8 дней в плену

Когда утром Пётр проснулся, то сразу же почувствовал тепло, как будто был накрыт чем-то тёплым, по типу одеяла. И вправду! Как только он открыл глаза, увидел, что на нём лежит мягкая, красная ткань, согревавшая его. Он сразу же понял, что опять приходил тот странный немец с прекрасными глазами. От этой мысли Петра передёрнуло, но всё же… отчасти он был благодарен ему за плед и, какую-никакую, заботу. Не успел он встать, как дверь начала открываться, на что Пётр притворился, что спит. Тони тихо вошёл в камеру, придерживая дверь, и посмотрел на мальчика. Он понял, что тот не спал, молча подошёл и сел на корточки. — Да не спишь ты, — с неким подобием улыбки произнёс Тони и дотронулся до спутанных волос мальчика, на что тот сразу дёрнулся, отстраняясь в другую сторону и открывая глаза. — Что ты сразу дёргаешься? Я же по хорошему с тобой, а ты… — Тони встал, развернулся и стал уходить. — Отпустите меня, пожалуйста… Я ничего не знаю, правда, отпустите, прошу… — Пётр пытался сдерживать слёзы, но ничего не получалось. — Чего тебе? — Тони остановился и повернул голову к плачущему мальчишке. Сердце внутри непроизвольно сжалось от боли и… вины? — Отпустите меня… — Да, чёрт тебя дери, не понимаю я, что ты ноешь мне тут?! — Тони не знал языка Питера, так же, как и Питер его, и из-за этого общение не складывалось. Хотя примерно немец понимал, о чём ему говорили… и, чёрт побери, как же его раздражало постоянное нытье и сопли мальчишки. Он схватил одной рукой связанные руки Петра, а другой достал из ремня армейский нож. — Нет… не надо, умоляю, — тот зарыдал ещё сильнее и пытался вырваться, но всё было бесполезно. Тони же решил попугать парня, так, для виду. Он сначала аккуратно провёл ножом по застывшему от страха лицу, а затем плавно спустился к горлу. Пётр боялся лишний раз пошевелиться, он с ужасом смотрел на немца, глотая слёзы. Он выглядел таким беззащитным, и Тони упивался властью над этим ним. Вздохнув, немец решил отбросить игры на потом, после чего молча разрезал веревки, которые оплетали руки юноши. Тот непонимающе посмотрел на немца, но вскоре стыдливо и покорно отвёл взгляд. — Спасибо, — потирая запястья, произнёс Пётр и стал вытирать слёзы. — Как тебя зовут, парень? — нежно спросил Тони, глядя на него. — Я не знаю, где они прячутся, правда. — Как тебя зовут? — Тони положил руку себе на грудь и добавил: — Тони. Пётр непонимающе со страхом смотрел на мужчину, слегка дрожа от страха. Он боялся. Боялся Тони. — Тони Старк, — повторил тот и указал на себя, после чего на парня, якобы спрашивая имя. — Имя? Я Петя, — в недоумении ответил Пётр, всё ещё прижимаясь к стене. — Приятно познакомится, Пити. — Тони улыбнулся краешком губ. Пётр же решил освободиться. Дверь была как раз открыта, если он всё сделает правильно, быть может, удастся сбежать… И хотя вероятность была нулевая, но попробовать стоило. Недолго думая, он просто сжал в руках одеяло и кинул на голову немца, и после быстро выбежал за дверь, на что тот лишь громко рассмеялся, скинув одеяло с головы. Он даже не стал бежать за заключённым, и так было понятно, что тот никуда не сбежит. Пётр добежал до первого поворота, прежде чем ему в лицо прилетело прикладом винтовки. Он почувствовал ужасную боль, а после рухнул на пол и отключился. Пётр опять очнулся связанный в своей камере, очень сильно болело лицо, особенно нос. Наверняка останется синяк или ещё что похуже. И вот опять зашёл Тони, как и прежде, наверное, ему нравилось мучить ребёнка. Только на этот раз он был уже злой, без еды. Пётр сжался, жалостливо смотря на него. — Я не… — хотел возразить он, но не успел. Тони схватил его за горло и прижал к стене, дыша прямо в лицо, монотонно и грубо произнёс: — Бежать вздумал? Мальчишка молчал, часто тяжело дыша. В глазах мужчины, что так крепко держал его за горло, виднелась неконтролируемая злоба и что-то очень странное, явно не пугающее. — Я спрашиваю, бежать вздумал?! — Тони оскалился, всё так же холодно смотря на лицо паренька, которое было белее мела. Немного вьющиеся волосы Петра спадали на красные, припухшие глаза и Старку эта картина почему-то даже нравилась. Через секунду, отпустив задыхающегося ребёнка на пол, Старк снял ремень и со всей силы начал им хлестать его. Тело Петра пронзила неимоверная боль, и он кричал так, что во всём здании было слышны. Спустя ударов двадцать, Тони остановился и оглядел лежавшего, сжавшегося в углу ребёнка. Его лицо было красное и полностью в слезах, руки, лежащие на коленях, были слабо сжаты в кулаки и дрожали, так же, как и сам парень. Грудь часто-часто вздымалась, он хрипел при каждом вдохе и выдохе. Он со страхом наблюдал за Тони. Тело горело от сильных ударов, видны были красные полосы, наверняка останутся ужасные синяки и гематомы, старые ведь не успели затянуться. — Ты не должен пытаться сбежать! — припечатал командир. Пётр очень слабо кивнул, заскулив. Тони сел на пол рядом с ним, грубо схватил за голову, кладя её себе на ноги, и стал перебирать пальцами непослушные пряди волос. Пётр каждый раз дёргался и жмурился на почти что ласковые прикосновения, всхлипывая. — Слушайся меня, ладно? Тогда всё будет хорошо. Ты думаешь, что я тебя избил — это самое страшное, что с тобой могло случиться? — Тони знал, что ребёнок его не понимает, но ему очень сильно хотелось говорить. Он пропускал сквозь пальцы волосы рыдающего Петра, нежно гладя его. Тот вскоре более-менее начал успокаиваться, лишь изредка всхлипывая и дрожа при каждом прикосновении. Как-то возражать он не смел, боялся, что его вновь ударят. И, тем не менее, прикосновения немного успокаивали, да и Пётр отметил про себя, что голос немца напоминает ему голос отца. Тихий, добрый и… родной. — Питер, Питер, Питер… — ворковал Тони.