Kill All Yuppies

но в итоге сэндвичи получаются горелыми: хлеб почерневший и слишком ломкий, сыр слипается между ломтиков в клейкую жижу, похожую на клей.       — Блядство, — сдержанно ругается Кейт.       Она редко матерится, но сейчас её крепкое словечко подстать внешности — непричёсанные волосы, бледная кожа, синяки под глазами, безжизненные руки, сотрясаемые редкой волнообразной дрожью.       — Чепмен-стайл? — без злобы интересуется Брайан.       — Чепмен это хотя бы один ест, а мне этим ещё тебя кормить, — вздыхает Кейт. — Прости. Я сегодня какая-то измотанная. Может, попросим у Хьюго пиццу?       — Не стоит, — отрезает Брайан. Слишком поспешный ответ. Кажется, Кейт что-то подозревает, но Пастернак тут же говорит: — Чего его беспокоить? Тем более я не Чепмен, я из низов, не привередливый. Гурманство — это не моё.       — Ещё раз прости.       — Прощаю, — кивает Пастернак и протягивает ей стаканчик кофе. — Вот твой.       Она смотрит на своё отражение о жидкую поверхность.       — Ладно... — моргает Брайан. — Я возьму бутерброд?       — Я бы лично не брала. Но если тебе себя не жалко, то бери, — она улыбается. — Хотя, Брайан, тебе никогда себя не жалко... Храбрец.       Такая лёгкая и светлая улыбка выделяется на фоне общего физического недомогания. Возле невыспавшихся глаз — характерные для искренней радости морщинки, которых нет у скалящихся голливудских звёзд с обложки гламурного журнала.       Или морщинки не связаны с улыбкой?       Может, они от недосыпа?       Неважно.       — Переживём, — отвечает Пастернак. — Пожалуй, самое последнее, чего надо бояться в «Синтракорпе», — компанию он называет с нескрываемым презрением, — это горелых сэндвичей.       — Ха-ха, — говорит (но не смеётся) Кейт. — А ты опытен в вопросе.       — В каком вопросе?       — В вопросе страха.       Брайан пожимает плечом. Что ещё ответить-то на такое метафизическое высказывание?       Он берёт бутерброд из сэндвичницы и кладёт на пластиковую тарелку. Кейт наблюдает за ним и тоже забирает свой.       — Тоже будешь травиться? — шутит Брайан.       — Ты не должен один страдать, — слегка улыбается Кейт.       Они садятся плечом к плечу за один столик. За соседним скучают безымянные клерки и гипнотизируют последнюю маленькую пиццу на троих, это больше похоже на неудачную симуляцию обеда инопланетянами.       — У этих уже крыша поехала, — говорит Брайан.       — От чего?       — От работы.       Кейт качает головой и размешивает сахар в кофе.       — От работы нельзя сойти с ума.       — Но у нас тут «Синтракорп», — произносит Брайан. — Тут скорее имитация бурной деятельности, от работы одно слово.       — Мне нравится работать, — невпопад отвечает Кейт.       — Тут, вероятнее всего, ты станешь не успешным яппи, а очередным клерком, — вздыхает Брайан. — Даже Чепмен... казалось бы, он должен стать яппи, маяться ерундой, вроде вечеринок, брендов и наркотиков, но в итоге он тут обычный клерк и страдает, прости за выражение, хернёй. Бумажки сплошные... И картриджи для принтера. «Престижно».       — В смысле? — пригубливает кофе Кейт. — Как по мне, Брайан, у нас нормальная работа. Ты, наверное, ещё не привык, а я уже влилась в круговорот... Изматывает, да, но это на благо компании. На благо её и нашего будущего. Усердная работа — залог статуса и небедной пенсии. Так работает наш мир.       Пастернак не знает, что ответить. Если честно, он мечтает поскорее добраться до вершины и вместо документов перелистывать выпуск «GQ», или «Esquire», или «Glamour».       (и желательно быть на обложке с заглавием: «учимся быть успешным: женские секреты Брайана Пастернака»)       Вместо нытья — обсуждать, с чем должны сочетаться носки: с брюками или с ремнём.       (носки Polo, брюки Armani, ремень Gucci)       Вместо работы — тусить в ресторанах на пятьсот долларов за вечер.       (минимум)       Вместо гари и тяжёлого запаха крови из вентиляции — нюхать кокаин в туалете «Devil (of) Yuppie» на пару с Чепменом или Спейдером.       (без комментариев)       В общем, он хочет быть эллисовским яппи, а не паланиковским клерком.       — Брайан, — внезапно произносит Кейт, её голос дрожащий и взволнованный, она смотрит прямо в глаза и дышит слишком глубоко: — Пожалуйста, поверь мне. Мы не зря работаем. Если мы будем усердно трудиться — то всё окупится. Это справедливость.       Брайан открывает рот, чтобы ответить, но в итоге к его губам прикасаются тёплые губы Кейт со вкусом дешёвого растворимого кофе. Пахнет горелыми сэндвичами, потом и из вентиляции — кровью. Пастернак теряется и поднимает руки вверх в локтях, будто сдаётся, а Кейт вцепляется в его галстук и лацкан пиджака. Поцелуй длится несколько секунд, проходит как-то неловко, но Хикс на прощание облизывает Брайану потрескавшиеся губы, забирает кофе и убегает.       Её горелый сэндвич остаётся на месте.       Пастернак сидит, шокированный. Губы и подбородок блестят слюной.       Ощущение, будто Кейт напоила его кофе.       «Мне кажется, что «Синтракорп» так пытается купить меня», — думает Брайан.       И похоже, что Пастернак легко продаётся, если посудить по тому, что бушует в его груди и что сотрясает его голову вместо мечты о лакшери-лайф типикал яппи.       Ощущение, будто дыхнул кокаин в туалете «Туннеля».       Его Брайан тоже не пробовал.