя, я тебя прошу, – Быков изо всех сил сжимал пальцы Юрковского, – будь осторожен! При малейшей опасности или хотя бы даже намеке на нее – уходите оттуда!       – Алёша, успокойся! – Владимир улыбнулся. – Все будет хорошо. Я с Мишей. Да и как-то уже неактуально волноваться за таких матерых межпланетников, как мы.       – Володь, может, все-таки передумаешь?       – Ну, вот если ты сожмешь мне пальцы еще на чуть-чуть и сломаешь их, то тогда, конечно, передумаю.       – Прости. – Быков выпустил руку Юрковского из своих ладоней.       – Загружаемся! – весело скомандовал Крутиков.       Быков, стоя рядом с Жилиным и Бородиным, смотрел, как Владимир уложил сначала все свои контейнеры для сбора материала, туда же кинул небольшой пакет съестных припасов, застегнул до конца нейлоновый костюм и залез в шлюпку. Следом туда же втиснулся Михаил, закрыл за собой герметичную дверь и завел двигатели.       – Алёшенька, меня хорошо слышно? – зазвучал мягкий голос Крутикова у Быкова в ухе через маленький передатчик.       – Великолепно слышно. Владимир?       – Я здесь. – Тут же отозвался Юрковский в том же ухе.       – Удачи вам. – Быков сделал паузу. – Возвращайтесь скорее.       За тем, как шлюпка отделяется от «Тахмасиба» и плывет в сторону спутника S1 Быков наблюдал уже через огромный монитор в своей капитанской рубке. Весь маршрут до спутника и обратно, включая остановку и сбор данных, по расчетам Крутикова займет у них полтора дня.       Первые сутки Быков не спал. Он маялся от боли в сердце и покрасневшими глазами неотрывно следил за тем, что происходит в шлюпке, летящей к S1. По просьбе Алексея внутрь шлюпки повесили камеру, и теперь он мог наблюдать, что делают его межпланетники. Конечно, ничего необычного они не делали – Михаил сосредоточенно управлял шлюпкой, а Юрковский занимался нумерацией контейнеров, попутно ругая Быкова за его бессонницу.       Сон сморил Быкова к началу вторых суток, когда он убедился, что вылазка Юрковского на спутник прошла успешно, и они двинулись обратно к «Тахмасибу». Спал капитан, однако, недолго – невыносимый шум в передатчике чуть не взорвал его барабанную перепонку.       – Володя? – встрепенулся Алексей. – Все хорошо?       И тут Быков заметил, что камера в шлюпке больше не посылает сигнал. Перед Алексеем висел абсолютно черный монитор.       Схватив радиорупор, едва не вырвав его с креплением, Быков взревел на весь грузовик. Репродукторы буквально взорвались от его голоса – Жилин и Бородин услышали, что капитан зовет их в рубку.       – Вань, посмотри монитор, там с камерой что-то не то или с сигналом… – нервно ероша волосы, попросил Быков. – Юра, ты отследи их на карте и убедись, что не пропадают. Убедившись, что ребята начали выполнять приказы, Алексей вновь вернулся к монитору.       – Володя? – вновь позвал Быков в пустоту. – Все хорошо?       – Д-да… – Юрковский прерывисто дышал. – Все норм… Ох, черт, Лёш, мы в полной заднице…       По спине Быкова прокатилась ледяная волна ужаса.       – Что у вас? – загремел он, упираясь в панель ладонями и невидящим взглядом пронзая неработающий монитор.       – Лёш… Черт, Миша! – вдруг хрипло закричал Владимир. – Уворачивайся, миленький, уходи!       В рубке стояла гробовая тишина. Никто не смел ее нарушить про двум причинам: развитие событий на корабле и гнев Быкова. С лица последнего градом катился пот. Жилин случайно кинул взгляд на руки Алексея – они так крепко сжимали панель, что, кажется, оставили еле заметные вмятины.       – Алексей Петрович, вывожу звук на репродукторы, изображение так и не удается получить. – Отчитался Иван.       Как только он это сказал, помещение заполнилось хрипящим шумом, передававшимся со шлюпки.       – Во-Володя?.. – сглотнув, еле выдавил Быков.       – Крутиков, пожалуйста, разворачивайся! – продолжал вопить Юрковский. – Мне страшно, Миша, уводи нас отсюда!       – Я пытаюсь, Володенька! – впервые за все годы Быков услышал в голосе Крутикова настоящее отчаяние.       Раздался какой-то резкий звук, похожий на взрыв хлопушки, и в рубке наступила тишина.       – Вот и все. – Голос Юрковского сильно прерывался помехами и будто бы отдалялся. – Лёш, обними за меня Гришу. Я тебя…       Оборвав Владимира на полуслове, репродукторы замолчали навсегда.       Быков почувствовал резкий укол в сердце и охнул. Его ладони соскользнули с панели управления, и мужчина неловко осел на согнутое колено.       – Алексей Петрович! – к Быкову мгновенно подскочил Жилин и придержал его за локоть.       – Вызывай… – сквозь зубы и сумасшедшую нарастающую боль слева проговорил Алексей, – Краюхина… Доложи…       Очередной жгучий укол тело Быкова не выдержало – его глаза закатились, и он тут же обмяк в руках Ивана, еле-еле успевшего не дать ему упасть затылком на пол.

