unique

Таблетка. Маленькая, кругленькая. Если не ставить ребром, то похожа на планету. Иногда, думаешь может, так оно и есть, может, вся эта природа, до боли красивая, все эти люди, слишком хорошенькие, лишь галлюцинации от маленькой таблетки, которая является планетой. И Джерар почти умирает на этой планете, глотает её, смакует словно блюдо в дорогом ресторане, но это лишь таблетка, и он лежит в обшарпанной комнате с серыми стенами, расцарапанным полом и еле держащейся на толстых проводах люстрой. Он не в мраморных полах и белых потолках, но точно знает, что должен быть там. Но через минуту он уже и не думает о хорошей жизни, перед ним лишь силуэт старого знакомого, он что-то кричит, зачем-то его бьёт, забирает последние деньги из кармана грязных джинс и уходит. Долги — главная проблема Джерара, он всем должен. Это раздражает и его и тех, кому он собственно, и задолжал. Угрозы, все эти разговоры про долги, его это так раздражает. Чувство что ты должен, делает из тебя жертву, хотя, всё совсем наоборот, ты рулишь финансовой ситуацией других людей, но люди в наше время слишком звероподобны в сравнении с Джераром, и такой животный мир выглядит как охота хищника на маленького травоядного зверька, который зашёл на его территорию и съел пару травинок. Хотя, наверное, если бы Джерар честно зарабатывал, тратя на работу по 14 часов в день, и какой-нибудь «харёк» попросил у него половину его зарплаты с обещанием вернуть в ближайшее время, а после бесстыдно заявил, что денег у него нет, он бы тоже был в ярости, тоже бы избил, тоже бы обчистил и тоже бы не пожалел. Всё справедливо, однако, Фернандес смотрит на ситуацию со своей стороны, а с его стороны это выглядит так: «друзья» и родственники не дают достаточно времени на возвращение денег и напрасно обвиняют его в дурном поведении и отношении к людям, хотя всем прекрасно ясно, что жалкий наркоман без работы не сможет вернуть ту сумму, которую занимал, но Джерар отрицает что его аддикция и отсутствие работы, помешают ему вернуть долги и посему, ненавидит добрую часть человечества, считая их грязными животными, живущих по законам дикой природы. Но в любой грязи может найтись свой алмаз и для Фернандеса этим алмазом стал Грей Фуллбастер. Парень лет девятнадцати, с еле видными скулами и ярко-выраженной челюстью, Джерару больше всего в нём нравится белизна кожи и чернота волос. Иногда, когда мальчишка смеётся, он замирает в одном положении и пялится, пялится, будто в душу. И Грей переводит взгляд на него, постепенно сменяя счастливую улыбку беспокойным взглядом. Фернандес уверен — он его галлюцинация. Не может такой прекрасный человек существовать на этой горькой таблетке, а вот в больном воображении, как раз-таки да. Парень вырос среди самых настоящих богачей, у которых из карманов сыпятся денежные купюры и можно точно сказать, что его карманы также полны. Он вряд ли когда-то говорил Джерару «нет», и ведь мальчишка не глупый, прекрасно знает куда Фернандес потратит деньги — это многих может озадачить, но Джерара — нет, он с явной уверенностью верит в то, что парень лишь галлюцинация, забывая о деньгах, которые даёт ему богатый Фуллбастер, ведь они всё-таки, материальны. Какие-то грязные бумажки со временем стали для Фернандеса смыслом жизни, а у Грея их полно, вот и получается, что парень часть смысла жизни наркомана и зачем ему это? Задаваясь этим вопросом, Джерар в очередной раз убеждается, что это лишь часть его воображения, все эти незамысловатые узоры — тоже, и голоса где-то вдалеке, быть может, тоже. Он уже ничего не знает об таблетке в которой живёт, это она управляет им, а не он ей. И он идёт по людной улице, толкает плечом какого-то парня — не замечает, заходит в тёмный и холодный переулок, совсем как взгляд Грея, когда тот просит себя не трогать, а Джерар не обращает внимания на слова галлюцинации. Он идёт прямиком в ад, к таким же как он, даёт смятые в руке бумажки и забирает очередную таблетку, похожую на планету, ту самую, на которой живёт. Он трогает костистые плечи, совсем худенькие и хрупкие, и чувствует небольшое сопротивление, слышит какой-то голос вдалеке, он говорит: «отпусти» и Фернандес не понимает, что это значит, разве какие-то галлюцинации смеют что-то говорит ему в такой момент? Целует бледную гладкую шею, оставляя за собой на ней красные следы, и всё ещё слышит голос, ужасный, испуганный голос. Джерар хватает его за руки, хотя, это скорее можно назвать костями, обтянутыми кожей. До чего же он худой. А голос всё говорит, говорит, чуть ли не кричит, заставляя закрыть глаза и навалиться на бледного парня. Целует щёки, почти слизывает, солёные, наверное, как морская вода, слёзы. И только стоит открыть Фернандесу глаза, как он видит испуганное лицо прямо напротив своего, наверное, это он сейчас хищник, а Грей какой-то маленький зверёк с испугом в глазах. И, наверное, он не должен так поступать, после всего что сделал для него пацан, не должен, но он не может ничего с собой сделать, внутри у него какое-то странное желание, неподавляемое. Потом, быть может, ему будет противно от себя самого, как и богатому Фуллбастеру. Скорее всего, он