Гранит в серебре. Перезагрузка

      Через несколько минут пришёл ответ. Константин вновь взял телефон, уже не сомневаясь, от кого смс.       Так и есть. Парень выразил готовность отсосать в любом месте. Вот упорный ведь.       Вложения он открыл с неким замиранием сердца. Догадывался, что там может быть, и, более того, полагал, что парень наснимал свой член и задницу, если уж пошла такая пляска.       Оказалось, не так страшно. Просто эротические фото. А у него шикарное тело! Константин залюбовался изгибами красивой спины и аккуратными ягодицами. Был снят удачный момент, когда струи воды стекали между аппетитными половинками, вызывая нескромные мысли.       Хорош, ничего не скажешь. Молодой, свежий, улыбчивый, и тело хорошее, ладное, небольшое, нежное. Даже не подумаешь, что парень уже потасканный, бывалый, шляющийся по клубам в поисках крепких членов.       Эх, не был бы он таким попользованным...       Романов испытывал брезгливое отвращение к шлюхам любого пола, а к парням в особенности. Ему казалось, они позорят само звание мужчины. В армии тоже бывали такие солдатики, что постоянно искали, кому подставить задницу. И ничто их не могло исправить. Прирождённые шлюхи. Их избивали сослуживцы, наказывали командиры. Бесполезно! Вновь ловили со спущенными штанами в коленно-локтевой под каким-нибудь оголодавшим новичком.       Он сохранил фотографии в отдельной папке и, отложив телефон, взялся за книгу. Но сюжет уже не шёл на ум. Перед глазами стояло обнажённое тело Алекса под струями в душе.       Как он написал? Лекарство от скуки? Вот гадёныш, добился своей цели. Теперь уж точно не уснуть.       Сергей Валентинович сидел за рабочим столом, обхватив голову руками. Не везёт ему в любви. Влюбился в мужчину, а тот уже занят. Теперь придётся любить безответно, страдать, выглядывать, чтобы урвать свой кусочек счастья - просто переброситься парой фраз и посмотреть в любимые глаза. Невзаимная любовь такая горькая. А что же делать? Куда ему тягаться с тем парнем? Тот молодой совсем, красивый, гибкий, мужчины любят в постели таких.       А он, тридцатичетырёхлетний невзрачный мужчина, к тому же застенчивый и неловкий. И внешность у него обыкновенная, увидишь на улице и тут же забудешь. Обычные русые волосы, как у миллионов, обыкновенные голубые глаза, что для России не диковинка. Да и в постели он всегда был несколько зажат. Егор иногда часами пытался его раскочегарить.       Так что вряд ли его распрекрасный пациент когда-либо заинтересуется им, когда у него такой любовник, молодой и красивый. Видно, любовь у них, если парня не смущают хромота мужчины и последствия контузии.       Утром Константин проснулся не в лучшем настроении. Вечером долго не мог заснуть, эти проклятые фотографии лезли в голову. Член будто жил отдельной жизнью, стоял, как солдат на посту. Пользуясь тем, что один в палате, он всласть подрочил, вспоминая тело Алекса, его аппетитную попу, представляя, как загоняет свой каменный ствол между этими крепкими половинками.       Он ясно видел красивую гибкую спину под собой, покрытую капельками пота. В своих фантазиях Константин яростно брал парня, вырывая из него такие сладкие стоны, что возбуждался от них вдвойне, потом переворачивал его на спину, не вынимая члена из разработанной задницы, и впивался в распахнутый в немом крике рот.       Всё окончилось таким бурным оргазмом, что пришлось среди ночи идти в душ мыться. И потом тоже не сразу удалось заснуть.       После душа и завтрака он решил у Сергея Валентиновича спросить разрешения на прогулку. Тот был в кабинете.       - Доброе утро, Константин Сергеевич, - ответил доктор, - проходите. Что-то случилось? Как вы себя чувствуете?       Когда Константин озвучил свою просьбу, тот призадумался, потому что для прогулок были предусмотрены специальные часы в режиме дня.       - Ну, не могу я больше тут находиться, Сергей Валентинович, - объяснил он, - я нормально себя чувствую, отпустите меня уже.        - Давайте, сделаем так. Завтра сдадите анализы, на обходе я ещё раз посмотрю вас и после обеда решим, что делать. Хорошо?       Романов согласился и напомнил о прогулке.       - Ну, хорошо, спускайтесь, только осторожно.       Константин вернулся в палату, накинул ветровку и вышел на прогулку. Погода была чудесной, ясной, тёплой, с лёгким ветерком. Он с удовольствием прошёлся по территории комплекса и потом около получаса посидел в беседке. Вернулся в палату со значительно улучшившимся настроением.       