Серебро цвета крови

Эта ситуация произошла со мной в начале лета.       Я сидел на маленькой скамеечке парка, который раскинул свои владения на достаточно большой территории недалеко от дома на Тисовой улице. В руках у меня была самая обычная книга по математическому анализу, которую я нашел на книжной распродаже. Мне всегда нравились эти распродажи, жаль у меня на родине таких нет. Здесь можно было почти за бесценок найти весьма стоящие. Вы наверняка удивитесь, откуда книга по вышке возникла среди старых диванов и прочей утвари.       Дело в том, что человек, который устраивал данное мероприятие, был профессором в далеком Советском союзе. В Англию он попал в связи с тем, что вся его семья переехала жить в этот небольшой городок, а жить старику в одиночестве было достаточно сложно.       Содержать дом, ходить на работу, да и просто выживать было уже невозможно. Поэтому, собрав свои вещи, он махнул к внукам.        Но данная история не про старого математика, а про еще молодого, только собирающегося ступить на порог открытий и исследований мира.       Так вот, это был жаркий июньский денек. Я сидел за книжкой, временами поглядывая по сторонам. Казалось бы, этот день будет как и череда прошлых, но в какой-то момент мир решил добавить красок в мою жизнь. Возможно, это связано с тем, что уже полгода я ужасно скучал и молил об интересных событиях. На первом этапе мне еще было интересно изображать ребенка, но давайте откровенно - это быстро надоедает.       Началось все с того, что мне стало не по себе. Я не могу объяснить это с точки зрения логики, просто стало плохо. Начала болеть голова, с каждой секундой волна боли распространяясь дальше и дальше, захватывая, как жадный хомяк, больше и больше пространства. Потом меня начало знобить. Честно, я испугался. В парке один, а с такими симптомами не шутят. Помню один раз начитался интернета и мысленно был готов отдать концы, но в тот раз все обошлось.       С каждой секундой становилось все жарче и, к моему удивлению, весь этот жар стекал в солнечное сплетение. Через минуту мне стало х*ево. Пожалуй, это будет самое ёмкое выражение моих эмоций.       Закрыв глаза и молясь всем богам, я пытался успокоиться. Внезапно перед глазами все изменилось, в темноте словно появился маяк. Надеясь абстрагироваться от жара и боли я двинулся в направлении света. Хоть все говорят: "Не иди на свет в конце тоннеля", но приближение к свету облегчало мое состояние. Прошло пару минут, достиг небольшой разноцветной сферы; меня словно кто-то подтолкнул - я обрушился в нее. Боль отступила. Открыв глаза, обнаружил, что вижу всё свое тело словно переплетение различных канатов из света. Среди них были и маленькие, толщиной в пару микрон, и большие магистрали, разносящие энергию по телу.       Если кто-то смотрел фильм «Люси», там главная героиня тоже видела примерно похожую картину.       Видимо, это активировалась моя магия. Уж подумал, что канон меня обошел стороной, но не тут-то было. И кстати, я специально узнавал: не было за время правления над этой тушкой ни синих париков, ни полетов на крышу столовой, ни во время присутствия Гарри, ни во время моего правления; поэтому я думал, что меня обделил канон мамы Ро.       За наблюдениями боль ушла туда, откуда появилась; дар пропал, а я с совершенно детским интересом рассматривал всю эту конструкцию.       Сидел я долго, за это время успело стемнеть и парк превратился из уютного места в пространство, наполненное уханьем сов, скрипом старых деревьев и холодным потоком ветра.       Я медленно пошел домой, все еще боясь, что боль вернется. На этом история закончилась. Шучу, если бы это было так, то это была бы самая скучная история.       Идя по дороге, я вслушивался в щебет припозднившихся птиц, в шелест упаковки из-под батончика, что лениво скользила вдоль бордюра. Почти дойдя до своей улицы, я услышал негромкие крики около зеленой ограды. Если быть честным, героическими навыками я не владел и спокойно прошел бы мимо, ведь жизнь такая штука, что чем меньше ты лезешь в такие ситуации, тем легче тебе жить. Я уже собирался свернуть к дому, как меня остановил полный боли и отчаяния крик животного. Так кричат только те существа, которые готовы отдать свою жизнь за кого-то. В этом вопле было столько боли, что я, плюнув на принцип невмешательства, быстро побежал в направлении, откуда разносилось уже жалобное скуление.       Когда я добежал, то увидел картину, которая в одну секунду вывела меня в крайнюю степень ярости. Среди объедков пожелтевшей газеты еле шевелился в окружении трех детей небольшой комок шерсти. Вся в крови, на дрожащих ногах, в последней попытке защитить кого-то в углу, шипела кошка. В ее глазах плескалась боль, отчаяние и готовность отдать все, лишь бы защитить. Над ней стояла команда «большого Д», в руках держа палки и камни. Дети по своей сути жестокие, но дойти до такого - это выше моего понимания. Их лица в отблесках фонаря сверкали в улыбках, их захватила жажда крови и расправы. — Сделаете еще один шаг - и это будет ваш последний вздох на этой земле! — раздался глухой рык.       Дети застыли, прямо напротив них стоял кузен их предводителя, в другой ситуации они бы посмеялись и закончили свой кровавый праздник, но что-то в маленькой фигурке со смешной курткой, что билась от порывов ветра, не давало им сдвинутся. — Вали отсюда, Поттер! — крикнул Дадли, оглядываясь на свою команду в поиске поддержки, — Иначе ты будешь следующим!       