4.

      Алексей очнулся в собственном кресле. Кто-то усадил его туда, опустил спинку до предела и заботливо укрыл пледом. В рубке стоял свежий запах корвалола, который Быков вдохнул с наслаждением и слегка поморщился от неприятного ощущения в груди. Слева еще ныло, но уже хотя бы не жгло.       – Алексей Петрович! – робко, но радостно воскликнул Юра Бородин, очевидно дежуривший возле него – он сидел на полу, прислонившись головой к панели. – Очнулся! Ваня! Алексей Петрович очнулся!       Жилин возник на пороге рубки через мгновение.       – Не кричи ты так! – шикнул он на Юру. – Видишь – еще не оклемался.       Иван присел на корточки возле Быкова.       – Алексей Петрович, как оно?       – Вань, скажи, что это все мне приснилось… – из глаз Алексея покатились слезы. – Или скажи, что ты их нашел по пеленгу, и они уже возвращаются…       Жилин взял руку Быкова и крепко ее сжал. Так Алексей Петрович понял, что все кончено.       – Там Краюхин просил связаться с вами, как только очнетесь. – Нарушил тишину Ваня. – Приватно.       – Я понял. – Кивнул Быков и попытался сесть. – Вань, принеси немного горячего супа. Кажется, я сильно ослаб…       – Будет сделано, Алексей Петрович! Принесу суп, а еще чай заварю с мелиссой. Успокоитесь немного.       – Меня теперь только могила успокоит. – Неловко пошутил Быков.       Как только капитан остался один, он дал волю своим чувствам, которые не мог показать Жилину и Бородину. Быков выл и колотил руками приборную панель, он скреб ногтями себя по лицу и метался по рубке словно заточенный в клетке лев. Лишь когда его уши уловили звон магнитных ботинок Ивана, приближающийся к двери, Алексей затих. Он вернулся в свое кресло, спрятал под пледом разбитые кулаки и этим же пледом вытер с лица соленую влагу.       Жилин поставил суп и чай на небольшой выступ панели и сразу вышел, не задавая лишних вопросов. Алексей был безумно ему благодарен. Горячие еда и чай немного вывели его тело из состояния холодного оцепенения, и к Быкову начало возвращаться здравое видение ситуации. Наконец он решился на звонок Краюхину.       – Очухался? – мрачно спросил Краюхин с большого монитора. – Докладывай.       И Быков доложил. Рассказал обо всем как на духу – и про боль в сердце, и про нехорошие предчувствия, и про гибель Юрковского и Крутикова. Закончив, он замолчал. Краюхин молчал тоже. Через какое-то время Николай Захарович нажал на своем коммутаторе кнопку и что-то быстро сказал. Вскоре Быков понял, что Краюхин позвал Настасью, потому что спустя пару минут она появилась в комнате связи.       – Привет, дядя Алексей. – С привычной улыбкой поздоровалась она. – А что у вас случилось? Почему такие унылые лица.       Когда Николай Захарович объяснил дочери, что произошло, ей стало стыдно за свою глупую улыбку, и она извинилась перед Алексеем.       – Не извиняйся, звездочка. – Слабо улыбнулся Быков. – Если еще и ты перестанешь веселиться, то тогда не знаю, как мы тут будем.       – К делу. – Кашлянул Краюхин. – Настасья, напомни Алексею Петровичу, над чем ты сейчас работаешь?       – С дядей Сашей Приваловым разрабатываем машину времени. Они в своем институте уже пробовали нечто подобное. Там такой принцип: писатель пишет события, а машина позволяет в эти события отправиться… Мы взяли этот алгоритм и немного его поменяли.       – На какой вы сейчас стадии? – продолжал спрашивать Николай Захарович.       – Ну… – Настасья машинально накрутила на кулак волосы одного из хвостов, собранных на голове. – У нас полностью отлит корпус, поставлены все внутренности и прописан алгоритм… Если говорить грубо, то осталось доделать пару плат и поставить их на свои места.       – За день доделать успеете?       – Пап… Не понимаю…       Быков тоже ничего не понимал, пока…       – Твою мать… – тихо выругался Алексей.       – Мою мать попрошу не трогать. – Тут же отозвался Краюхин. – Но в целом мыслите верно, Алексей Петрович.       – Это невозможно! – вырвалось у Быкова.       – Давайте не будем делать поспешные выводы, а обратимся к специалисту.       Оба мужчины синхронно посмотрели на Настасью. Один смотрел выжидающе, ничуть не сомневаясь в ее силах, а второй – с отчаянной надеждой, чувствующейся даже через миллиард километров.       – Вы хотите, чтобы я с помощью машины времени отправила дядю Алёшу в прошлое и предотвратила гибель дяди Володи и дяди Миши?.. – Настасья издала нервный смешок. – Пап?       – Сумеешь? – спросил Краюхин.       – Надо связываться с дядей Сашей…       Быкова ждали самые тяжелые двадцать четыре часа ожидания в его жизни.       Следующим вечером Краюхин и Настасья вновь вышли на связь. Алексею было сообщено, что Александр Привалов – научный руководитель Настасьи из «НИИЧаВо» – дал добро на доделку. С помощью видеосвязи Привалов помог девушке правильно спаять платы и установить их на нужное место. Также было принято решение, что Настасья отбывает с Земли на «Тахмасиб» вместе с машиной времени. Ей предстояло совершить оверсан, чтобы ускориться, но все равно на весь путь требовалось приличное количество времени.       – Дядя Алёша, я постараюсь побыстрее. – Пообещала Настасья.       – Угу. – Пробурчал Краюхин. – А мне потом штрафы за превышение скорости света приходят. Стыдоба.       И Быкова ждали не менее сложные триста тридцать шесть часов ожидания.       Когда Жилин узнал, что на грузовик прибудет Настасья, он буквально сошел с ума. Все началось с тотальной стирки всей одежды, которую Ваня копил, наверное, с начала полета, и генеральной уборки своей каюты. Быкову даже как-то показалось, что Жилин зачеркивает дни в календаре до прибытия Настасьи. Решив перенять опыт, Алексей тоже зачеркивал дни в маленьком нагрудном календарике, но это не были дни до прибытия Настасьи, это были дни до воссоединения с Юрковским. По крайней мере, Быков на это надеялся.       В день прилета на «Тахмасиб» Настасья вышла на видеосвязь и сообщила точное время стыковки к грузовику. И минута в минуту, секунда в секунду стыковка прошла успешно. Услышав глухой щелчок и шипение герметичного люка, Быков вылетел из своей рубки и помчался к кессону, где уже сбрасывала свой скафандр Настасья.       – Привет, звездочка! – Алексей Петрович крепко обнял девушку. – Рад тебя видеть!       – Взаимно, дядя Алёша!       Дождавшись, пока Настасья переобуется, Быков взял ее за руку и повел внутрь «Тахмасиба». Там он познакомил ее с Жилиным и Бородиным. Иван выглядел так, будто собрался на какое-то торжество – идеально отглаженная белая рубашка, неширокие брюки, чистая голова и аромат приятного парфюма. Алексей впервые в жизни увидел чистое, не испачканное никаким мазутом, лицо Жилина. Хмыкнув про себя, Быков собрал в себе последние остатки воли и организовал в кают-компании чайные посиделки, хотя, если честно, он бы уже сейчас начал работу с машиной времени. Но Алексей также и понимал, что Настасья устала и хочет отдохнуть. Для нее сегодня была приготовлена программа минимум: чай, душ и сон.

