Гранит в серебре. Перезагрузка

ГРАНИТ В СЕРЕБРЕ. ПЕРЕЗАГРУЗКА. Глава 6.       Алекс вбежал в квартиру и бросился к заветному шкафчику, где хранил лекарства. Скорее, пока не поздно.       Препарат, блокирующий симптомы течки, выпускался в фабричном контейнере цилиндрической формы с таймером и поршнем внутри. Одна упаковка была рассчитана на цикл течки из трёх дней.       Алекс выдавил на ладонь бледно-голубую таблетку. Всё, следующую можно выдавить только через шесть часов, раньше механизм не сработает и поршень не сдвинется с места. Ввиду сильного фармацевтического действия препарата это являлось необходимой мерой безопасности, чтобы омега в панике не принял лекарство больше меры. В первые сутки течки следовало принимать таблетки через каждые шесть часов, во второй - через три часа, в третий - вновь через шесть часов. Итого шестнадцать таблеток на один цикл.       Алекс сунул в рот твёрдый диск без фасок диаметром в один сантиметр и стал ждать, когда он немного подтает, затем проглотил, запив водой. Это тоже было заботой о потребителе - таблетки сразу не рассыпались, чтобы омега, который будет держать их, возможно, трясущимися руками, не раздавил дорогостоящее лекарство.       Алекса сильно обеспокоил тот факт, что снова началась течка, ведь со времени предыдущей прошло меньше месяца. Это какой-то непонятный сбой. "Что же стало причиной?" - размышлял он. Надо звонить в Москву, специалисту, с которым он консультировался по поводу препаратов.       "Всё будет хорошо, -успокаивал он сам себя, залезая в ванну с душистой водой, - надо только полежать сейчас, расслабиться и постараться выбросить из головы произошедшее хотя бы на время течки, когда психически нестабилен. Не буду думать об этом сейчас, подумаю об этом потом," - решил он, перефразируя Скарлетт О'Хара.       Но получилось не так, как планировал, потому что вечером пришёл Герман и сразу спросил о романе с Романовым. "Скаламбурил, остряк", - хмыкнул про себя Алекс.       - Выгнал он меня из палаты, - понурившись, ответил парень. - Разорался, как бешеный, и велел убраться. Его бесит, что я будто бы даю всем подряд и сосу у всех по клубам и барам.       - Вот козёл! - с чувством воскликнул Герман, поднявшись с дивана. - Я его уже ненавижу! Кем он себя вообразил, старый хромой козёл?! Я объявляю ему вендетту! Хочешь, Лиз поговорит с ребятами, они ему настучат по башке?!       - С ума сошёл, Герка?! Не вздумай, блядь, я потом тебе самому объявлю вендетту! Пересмотрел боевиков, придурок?! Заигрался в крутого парня? - от волнения Алекс даже вскочил на ноги и начал ходить по комнате. - Даже не думай о таком! Мы с ним сами разберёмся!       Герман однако не обиделся.       - Алекс, ну не могу я спокойно смотреть, как ты, молодой, красивый, страдаешь по мужику, который тебя в упор не видит.       - Я ещё не отчаялся, - ответил Алекс с решимостью. - Я всё равно добьюсь его. Самое главное, он не по девочкам, а значит, ничего не потеряно.       - Да, давай унижайся перед этим козлом! Он тебя посылает, а ты опять ползёшь к нему! Где твоя гордость?! Да тебя другой мужик на руках носил бы!       - Герыч, ты не понимаешь, мне не нужен другой, мне нужен этот, хромой, больной, но именно этот, Константин Романов! Понял? И не предлагай мне других! Мне больше никто нахуй не нужен!       - Ты мазохист, Алекс, больше ничего не могу сказать. - Герман устало опустился на диван. - Тебе нравится, когда тебя отвергают. Лиз рассказывала мне, что бывают такие люди, им неинтересно, когда всё хорошо, они любят, когда их мучают, отказывают им, кидают. Короче, ёбнутые, им надо, чтоб без взаимности было, тогда в кайф. Лиз говорила, что у ней была на приёме семейная парочка, у которых всё тип-топ, ну, знаешь, такие обеспеченные, благополучные, они хотели разводиться, потому что жене скучно было, ей хотелось страстей, чтоб мужик бил её, бросал, обижал. Представляешь? Вот с жиру бесятся. У тебя такая же хуйня.       Алекс покачал головой. Пусть Лиз у Герки и крутой психолог, но у него другой случай. Если бы у него с Романовым было всё хорошо, он бы скакал от счастья. Как можно отказываться от такого? Ладно, сейчас главное - пережить течку, а потом с новыми силами опять взяться за покорение непокорного.       После ухода Германа он написал смс предмету своих чувств: "Не ценишь ты, Романов, своего счастья. А зря! Того, кто тебя любит, на руках надо носить. Вот умру, тогда поплачешь".       