будет жалеть, что последняя надежда, последний человек, который так хорошо относился к жалкому Фернандесу, уйдёт и больше не появится, запрётся в своей большой белой комнате, будет рыдать целыми днями, хотя, вероятность того, что Джерара посадят, куда больше, да, определённо. Его посадят в клетку, как животное, коим он сейчас является, это будет справедливо, наверное, он в ней и подохнет и это тоже будет справедливо. Люди, которых он называл животными, которых презирал совсем недавно, это всё он, он и есть эти люди — все в одном нём. Ему стыдно, что-то вроде горестно от взгляда Фуллбастера, потому что, Грей — это тоже он. Он хищник и он жертва, он центр всего что сейчас происходит, всех этих галлюцинаций, может, даже Земли не существует, как и таблетки тоже, и если Бог есть — то это Джерар Фернандес, но его тоже нет. Мягкие губы, у Грея слишком мягкие губы, слишком аккуратный нос, слишком красивый цвет глаз — серый, как тёмная пустая комната с одной только лампой, делающей оттенок чёрного светлее. В нашей жизни всё лишь оттенки, смешение одного с другим, и в конечном итоге этот оттенок не имеет смысла, был бы это цвет — был бы другой разговор, но это оттенок, оттенок человека, оттенок жизни или чего-то ещё, абсолютно потерявшийся смысл. И Грей — это тоже оттенок, до встречи с Джераром был, скорее, цветом, но теперь уже нет, когда его прижимают телом к кровати, грязному матрасу, когда его целуют, снимают с него штаны, дорогую рубашку. Он сам на это подписался и его слёзы теперь ничего не значат, не имеют смысла, как и его деньги или его имя. Его трогают грязные от денег, от таблеток, от хуёвой жизни, руки, и едва ли это можно назвать приятным, но проблема лишь в том, что Грею приятно. Да, он плачет, да, ему страшно, но всё же, почему он, богатый статный парень, был всё это время с каким-то наркоманом, которому, очевидно, нужны были только деньги? Брюнет его приметил на улице: с рассечённой бровью он лежал, прижавшись спиной к холодной стене. Он был похож на бездомного человека с нелёгкой судьбой, но какой же он был красивый. И даже впалые щёки, синяки под глазами создавали в нём этот образ «красивого человека». Фуллбастер решил поговорить с ним, слово за слово и вот он уже в этой серой пустующей комнате с одной только кроватью. Словно маленькая девчонка Грей подумал, что влюбился. Это и стало той самой причиной такого странного дуэта — мажор и бедный наркоман. А сейчас Джерар собирается изнасиловать его, и, очевидно, влюблённый парень, представлял себе, что у них будет светлая, чистая любовь, без этой грязи, которая свойственна Фернандесу, надеялся, как наивный ребёнок на всю эту чушь с первой любовью — это глупо, правда, глупо. И то, что он, человек, который помогал ему деньгами, отдавал всего себя, лишь бы тот был счастлив, оказался просто вещью в руках кого-то, кого он ранее и не знал, хотя на самом деле, попросту не видел, не хотел замечать — это тоже глупо. Джерар долго и томительно смотрит на зарёванное лицо, всего лишь, галлюцинации или человека, которого предал, которому обещал, что не поступит с ним плохо. Но он переворачивает его на живот, трогает пальцем каждый позвонок, пытаясь сосчитать, хотя ему совсем не до этого и входит, резко, грубо, выдыхая двигается, слыша хриплые стоны где-то вдалеке, опять. Грею больно, больно физически, морально и он не знает какая боль сильнее. Ему хочется уйти домой или, может, в тот день, когда встретил Джерара. Хочет пройти мимо и навсегда забыть о нём, но, увы и ах, он здесь и сейчас стонет, почти кричит, на жёстком матрасе и забывает на секунду или минуту кто он такой. Он уже не тот мальчик с золотой ложкой во рту и самыми дорогими рубашками, которые только найдёт, он — часть мира, того мира, которого с окна его двухэтажного дома не видно. И этот мир, которую Джерар называет обычно «планета в виде таблетки» вдруг стал ему абсолютно понятен. Вся эта грязь уже въелась в мозг, глаза привыкли к темноте комнаты, а Грей просто забыл, забыл о прошлой жизни, словно он и был здесь всегда. И когда Джерар кончает, Грей делает это вместе с ним, принимая это как-то, что порознь они цвета, но вместе просто оттенок. Смешавшийся с грязью оттенок Грея не имеет смысла, и к чему тогда эти слёзы? То, как Фернандес поступил с ним, значит, то, что тот имел желание сделать с ним это, а Грей желал, чтобы с ним сделали, пускай по-другому, пускай без слёз и криков, но он желал. Просто осознание того, что изменить Джерара ему не удалось и он так и остался наркоманом, не умеющим сдерживать свои желания, обрушилось на голову наивного мальчика так резко и неожиданно, заставляя слёзы литься из испуганных глаз. Но теперь, Грей принимает его таким какой он есть, смешался с этой грязью, оставив свой настоящий цвет где-то позади, услышал виноватое «прости», хотя Джерар не виноват, он просто такой. Он и сам всегда говорил: «я ни в чём не виноват», а сейчас извинился. Может, хоть и чуть-чуть, но Грей его изменил? Но если даже нет, Грей не уйдёт из этого странного «мира в виде таблетки», насколько бы сумасшедшим он ни был, и это полностью его решение, хотя сейчас уже, наверное, их.