You know you're home, when...

      Оказалось, волновался он зря. Ну, за исключением того, что сам Стив проспал, а Баки, кажется, вообще не озаботился тем, чтобы встать вовремя. Зато утро Роджерса началось с потрясающего вида на сонного Баки, который от его вопля запутался в одеяле и свалился с дивана, растерянно хлопая голубыми глазищами. Каким чудом они успели вовремя, было загадкой даже для самого Стива.       В остальном он пообещал себе ни за что на свете не признаваться Тони, что тот был прав. Вся женская половина опекунского совета, которая составляла абсолютное большинство, растаяла, стоило Стиву смущенно улыбнуться и извиниться за опоздание. Он и опомниться не успел, как уже подписывал необходимые бумаги: решение о том, что лучшего опекуна, чем молодой архитектор — выпускник Гарварда, сразу после выпуска получивший работу в Старк Индастриз, — для проблемного Джеймса найти невозможно, было принято единогласно. Так что из зала они вышли уже какой-никакой, но семьей.       — Не хочешь перекусить? Мы ведь так и не успели позавтракать, — говорит Стив, когда они оказываются на улице, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более дружелюбным.       Баки кивает, так и не подняв головы, и Стив невольно думает о том, что с самого утра тот еще не сказал ни слова. Они идут в ближайшее кафе через улицу, и если б не вывеска со знакомым названием, Стив прошел бы мимо.       — Здесь много чего изменилось, — говорит Стив, с интересом осматриваясь, когда они занимают замечательный круглый столик у окна.       — Просто тебя здесь не было слишком долго, — отвечает Баки безо всякого выражения, но так, что Стиву мгновенно становится стыдно, и он понятия не имеет, как это вообще возможно.       — Баки, не думай, что я забыл про тебя, просто… — начинает оправдываться Роджерс, но тот прерывает его одним лишь взглядом:       — Не мое дело, Стив. Или как мне теперь тебя называть?       — Мы все еще друзья, Баки, — осторожно говорит Роджерс, чувствуя себя так, словно протягивает руку дикому коту. — Ты можешь называть меня как захочешь.       Хотя выражение лица Баки не меняется, Стив кожей чувствует, что тот может много чего ответить, и лишь малая часть из этого будет цензурной, но парень молча утыкается в красочные листочки меню. Стив сверлит взглядом яркую картонку, за которой скрылся Барнс, и мысленно уговаривает себя быть терпеливее и не звонить окончившему факультет психологии Сэму. По крайней мере, сразу.       Миловидная официантка появляется очень вовремя, тогда, когда гнетущая тишина за столиком становится почти невыносимой. Она щебечет птичьим голоском, и Стив успевает заметить, как блеснули глаза Баки, стоило ему взглянуть на девушку. Но официантка, окинув обоих оценивающим взглядом, мгновенно переключает все внимание на Стива, и парень снова мрачнеет.       — Серьезно? — ядовито выплевывает Баки, стоит девчонке отойти от их столика. — Ты заказал салат?       — Ну да. Что-то не так?       — А чем еще ты питаешься? Сырой морковью?       — Овощи полезны, — только и может выдавить Стив, и это звучит почти жалко.       — А эту идиотскую рубашку ты выбрал специально для слушания или всегда так одеваешься? — молчание Стива было весьма красноречивым ответом. — Серьезно? Тебе сколько, лет семьдесят?       От необходимости отвечать Роджерса избавляет ослепительно улыбающаяся официантка с тарелкой салата и свежевыжатым соком для Стива и пятиэтажным бургером и кофе для Баки. Они принимают свои заказы молча, неодобрительно косясь на тарелки друг друга. Стив почти завороженно смотрит, как Баки набрасывается на свою порцию, каким-то непостижимым образом откусывает огромный кусок, позволяя жиру стекать по пальцам, и с удовольствием причмокивает, едва не жмурясь от удовольствия. Он, конечно, понимает, что это явная провокация, и отстраненно пытается вспомнить, сколько длится подростковый возраст, и стоит ли считать это одним из его проявлений. За свой салат он принимается только встретившись с сощуренными глазами Баки.       — Ты учишься в той же школе, Баки? –спрашивает Стив, не потому, что это и впрямь сейчас важно, просто надеясь найти тему для разговора. Баки молча кивает. Здесь не вышло. — Если мы будем жить в моей квартире, неплохо бы заказать новую мебель. Ты же не можешь все время спать на диване.       — Отчего же? Раньше тебя не волновало, где я сплю, — мгновенно ощерился Баки, и Стив стоически стискивает зубы. — Плевать, все равно через год ты от меня избавишься.       — Я не… — попытался было возмутиться Стив, но парень не дал ему и слова произнести:       — Мне пора на тренировку, вечером вернусь. Спасибо за завтрак. И да, на твоей салфетке номер официантки.       Стив машинально опускает голову, растерянно отмечая мелкие круглые цифры на клочке бумаги, а когда снова переводит взгляд на Баки, видит только его спину. На двери звенит колокольчик, когда парень выпрыгивает на улицу. Роджерс смотрит недоверчиво, пока широкая спина в потертой куртке не исчезла на ближайшем перекрестке: серьезно, мелкий засранец просто взял и сбежал?       Он не заметил даже, как нервно сжал злосчастную салфетку. Ничего, это всего лишь второй день. Парень потерял мать, остался без семьи, едва не попал в приют, наверняка вспылил от того, что его опекуном стал именно Стив, еще и официантка эта. Стиву все равно не интересно, а Баки явно задело.       Пока он пытался решить сложнейший для себя вопрос –выбросить бумажку с номером в ближайшую урну или же просто оставить ее на столе, сразу показав свою незаинтересованность, и что из этого заденет девушку меньше всего — его телефон разразился оглушительной трелью, привлекая внимание всех немногих посетителей кафе.       — Слушаю, — отрывисто бурчит Стив. Извлечение из кармана узких джинс потерявшегося там телефона привлекло внимание даже тех, кто не обернулся на звонок, так что к этому моменту Стив покраснел даже ушами.       — Ну что, молодой папаша, тебя можно поздравить? — преувеличенно радостно вопит Старк из динамика так, что его слышит даже пожилая пара за соседним столиком.       — Не смешно, Тони, — невольно улыбается Роджерс.       — А по-моему в точку, — смех на том конце резко прерывается, слышится звук падения, грохот и сдавленные ругательства. — Черт, проклятое кресло! Все прошло гладко?       — Трудно поверить, но да.       — Почему же, мне как раз не трудно. Как парень?       — Все еще меня ненавидит.       — Вот и делай добро этим маленьким говнюкам, — бормочет Старк и, предвосхищая негодование Стива, продолжает: — Я, в общем-то, по работе звоню. Не забыл еще, кто твой начальник?       — Счастье, что ты никогда не забываешь напомнить. Я не смогу выбраться в ближайшие пару часов, но завтра с утра буду на месте.       — Не суетись, Роджерс, я обещал дать тебе время и не собираюсь его отбирать. Все материалы уже на твоем компьютере, можешь спокойно работать дома, пока твое чадо хватает двойки.       — Что за работа? — сразу хватается за суть Стив, благоразумно пропуская мимо ушей все язвительные комментарии насчет Баки.       — Новая лаборатория прямо в Башне. За пару недель справишься?       — Приступлю сегодня же.       — Не забудь про своего двоечника.       — Баки отличник. Пока, Тони, — отключается Стив и тихо добавляет: — Был им, по крайней мере.       