Алекс, хотя и храбрился перед Геркой, был жутко неуверен в исходе своего романтического приключения. А как если непокорный не пожелает покориться его чарам и пошлёт далеко и навсегда?       Влюблённость Алекса набирала обороты. Он изнывал от желания. Плюс течка добавляла непонятного томления. Он тёрся о постель и ужасался от мысли, что могло с ним быть, если бы он не принимал таблетки. Хотелось к любимому, увидеть в его холодных глазах восхищение, тепло, желание, хотелось целоваться с ним до одурения, а потом, забыв обо всем на свете, отдаться так, будто он его первый мужчина, чтобы Романов оттрахал его до опустошения.       Алекс глубоко вздохнул и, закрыв глаза, откинулся на подушку. Будет ли когда-нибудь такое счастье или придётся гоняться за несбыточным? А может, судьба решила, что хватит с него и ничего уже не будет? Он ведь гулял по-страшному и был из тех, на ком, как говорят, пробы негде ставить. Даже Герка посоветовал прекратить блядство, а иначе "плохо кончишь".       Потом Алекса перемкнуло, и он стал вести примерный образ жизни. Герка только глаза закатывал: "Ты из одной крайности в другую бросаешься, заведи себе постоянного и ебись с ним, зачем в монахи определяться?"       Это впоследствии Алекс понял, что так его омежья натура проявлялась. Подставлялся под каждого желающего, а таковых было немало. Ещё бы, юный, свежий, красивый, доступный парень. Это было ещё до начала течек, когда он даже не подозревал, какую подлянку ему устроила жизнь, сделав его похотливой омегой. Страшно представить, что с ним было бы без лекарств. Наверное, отдавался на улицах, либо стоял с голым задом на скамейке в парке - бери, кто хочет.       Утром, после обхода, Константину сняли повязку, и Сергей Валентинович подготовил документы на выписку. Таким образом, после обеда Константин был уже дома.       Вадим по телефону сообщил, что им на работу послезавтра, поэтому он решил заняться уборкой в квартире, за неделю она приобрела нежилой вид. Помыв везде полы, Константин остался недоволен результатом, лучше вызывать иногда клининговую службу. Отмывшись в душе от больничного запаха, он поел и прилёг с ноутбуком. Хотел посмотреть новости, но ничего на ум не шло. Перед глазами вставало испуганное, растерянное лицо Алекса.       Сейчас, по прошествии некоторого времени, уже совершенно успокоившись, Константин отдавал себе отчёт, что погорячился. Не нужно было так грубо разговаривать с парнем. Что он плохого сделал? Неудачно выразился, только и всего. Он вспоминал дрожащие губы Алекса, слёзы в глазах, робкий голос, и ему становилось жаль его.       "Нет, мне нельзя разговаривать с людьми, я не умею, совсем одичал, если умудрился обидеть и выгнать влюблённого парня".       У него теперь будто кошки скребли на душе. Стало совсем погано. В четырёх стенах не сиделось, хватит, належался в больнице.       Вечером Константин собрался и надумал сходить в тот бар, где они были с Вадимом. Напарника он решил не беспокоить, тем более заранее не договаривались. Перед самым выходом из дома пришла смс-ка от Алекса, которая не прибавила радости. Тяжело вздохнув, он решительно выдвинулся на поиски приключений.       Через полчаса мужчина сидел в баре и методично надирался. Затуманенный алкоголем мозг снова и снова воспроизводил ту сцену в палате. Теперь произошедшее виделось в совершенно ином свете. Он ясно понимал, что повёл себя как истеричный скандалист, раздул ссору на пустом месте. Поэтому Константин заливал досаду коньяком. Когда показалось, что хватит, он расплатился и встал. Шатаясь и отчаянно держась за трость, мужчина подался к выходу, сопровождаемый тревожным взглядом бармена: если навернётся этот инвалид, разобьёт или переломает себе всё, придётся вызывать скорую, а то и иметь дело с полицией. Бармен, догнав его, предложил вызвать такси, но Константин отказался, предпочитая прогуляться на воздухе в надежде, что алкоголь как раз выветрится, пока он доковыляет до дома.       На вечерних улицах зажигались фонари. Тепло нагретого за день города и вечерние сумерки создавали романтичную атмосферу для множества парочек, что сейчас неторопливо дефилировали по тротуарам и аллеям.       Константин, хромая и пошатываясь, шёл вперёд, вызывая лёгкие улыбки у девушек и понимающие ухмылки парней. Ну, надрался человек, с кем не бывает. Дойдя до кафе, он остановился на минуту, чувствуя, что его совсем развезло, а затем круто повернул к уютному крылечку заведения. Он взялся за витую ручку, дёрнул дверь на себя и, шагнув внутрь, рухнул на пол.