До обеда время прошло незаметно. Потом пришёл Сергей Валентинович, осмотрел его, померил давление, температуру.       - Завтра снимем повязку, - пообещал он и ушёл.       Только Константин лёг и взялся за книгу, как открылась дверь. "Наверное, дотошный Сергей Валентинович что-то забыл", - подумал он мимолётно.       На пороге стоял Алекс.       Алекс ехал к Романову и боялся: а как если заставит сосать прямо в палате - сам ведь пообещал, никто за язык не тянул. Он тяжело вздохнул. Обидно слыть шлюхой, не являясь ею. Несмотря на своё смелое порой поведение и развязные речи, Алекс в душе был романтичным юношей, нежной фиалкой с тонкой ранимой душой. Он мечтал о красивой волшебной любви. Любовь случилась, но пока она что-то далека от романтики.       Мужчина отложил книгу и уставился на наглого парня, что проскользнул в палату и присел на стул, будто его звали.       - Привет, пациент, - Алекс изо всех сил пытался сдержать дрожь, его отчего-то колотило, как в ознобе, никак течка начинается. Плохо дело, надо бежать домой, в свою надёжную нору. - Доктор-то твой, гляжу, тебя стережёт, как цепной пёс, боится, уведут больного. Вдруг я уведу, как думаешь? - Алекс сделал страшные глаза, стараясь скрыть за шутками свою нервозность.       Несмотря на развязные речи, он был напряжён. Романов тоже держался настороженно и не спускал глаз с парня. Не хватало ещё, чтобы тот опять начал щупать за член. Да и вечерняя дрочка с такими шикарными видениями не забывалась. И вот объект этих эротических фантазий сидит перед ним, лупает глазищами и губы покусывает.       - Чего хотел? - спросил, наконец, Константин, игнорируя вопрос парня. - Отсосать пришёл? Так давай, начинай.       Алекс тяжело вздохнул, давно так не волновался. Он сейчас натурально боялся мужчину.       - Не отсосать, а попробовать на вкус, - ответил он, отводя глаза, - это разные вещи. И вообще, Романов, - приободрился он, - хочешь, чтобы я отсосал, поцелуй меня сначала.       - Ну, ты нахал, - усмехнулся Константин. - Ещё условия ставишь? С чего это я должен тебя целовать? А если серьёзно, Алекс, ты чего сюда таскаешься? Что тебе от меня надо? Ты же видишь, я хромой и немолодой уже, тебе, наверное, в отцы гожусь. Да и характер у меня не сахар, не смогу церемониться и миндальничать. Найди себе по возрасту любовника. Тебе ведь это надо, член побольше, правда? Такие, как ты, только этим и озабочены, - холодно закончил Константин, глядя с презрением ледяными глазами.       - Какие такие?! - с горечью воскликнул Алекс. - Почему ты меня всё время унижаешь?! Я не шлюха, я обычный нормальный парень! Хочешь верь, хочешь нет, но у меня больше года ни с кем ничего не было! - он не смог сдержать слёз от обиды. - А ты считаешь меня какой-то потаскушкой и ни разу слова доброго не сказал!       При виде слёз в глазах парня Константину стало неловко. Он вовсе не хотел его унижать.       Приподнявшись, он подтянулся и сел на постели, опираясь спиной на подушку.       - Послушай, Алекс, куда ты меня втянул? В какие-то любовные разборки. Я не хотел этого всего, - Константин повёл рукой в сторону расстроенного парня, - и слёз, и всякого драматизма. Прости, если я тебя унизил, намерения такого не было, просто я жил спокойно, а тут ты свалился на мою голову со своими ухаживаниями. Мне это не нужно. Я старый, больной человек, а не герой-любовник. И, знаешь, скажу откровенно, я тебе не верю. Ты ищешь развлечения, я не подхожу для этого, не собираюсь даже начинать с тобой интрижку. Ты спрашиваешь, какие такие парни? Я объясню. Такие, лёгкого поведения, которые знакомятся в барах и клубах с мужчинами и идут с ними в туалетные кабинки, чтобы подставить зад или отсосать. Признайся, если бы я позвал тебя к себе в первый же день знакомства, ты бы побежал с радостью и отдался сразу. И я уверен, ты со всеми так. Поэтому не обижайся и не питай иллюзий, у нас с тобой ничего не может быть. Спасибо за ухаживания и заботу, но я не могу обманывать тебя и давать надежду. Да, ты симпатичный парень, и всё при тебе, я оценил те фотографии. У тебя красивое тело, красивое лицо, ты легко найдёшь себе кого-нибудь, хоть парня, хоть взрослого мужика, если тебе такие нравятся. Я предпочитаю быть честным, поэтому скажу: если бы ты с самого начала повёл себя иначе, мы могли бы дружить, как дружат мужчина с мужчиной. А так я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Добрые слова я уже сказал, но целовать не буду.       Алекс побледнел.       - Ты просто боишься, что не справишься в постели с молодым парнем! - запальчиво произнёс он. - Вот и виляешь по-всякому.       