Kill All Yuppies

      Руки сжимаются в кулаки.       — Если ты убьёшь Ведьму, — растекается вкрадчивый голос в голове, — то ты сразу поднимешься на вершину пищевой цепочки.       Это напоминание действует как порция энергетика или кофе — с небольшой дозой метамфетаминов.       Хьюго смотрит с неприкрытой ненавистью, Брайан же чувствует только холодное презрение и упивается ощущением высоты и статуса «номер один», в то время как от Хьюго разит третьесортностью.       — Пастернак, ты изменился, — хрипит он, держа в руке степлер с зажатыми в нём листами. — За такие короткие сроки — такая глубокая деградация.       В конце концов, у Хьюго даже фамилии при рождении не было. Пастернак же всегда был, есть и будет Пастернаком.       — Я очень хотел бы, чтобы ты увидел меня на обложке какого-нибудь журнала, — отвечает Брайан. — Жалко, что ради этого мне надо умыть руки твоей кровью.       Хьюго вздрагивает.       В офисе никого нет. Возможно, Соса прячется в стальном ящике и следит за всем, но Пастернак, заглянув вглубь своей души, понимает, что ему глубоко       п л е в а т ь.       — Я тебе говорил ничего не делать, — цедит сквозь зубы Хьюго. — Я думал, что ты обычный маменькин сынок. Беззубый мямля...       Пастернак ещё шире скалится. Пускай Хьюго увидит, какие крепкие и ровные зубы у него, беззубого мямли, пускай ослепнет от их белизны.       — Но в итоге ты мой самый главный конкурент. Ты, блядь, враг номер один, ты даже Ведьму обогнал. Доволен?! — рявкает Хьюго и, прищурившись, шипит: — Пастернак, ты та ещё заноза в заднице. Подонок. Зануда. Слабак.       — Враг номер один, значит...       Пустые ругательства отражаются о самоуверенность Пастернака скомканными бумажками.       — Головастик, ты метишь на место руководителя компании, да? — ухмыляется Брайан. — Сколько лет? Десять? Пятнадцать? Двадцать?       Он поправляет волосы и бросает одно слово:       — Плевать.       Хьюго молчит. Нижняя губа подрагивает, глаза влажные, но выражение лица — воинственное, хотя и на грани истерики.       — Я не хочу быть руководителем, — говорит Пастернак. — Я просто хочу быть молодым и успешным. Лично для меня губить десятки лет ради этой ущербной компании — безумие и дуремарство.       — Это не ущербная компания!       — М-м. Изумительная верность, — произносит Брайан.       С губ, которые до этого целовали Кейт в порыве чистой, искренней любви, слетают циничные, ядовитые слова, Пастернак сам удивляется собственной аморальности, хотя и не подаёт виду. Он успокаивает себя, что это профдеформация, что ничего страшного нет, что это временное.       — Ты похож на Кейт, — добавляет Пастернак. — Только гораздо менее симпатичный.       Кажется, эта фраза цепляет собеседника.       — Кейт, — усмехается Хьюго. — Твоя подружка, которую ты трахаешь?       Раздаётся щелчок.       Хьюго скрепляет бумаги степлером и откладывает в сторону.       — У нас ничего не было, — колеблется Брайан, и на мгновение из его голоса исчезает угрожающее бахвальство, дерзость и грубиянство.       — Маменькин сынок, — продолжает напирать Хьюго. — Только у тебя новая мама. Кейт. Отношения с примесью Эдипова комплекса.       — Где Атам, — рычит Брайан.       — Какой Атам? — игриво ухмыляется Хьюго.       — Нож, которым Ведьму надо зарезать.       — Ведьму? Зарезать? Её же надо сжигать.       — Ты его взял с собой?       Молчит.       — Да, конечно, взял, — улыбается Пастернак, — его надо всегда носить, чтобы иметь защиту от Ведьмы и её маленьких шалостей, не так ли? Головастик...       Хьюго перестаёт веселиться:       — Откуда ты это знаешь?..       — Начитанный просто, — ехидничает Брайан.        Мимолётная догадка озаряет глаза Хьюго, из груди вырывается испуганный вздох.       — «Молот Ведьм»... — шепчет Хьюго. — Ты Охотник.       — Карьерист, — поправляет Пастернак.       Догадка в глазах гниёт до бешенства.       — Головастик... я карьерист.       