5

      – Осторожно! – крикнула Настасья. – Не переступай за контур!       Юра Бородин неловко отпрыгнул и покраснел.       Еще буквально вчера кают-компания была местом для вечернего чаепития, а теперь она превратилась в огромную техническую лабораторию. Поскольку она была самым большим помещением на «Тахмасибе», Быков принял решение использовать ее для работы над перемещением во времени.       Машина времени, которую перенесли с корабля Настасьи на «Тахмасиб» выглядела как старый невысокий пылесос. От этого «пылесоса» тянулась селено-цериевая трубка, переходящая в огромный круглый контур, который девушка разложила посередине кают-компании. На рядом стоящем столе лежал детальный чертеж машины и две красных кнопки на небольших квадратных основаниях.       Пока Настасья заканчивала приготовления и сновала туда-сюда, в душе Жилина происходили самые невероятные смятения. Так прекрасна была девушка со своими высокими хвостиками на голове и в этом своем светлом нейлоновом комбинезоне… Иван горестно вздохнул – Настасья не обращала на него никакого внимания.       – Так… – Настасья поправила ногой контур. – Вроде бы все. Дядя Алёша, ты готов?       – Готов. – Быков стоял возле машины времени в таком же комбинезоне, что и девушка.       – Сейчас объясню наш с вами ход работы. В своей машине времени мы с дядей Сашей использовали принцип космических червоточин или, что называется, «кротовых нор». Вот это – Настасья указала на контур, – твоя «нора», дядя Алёша. И вот это тоже твое. – Девушка дала ему круглую кнопку. – Тебе нужно будет встать в этот контур. Вручную я забью в машину место и время, куда ты отправишься. Кнопка вернет тебя назад в любую секунду, стóит тебе только нажать на нее.       – «Кротовые норы» – это ведь черные дыры? – Спросил Бородин.       – Именно. – Кивнула Настасья.       – Но как там, куда надо отправиться Алексею Петровичу, тебе удастся разместить вторую «нору»?       – Это сделает машина сама, с помощью тонких струн, пронзающих ткань времени и пространства, как только я внесу необходимую информацию. – Девушка посмотрела на Быкова. – Ну что, попробуем?       Алексей кивнул.       Быков аккуратно переступил за контур и встал ровно в его середину. Пальцы его крепко сжимали кнопку, лежащую в кармане комбинезона. Настасья внесла данные о перемещении в машину, сделала отметку в своей тетради и прежде, чем дернуть рычаг, сказала:       – Совсем забыла, дядя Алёша! По законам физики, червоточины должны быть обязательно заряжены, поэтому немного уколет током.       Быков коротко мотнул головой и почувствовал, как несколько десятков вольт прошли сквозь его тело, начавшее кружиться и расплываться, уносясь в блестящую темноту.       Алексей пришел в себя в большом помещении между стеллажами с книгами, которые уходили ввысь до самого потолка. Каждый стеллаж был подсвечен узкой лампой. Быков узнал помещение – это была библиотека Высшей Школы Космогации, где он когда-то проходил обучение. Обычно здесь было тихо, но сейчас в зале раздавались чьи-то звонкие голоса. Быков аккуратно пробирался между матовыми полками из темного дерева, пока не увидел тех, чьи голоса будоражили покой книг.       За огромным круглым столом, стоящим посередине зала, сгорбившись, рыжий молодой мужчина быстро переписывал информацию из толстенной книги в тетрадь. Рядом с ним прямо на столешнице расположился красивый брюнет в синем комбинезоне и активно жестикулировал правой рукой.       – А вот это, Алёша, послушай, – говорил брюнет, – буквально вчера написал! Значит…       – Володя! – взмолился мужчина, сидящий за книгой. – Я люблю твои стихи и тебя тоже люблю, но давай ты мне их завтра почитаешь? Дай к экзамену подготовиться, будь человеком!       