Он успевает поймать недовольные взгляды пожилой пары и нервно улыбнуться им. Рядом шушукаются официантки, и Стиву начинает казаться, что каждый в зале нет-нет да посматривает именно на него. Это, конечно же, явное преувеличение, но пока зудящее чувство между лопаток не забудется, завтракать он будет где-нибудь в другом месте.       Стив, конечно же, замечает разочарованный взгляд официантки, лишний раз убеждаясь в том, что оставить салфетку было правильным решением, и полностью погружается в насущные дела, пытаясь решить, чем следует заняться в первую очередь: обустройством приличного жилья для Баки или же срочным проектом от Тони Старка, без которого они оба окажутся на улице.       В его квартире тихо и мрачно, и Стиву больше хочется повернуться спиной к этому месту и всему, что с ним связано, как он делал последние четыре года. Но на диване в гостиной лежит криво сложенный плед, которым укрывался Баки, а рядом с кофейным столиком — его забытый в утренней суматохе рюкзак. Теперь он будет жить здесь, со Стивом, который обещал позаботиться о нем. И Роджерс, глубоко вздохнув, впервые за долгое время открывает дверь в комнату матери.       Стив не был здесь, кажется, со дня похорон, но стоило лишь сделать шаг — и он как будто вернулся туда, где мама была жива, а сам он мог порадовать ее только маленькими картинками на листочках из блокнота, сделанными, когда он валялся в постели с очередной простудой. Эти же картинки так и остались приколоты к стене над комодом. Той самой стене со старенькими обоями в мелкий цветочек и тем самым комодом, с уже лет десять как сломанным нижним ящиком. Даже желтые занавески, которые Стив искренне ненавидел с самого детства, висели на своем месте. Все выглядело так, словно хозяйка только-только вышла из комнаты.       — Нужно будет поблагодарить миссис Скотт еще раз, — бормочет Роджерс, так и не решаясь прикоснуться к чему-либо.       — За что это, дорогой? — слышится насмешливый голос соседки и щелчок дверного замка одновременно. — Ты не против, если я войду? Принесла вам печенья в обмен на свежие новости.       — Вам ведь и так обо всем рассказали, — вскидывает брови Стив и ведет носом. — Пахнет изумительно.       — Угощайся, милый, еще теплое, — Роджерс и не успевает оглянуться, как миссис Скотт проскальзывает в комнату, оставляя в его руках блюдо со свежей выпечкой. — Не волнуйся, здесь всегда все было в чистоте.       — Спасибо, — в голосе женщины Стиву явно слышится укор, и он стыдливо опускает глаза. — Я так и не смог. Все здесь принадлежит ей, а я даже не знаю, что с этим делать.       — Я не думаю, что тебе все это нужно, дорогой. Как и ей, — мягко говорит миссис Скотт.       — И что вы предлагаете? Не могу же я просто взять и выбросить все ее вещи, — слабо протестует Стив. Он уже знает, что ему придется сделать, но решимости на это не хватало.       — Вряд ли тебе когда-нибудь понадобятся старые платья Сары. А вот Джеймсу нужно где-то жить, — слова женщины почти идентичны тем, что повторял про себя Стив каких-то полчаса назад, и он невольно кивает, соглашаясь. — Побудь здесь вечерок, разбери вещи, подумай, что хотел бы оставить на память, а с остальным я помогу. Не обязательно ведь выбрасывать, можно продать или подарить кому-нибудь. Да и мебель еще крепкая, может пока и послужит.       — Нет, — качает головой Стив, еще раз окидывая взглядом комнату: для женщины возраста миссис Скотт может и выглядит вполне привлекательно, но не для бунтующего подростка. — Нет, хочу, чтобы Баки здесь было уютно. Как он захочет, так и сделаем.       «Если, наконец, перестанет упрямиться», — добавляет он про себя. Миссис Скотт прищелкивает языком, и Стив не может понять, звучит это одобрительно или укоризненно.       — Джеймс скоро остынет и поймет, как ему повезло, — говорит она. Оказалось, с жалостью. — Тебе придется быть терпеливым.       — Знаю, миссис Скотт. Что бы я без вас делал, — смущенно улыбается Роджерс, так, что соседка алеет щеками и гордо вздергивает нос.       — Как минимум по пояс зарос бы грязью. Кстати, Стивен, я забыла спросить, ты умеешь готовить? Я могла бы приходить к вам с утра или после обеда… нет, не стоит? Ну ладно. Разбери вещи, а я зайду завтра.       Стив только успел пожелать всего наилучшего мистеру Скотту, как женщины и след простыл.       — Невероятно, — бормочет он, отправляя в рот первое печенье.       Когда деятельной соседки нет, больше всего хочется закрыть дверь поплотнее и сесть за бумаги Старка, ведь это срочно, а диван в гостиной и так достаточно удобный. Вместо этого Стив раскрывает дверцы высокого платяного шкафа. Он знает, что там только скудные запасы маминых платьев, которые, как верно заметила миссис Скотт, он не будет хранить вечно, но не сделать этого не может. Как назло первым на глаза попадается самое любимое и самое красивое, припасенное для особых случаев. Надеть его она смогла лишь однажды, и виноват в этом он, Стив.       Первыми в мусорную корзину отправляются снятые со стен корявые картинки. Личных вещей у Сары Роджерс было немного, и это первый и единственный раз, когда Стива это радует. Кроме одежды, полотенец, постельного белья и прочего нужного в хозяйстве тряпичного хлама, оставалась только шкатулка и с несколькими простенькими украшениями, поздравительные открытки от друзей и родственников, письма отца, альбом с фотографиями и с десяток любимых книг на полке. Все это Стив перенес к себе, остальные короткие записки и вырезки из газет, журналов и медицинских справочников, которые обожала собирать мама, отправились вслед за детскими рисунками. Оставшиеся вещи он благоразумно оставляет на миссис Скотт.       Стив понятия не имеет, во сколько Баки возвращается, но его нет уже очень долго, а ребенка, как он слышал, дома следует кормить хотя бы три раза в день. Продуктов в холодильнике много, и Стив даже знает, что приготовил бы для себя, но что-то подсказывало, что Баки это есть не станет. Телефонный звонок очень кстати прервал его мучительные размышления. Вопреки ожиданию, звонил не разъяренный игнорированием своей персоны Старк.       — Рад тебя слышать, Наташа, — искренне отвечает на приветствие Стив.       — Хотела позвонить раньше, но думала, что ты можешь быть занят. Ну знаешь, возвращение домой, переезд мальчика. Клинт даже хотел помочь вам с вещами.       — Пока и некуда особо переезжать, — Стив едва удерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он совсем забыл, что вчера Баки пришел с одним лишь рюкзаком. — Только закончил разбирать вещи в маминой спальне. Хочу сделать из нее комнату для Баки, но понятия не имею, что ему нравится.       — Нет ничего проще, возьми его с собой по магазинам, — почти снисходительно советует Наташа, будто бы поражаясь его недогадливости.       — Ага, — уныло тянет Стив тоном, явно далеким от согласия, — Баки уверен, что я вышвырну его за дверь прямо в день совершеннолетия.       — Значит, Сэм был прав, что боялся звонить тебе первым, а Бартон должен мне двадцатку, — невозмутимо сообщает Наташа.       — С чего этого?       — Уилсон уверен, что у тебя неизбежно возникнут проблемы с пацаном, и ты, цитирую, превратишь любой разговор в удаленный сеанс психотерапии.       — Вот еще, — Стив почти смутился. — Сам справлюсь, так ему и передай. Ты, кстати, не в курсе, чем сейчас питаются подростки? Наверняка самым вредным фастфудом.       — Закажи ему пиццу, — советует Наташа, — а потом узнай, что он любит. Можешь даже приготовить вместе с ним, ну знаешь, общее дело и все такое. Ты ведь пока в отпуске? Старк не объявлялся?       — Уже подкинул работу. Каждый день звонит.       — Ну конечно, — со странным выражением говорит Наташа. — Кто бы сомневался.       — О чем ты?       — Займись парнем, Стив, Тони подождет.       Попрощавшись с Наташей, Роджерс, при вящем размышлении, не может не признать ее правоту. Он набирает номер Баки, который дала ему соседка еще перед приездом, но засранец не отвечает.       — Ладно, придет — тогда и узнаем, — бормочет Стив, и с чистой совестью отправляется к ноутбуку.       По количеству и качеству отправленных документов, он делает вывод, что бумаги совершенно точно подготовил не Старк. Предстояло изучить и учесть целую кучу производственных особенностей будущей лаборатории, прежде чем приступать к проектированию, и Стив быстро погружается в пугающий мир научной терминологии. Уже к пятой странице голова идет кругом, а рядом появляется блокнот и ручка для особо важных пометок. Он так уходит в работу, что совершенно забывает о времени, опомнившись только тогда, когда в наступающих сумерках становится тяжело писать. Роджерс даже выходит из комнаты — вдруг Баки уже давно вернулся, а он и не заметил.       В остальных комнатах темно и тихо, и Стив снова хватается за телефон. Поддаваться панике обычно не в его правилах, но сейчас речь шла о Баки. Вдруг попал в беду или ввязался в неприятности? Может, прямо сейчас ему нужна помощь, а Стив сидит здесь, закопавшись в бумажки. Или просто сбежал из дома, так не хотел жить с ним, Стивом? Роджерс даже не знает, какое из предположений пугает его больше и нервно стучит ногой по полу, пока телефон раздражает его мерзкими длинными гудками.       — Он сказал, что идет на тренировку, — пытается успокоить себя Стив, но перед мысленным взором пробегают новые картины, одна страшнее другой. — Боги, чем еще он там занимается?       Дурацкая Старкова лаборатория уже давно позабыта. Стив сидит в гостиной перед выключенным телевизором и сверлит взглядом несчастный рюкзак, словно в отсутствии Баки виноват именно он. Роджерс волнуется, не может не волноваться. Суток не прошло, а он уже превратился в кудахтающую мамашу-наседку. А ведь когда малолетний засранец вернется…       Полные праведного негодования размышления Стива прервались звуком поворачивающегося в замке ключа. Он наконец-то выдыхает, стараясь принять как можно более невозмутимый вид. Баки уже раздевается в прихожей, и через несколько минут, которые кажутся Роджерсу почти половиной вечности, его лохматая макушка появляется в гостиной да так и застревает на пороге.       — Привет.       — Где ты был? –ровно спрашивает Стив, даже не взглянув на парня, и это можно добавить к списку его личных побед.       — На тренировке. Я же говорил.       — Почти девять, Баки. Тебя не было целый день. Не думаешь, что стоило хотя бы позвонить?       — Не думал, что ты заметишь, — в голосе Баки нет ни намека на сожаление или раскаяние, и Стиву это совершенно не нравится. Он считает до пяти, прежде чем наконец-то повернуться к нему.       — Послушай… о, черт! — он мгновенно замечает свеженький наливающийся синяк на лице Баки. — Это что еще за…? Ты подрался?       — Не успел увернуться, у Рамлоу рука тяжелая, — морщится Баки и, опережая открывшего было рот Стива, с вызовом добавляет: — Я занимаюсь борьбой почти четыре года. И бросать не собираюсь.       «Этого еще не хватало», — мысленно простонал Стив. Нет, он рад, конечно, что Баки может постоять за себя и уж точно не станет мальчиком для битья, каким он сам был в его возрасте, но как опекуна его совсем не радуют такие вот синюшные перспективы.       — Ссадину обработали? — шумно вздыхает Стив. Баки уверенно кивает. — Ты голоден? Я как раз собирался заказать пиццу.