Самолюбие Константина было так задето словами Алекса о его несостоятельности, что он забыл обо всём.       - Послушай, умник, а тебе не пришло в голову, что перво-наперво ты не в моём вкусе?! Или ты считаешь себя неотразимым?! Все встреченные мужики укладываются в штабеля и просят отсосать у них?! - он передохнул мгновение и с негодованием продолжил: - Ты ещё смеешь рассуждать, будто знаешь обо мне и моей жизни! Всё, хватит! Я не собираюсь ни оправдываться, ни объяснять тебе что-то! Уходи и не появляйся здесь больше! - он смотрел с холодной яростью. - Чего сидишь?! Убирайся!       Алекс распахнул глаза и едва не отшатнулся. Он хотел хоть что-то сказать в своё оправдание, объяснить, что не то имел в виду, не хотел обидеть, но язык не слушался. Он открыл рот, потом закрыл, губы тряслись, слёзы душили, подступая совсем близко. Боясь, что сейчас позорно разрыдается, как девчонка, Алекс вскочил со стула и, едва не зацепившись за ножку, рванул к двери. Он бежал по коридору, зажав рот двумя руками. Встреченная медсестра шарахнулась в сторону и, обернувшись, посмотрела ему вслед. "Вам плохо?" - хотела она спросить, но это было очевидно - залитое слезами лицо юноши красноречиво говорило об этом.       Алекс выскочил на улицу, не заметив, что сбежал по лестнице, проигнорировав лифт, забежал за здание и, прижавшись к когда-то оштукатуренной, полуоблупившейся стене, дал волю чувствам. Он сполз на траву и сел, неловко подвернув ноги, его хрупкое тело сотрясалось от рыданий, он всё ещё закрывал рот рукой, опасаясь, что его услышат пациенты на этажах через раскрытые во многих палатах окна.       Когда немного полегчало, Алекс поднялся и понуро поплёлся на остановку. Скорее домой, в нору, чтобы отлежаться и зализать душевные раны.       Константин сидел, уставившись в пустоту. Он буквально дрожал от переполнявших его эмоций, столь сильной была реакция после вспышки. Он всегда славился своей выдержкой, не кричал на бойцов, не повышал голоса на жену, не скандалил с соседями и в любой ситуации сохранял хладнокровие. Что же произошло такого, что он сорвался? Неужели этот парень смог так задеть его? Константин понимал, что просто накопилось, и разочарование оттого, что внезапно оказался не у дел, выброшен из армии, да ещё эта нога, которая не позволяет ему не то что бегать, но и даже быстро ходить, и обида, что будучи ещё молодым мужиком, не имеет ни семьи, ни жены, ни детей, ни даже личной жизни, и стыд, что, прослужив более двадцати лет, остался на гражданке охранником магазина. Последней каплей стали намёки парня на его мужскую несостоятельность. Вот и взорвался.       Он сидел на кровати, тяжело дыша, вцепившись в одеяло обеими руками. В таком состоянии его и застал Сергей Валентинович.       - Что случилось, Константин Сергеевич?! - доктор бросился к нему, с ходу проверяя пульс. - Давайте ложитесь, так, осторожнее, - он помог пациенту лечь и, сбегав за тонометром на пост, начал измерять давление.       - Что произошло? - вновь спросил Сергей Валентинович и осёкся, он вспомнил паренька, что заходил в палату. Значит, любовная ссора? Теперь он не смел задавать вопросы. Да, так и есть, мужчина поссорился со своим молодым любовником.       Доктор молча выполнял процедуры. Константин тоже не произнёс ни слова. Он хотел, чтобы его поскорее оставили в покое. Наконец, сделав инъекцию успокоительного, Сергей Валентинович удалился, поглядывая на пациента. Когда за доктором закрылась дверь, Романов крепко зажмурился. Он дышал размеренно, пытаясь вновь осознать произошедшее. Постепенно его заливал стыд за недавнюю сцену. Да ещё и доктор стал свидетелем последствий, когда он, как истеричка, не смог совладать с дыханием.       Вот они, "отношения" и репетиция личной жизни. Как этот Алекс собирался строить с ним любовь, если сумел вывести из себя одной фразой? У них ещё ничего не было, а уже возникла ссора на пустом месте. Нет, не нужны ему такие отношения. В особенности с молодыми, неспособными на компромисс, языкастыми и безмозглыми. У него никакого терпения не хватит на них. С кем-нибудь своего возраста, спокойным он бы ещё смог сосуществовать, но не с этим парнем.       Константин не обманывал себя, он чувствовал некую вину перед Алексом за то, что нагрубил ему и выгнал. Тот ведь, в сущности, ничего плохого не сделал, показывал свои чувства, как умел. Просто в какой-то момент неудачно выразился. Нет, хватит об этом думать. Спать. Он почувствовал, как перед глазами всё плывёт, и не заметил, как заснул.