Твари приосанились, пытаясь стряхнуть липкий страх. По-другому я назвать таких людей не могу. Пирс взял покрепче свою палку и собрался замахнуться на животное. — Я сказал, только попробуй это сделать! — прошептал я.       В душе бушевала ярость, но она не обжигала, нет, она была холодна. Такая же холодная, как замерзшее озеро. В воздухе запахло озоном, а минуту назад еще теплая погода стала портиться.       Небо затянуло тучами, а вдалеке отчетливо слышался гром: еще тихий, он словно предвещал беду. По асфальту быстро расползалась изморозь, спеша покрыть своими зловещими узорами территорию. В воздух взлетели ранее опавшие листья, истерично метаясь вдоль изгороди.       Банда, которая не раз бывала в разборках со старшеклассниками, ощущая себя королями улиц, растерялась. Палки, что до этого были выставлены в угрожающей позе, опустились, так как руки от неизведанного страха не могли удержать уже ничего.       Я медленно пошел на детей. Мне было плевать на количество, на последствия. В голове словно набатом стучала кровь. Единственное, чего я хотел - это чтобы они все почувствовали боль существа, что зажалось в углу. — Ай! — вскрикнул Пирс. — Что ты делаешь? Я все маме расскажу! — попытался пригрозить Дадли, но уже через секунду схватился за голову. — Бежим! — заорал третий мальчик, имени которого я не знал. — Я все маме расскажу! Псих ненормальный! — послышалась последняя угроза где-то вдалеке.       Но на последнюю фразу я уже не обратил внимание, так как оно было сосредоточено на тот темный угол. На несгибающихся ногах я подошел к стене, откуда донеслось слабое предупреждающее шипение. — Тихо, я не причиню вреда. Не причиню… — зашептал я.       На меня смотрела небольшая кошка: один глаз заплыл, видимо дети зацепили ее палкой; белая шерстка была вся в крови, хвост изогнут под невыносимым углом. На боку зияла большая рана.       На глаза навернулись слезы. Честно, моя душа разрывалась от боли и жалости к этому созданию. Я всегда любил представителей кошачьей породы. В моей семье всегда были кошки и коты. И каждого из них любил всем сердцем. Я помню, как в детстве вернулся из художественной школы, поел обычную гречку, что-то рассказывая родителям. Потом раздался стук в дверь и зашел мой брат. Он сказал, что моего кота задавила машина. Его звали Черномырка за черную пушистую мордочку и очень добрый характер. Эта фраза, как и слово «суки», до сих пор в самом отдаленном уголке моей памяти. Помню, как ел холодную гречку, а по щекам скользили соленые слезы. Я пытался что-то говорить, но все слова застревали в горле. Сколько лет прошло, но помню этот вкус гречки, соленой гречки во рту.       В ее глазах плескалась боль и усталость, а еще страх, страх за маленького котенка, что жался к ней, испуганно смотря на меня изумрудными глазами. Я протянул руки к ним. Кошка глянула на меня, но сил сопротивляться уже не было, все ушло в драку. Взяв ее на руки и аккуратно уложив на колени, я медленно гладил ее, стараясь успокоить. В голове было одно желание - защитить и облегчить боль. Видимо, желание было настолько искренним, что мою руку окутал свет, который начал впитываться в костлявое тельце.       Слегка вздрогнув и глянув на меня, кошка замурчала. Рядом устроился малыш. Но несмотря на все мои мольбы, оно было не долгим. Медленно оно затихло, в последний раз мурлыкнув в сторону котенка, она замолчала. Замолчала навсегда.       По моим щекам медленно стекали слезы, звезды сияли холодным светом, с безразличием смотря на маленького мальчика в подворотне среди подстриженных кустов и мусорных баков, не замечая боли и маленького тельца, свернувшегося калачиком.       Сколько времени прошло с последнего вздоха я сказать не могу. Да и честно, мне было плевать. Это был критический момент, вся усталость и воспоминания накатили на меня. Но больше всего я боролся с осознанием того, что ничем не смог помочь. Хотелось бы как в сумерках написать, что прошел сентябрь, октябрь, ноябрь… были там в книжке странички с одним словом. Но время шло, а маленький котенок начинал просыпаться.       Мысленно встряхнувшись, я бережно окутал снятой ветровкой котенка и кошку, пошел в сторону дома. Вы спросите, зачем я взял кошку и, возможно, я бы пошутил про эксперименты в стиле «темный маг: начало», но так поступить не могу. Со всем цинизмом, что приобрел за свою жизнь, не смог бы сделать.       Зайдя в дом и уложив опять заснувшего котенка на свою раскладушку, я вышел в сад. Найдя подходящее место, выкопал небольшую могилку, где похоронил кошку. — Я буду помнить, я позабочусь о нем, будь спокойна, — прошептал я.       Сейчас бы сказать, что пошел дождь, словно мы в дешевой мелодраме, но нет. Я просто пошел домой, взял немного молока и отправился в комнату. Я налил молочка в блюдце, которое тут же начал лакать котенок, проснувшийся от шума. — Я назову тебя Персиваль! — с усмешкой произнес я, глядя на этот комок. — Мряк, — недовольно послышалось от миски. — Ладно, ладно. Твоя кодовая кличка будет Мистер Мяу! — уже откровенно смеясь прошептал я. Возражений не последовало. Так закончилась эта история.       Тем временем в старом парке лежала старая книга по математическому анализу, негодующе шевеля страницами под аккомпанемент стонавших от ветра деревьев.