Хьюго издаёт свирепый рык и бросается на Пастернака, а тот и не успевает среагировать, как вдруг в зону между глазницей и скулой прилетает степлер и оставляет скобку на коже. Ай! Брайан хватается за рану и чувствует холодный металл, липкую кровь и неровную ссадину вокруг скобки. Хьюго недобро ухмыляется и держит в руке болтающийся степлер, который сейчас напоминает мини-нунчаки.       — Выблядок, — сдержанно ругается Брайан.       — Аналогично, — отвечает Хьюго.       Он цепляется за галстук Пастернака, дёргает в свою сторону и замахивается второй раз, уже метясь точно в глаз, но Брайан, даже потеряв равновесие, закрывает лицо рукой, и удар, почти безболезненный, приходится по запястью.       На пол падает скобка.       Пастернак с размаху бьёт Хьюго под дых, хватает за руку, вооружённую степлером, и выкручивает. Хьюго кричит и сводит ноги в коленях. Степлер падает. Брайан ударяет Хьюго в лицо, в зону между глазницей и скулой.       — Око за око, — говорит он твёрдым голосом.       — Урод! — вопит Хьюго.       — Теперь беседы кончены, Хьюго. Я убью тебя.       Хьюго не выдерживает и падает на колени, Брайан ещё удерживает его выкрученную руку.       — Ты блефуешь!       — Я сюда ради этого и пришёл. Сколько раз ты пытался меня прикончить, выбить из игры, навредить мне и Кейт — но в итоге...       — Я-я!.. — плачет Хьюго. — Я сделаю всё, что ты...       Внезапно он замолкает и просто тяжело дышит, уставившись в одну точку на полу.       — Ты сделаешь всё, что я?.. — подсказывает Брайан.       — Пошёл нахуй, — отвечает Хьюго.       — О, как ты заговорил.       — Я потратил на эту компанию лучшие года жизни, а ты захотел забрать то, что должно принадлежать мне. У тебя это получилось. Доволен? Теперь убей меня.       — Я рад, что мы...       — Просто сделай это, хватит трепаться!        — ...нашли компромисс.       Хьюго всхлипывает.       — Брайан, ты чёртов изверг, а не Охотник.       — Я карьерист.       — Мудак ты, вот кто. Ты сильнее меня. Моложе. Злее.       Он смотрит исподлобья.       — Ты очень похож на меня.       — Ага-ага, интересно.       Пастернак отводит Хьюго к принтеру, кладёт его голову на сканер и говорит:       — Лицом к сканеру.       Хьюго спрашивает, мол, это все месть: ткнуть его лицом в принтер, на котором он много лет распечатывал свой зад.       Брайан просто невинно улыбается.       — Обещаю, что отныне буду носить Hugo Boss. В честь тебя.       — Иди к чё...       Бам!       Крышка принтера опускается в первый раз.       Бам!       Второй.       Бам-бам-бам!       Хьюго молча переносит пытки.       Бам! Бам! Бам-бам-бам!       У старых принтеров неуклюжая конструкция, они тяжеловесны.       Бам! Бам! Бам!       Кровь Хьюго покрывает сканирующую область, затылок мокрый и хлюпающий, а тело уже особо не шевелится, только вздрагивает от ударов по инерции, но дыхание ещё слышно.       — Фотокопию души, на память, — говорит Брайан.       БАМ!       Последний удар — хлюпающий звук, следом — гудение принтера, из-под тела Хьюго выползает лист с фотокопией души. Брайан поднимает бумагу. На ней смешное лицо.       Пастернак задирает крышку принтера — по сканеру вместе с кровью растекаются мозговые соки — и щупает затылок Хьюго, откуда брызгают жидкости. Мокро. Если надавить, то возникнет ощущение, будто грязь месишь. Неприятно.       Дыхания нет.       Пульса нет.       Хьюго мёртв.       Глубокой ночью Брайан приходит на девятый этаж, без проблем представляется как молодой человек с хорошим вкусом — и проходит к галерею.       Сегодня выставка картин в стиле супрематизма и какого-то эрогуро.       Дьявол Яппи сидит на диване, пьёт какое-то красное мартини и рассматривает 3D-картину жанра «супрематизм&эрогуро» в форме голограммы. Внизу подпись — «Фетиш Казимира Малевича».       Раздаются гулкие шаги.       Пастернак заходит из-за спины и шепчет:       — Хочу одежду Hugo Boss.       Дьявол поворачивается, замечает Брайана, отставляет бокал на стол, неспеша встаёт и подходит. Пастернак стоит — окровавленный, с ножом в руке, грустным лицом и разбитым взглядом. Демон кладёт руки на его бёдра с пропитавшимися кровью брюками и отвечает:       — Вы заслужили премию.       Брайан задирает маску, и они целуются.