Быкова прошиб пот. Он завороженно смотрел на себя и Юрковского, о чем-то горячо спорящих и смеющихся. Внутренности сжала нечеловеческая боль, от которой Алексей чуть не согнулся пополам. Слезы градом покатились из глаз, и Быков лихорадочно пытался нащупать в кармане кнопку, которая вернет его назад. Исчезая, Алексей увидел, как счастливые молодые мужчины наклоняются друг к другу, чтобы поцеловаться.       Перед нервно ожидающими товарищами Быков возник с крепко сжатыми кулаками и зубами.       – Промахнулись? – обеспокоенно спросила Настасья.       – Угу. – Быков сглотнул ком в горле. – Лет на двадцать.       – Ого! – удивилась девушка. – Такой погрешности быть не должно. Так… – она озадаченно грызла карандаш. – Это возможно только в случае, если… если… – Настасья прикрыла глаза и нахмурила брови. – Если ты, дядя Алёша, неосознанно хотел туда попасть. Именно в это место.       Алексей неожиданно для себя понял, что перед самым перемещением невольно подумал именно о том времени, в какое и попал. С некоторым стыдом, он признался в этом Настасье.       – Это нормально, ничего страшного. – Девушка уже набирала новую комбинацию символов на машине. – Защитная реакция мозга – он не знает, что будет впереди и пытается зацепиться за какой-то определенный, но ненужный, момент из прошлого, когда человеку было комфортно. Чтобы такого не случилось, постарайся ни о чем не думать, дядя Алёша, ладно? Пробуем?       – Пробуем.       Алексей попал в каюту родного «Тахмасиба» в момент, когда кто-то, уходя, закрывал за собой дверь. Быков осторожно к ней подкрался, дождался, пока удаляющиеся шаги стихнут совсем и аккуратно вышел в коридор. Действовать нужно было быстро и тихо – очевидно, что в этот раз у Настасьи получилось отправить его туда, куда нужно.       Первым на пути в капитанскую рубку ему попался Крутиков. Увидев его, Алексей чуть не кинулся ему на шею, но вовремя опомнился.       – Миша, как подготовка к вылету на S1? – спросил Быков, стараясь придать голосу будничный тон.       – Все хорошо, Алёшенька, я пошел проверять шлюпку, а Володенька готовить инструменты для сбора образцов.       – Понятно… Миш… – Алексей запнулся. – А где сейчас… я?       – Ты? – подозрительно прищурился Крутиков. – Да вот же!       – Нет, не так спросил… Где я должен сейчас быть?       – А-а-а… Ты хотел пойти отдохнуть, у тебя приступ гипертонии случился. Володенька настоял на капельнице с магнезией и снотворным.       – Значит, так, Михаил Антонович, слушайте мой приказ. – Голос Быкова креп. – Вылазки не будет. Все шлюпки уничтожить. Все до единой. Прямо сейчас.       – Но, Алёшенька…       – Михаил Антонович, вы собрались спорить с капитаном «Тахмасиба»?       – Понял, Алексей Петрович. Еще указания будут?       – Будут. Уводи «Тахмасиб» от Сатурна сразу же, как уничтожишь все шлюпки. И когда все сделаешь… – Быков помолчал. – Увеличь мне дозу снотворного до трехдневной.       – Я так понимаю, вы пожелаете, чтоб наш разговор остался строго конфиденциальным? – Крутикова потряхивало – он чувствовал, что что-то вокруг идет не так.       – Да, спасибо, Миша… Начинай исполнение приказа.       Быков проводил взглядом спину уходящего Крутикова и нажал на кнопку.       – Получилось! Кажется… – только и смог выкрикнуть вернувшийся в контур Алексей прежде, чем рухнуть на пол без чувств.

Эпилог.

      Алексей очнулся в просторной белой палате. Настолько белой, что глазам стало больно, и Быков, щурясь, пытался привыкнуть к этой белизне.       Активность Быкова заметил человек, сидящий в кресле и читающий газету.       – Доброе утро, Алёша! – услышал Алексей голос Юрковского. – Долго же ты спал. Проспал то, как Жилин предложение Настасье сделал. Сейчас расскажу – ухохочешься!