unique

У Лаксуса глаза цвета янтаря, переливов ярких закатов, сплавов из чистого золота, у Грея на щеках вьюги холодной отпечаток в рубиновом оттенке не сходит почти никогда. Грей каждую ночь встаёт открывать старое деревянное окно их совместной квартиры на втором этаже — ему всегда душно. Лаксус через час встаёт чтобы закрыть — ему всегда холодно, и после этого не уснёт, сварит на конфорке противный кофе, такое даже не станет Грею предлагать, и будет сидеть за столом думать о чём-то томительно, съедая мыслями время, что по утрам так и тянется медовыми паутинками. Грей встаёт следом, зевает сладко-сладко и как всегда, как-то совсем обыденно, который год просит купить что-нибудь к ужину, будто думает об этом каждую ночь, будто долго не может уснуть, предвкушая на кончике языка вкус пряного мяса собственного приготовления. Холодными вечерами у Лаксуса тлеет на губах тепло тела демоноборца, и в руках, кажется, вся его крохотная жизнь бьётся потерянным мотыльком. Грей любит, когда тёмные волосы сквозь пальцы скользят, когда Лаксус сбитым дыханием шепчет слова тише некуда, но Грей, на удивление самого себя, разберёт. — Ты холодный, — Ухмылку Лаксуса он ощущает даже не смотря на того, — Как и всегда. У Грея по спине приятным холодом проходит сквозняк и в окно пробивается маленький луч света городского фонаря, освещает кирпатый нос и обнажает взору драконоборца глаза цвета бесконечности. Холодными капельками пота мужской торс щекотит жар и Грею, кажется, он исчезает где-то в потёмках квартиры, и в то же время, всей без остатка Вселенной. Он едва улавливает собственные стоны, выгибает спину, хватаясь за массивную шею драконоборца и словно падая водопадом с крутых скал и обрывов, забывается лёгким туманом. Грей готов раствориться и никогда больше не думать ни о чём, готов утонуть в белой постели, избавившись от мыслей и воспоминаний, чистым ручьём растекаясь по шёлку. Лаксус двигается плавно, без резких движений, едва улавливая томные взгляды Грея и скрашивая ими свой собственный внутренний мир. Он думает: «Всех цветов и оттенков океанических вод не хватит чтобы описать глаза Грея Фуллбастера», но с языка срывается обычно несколько другое, про работу, гильдию, всё что угодно — он никогда не делал ему комплиментов. Он оставляет тому на ключице примечательный знак багрового цвета со временем ближе к александриту, нарушит идиллию фарфоровой кожи грязным пятном, а тот днём прикроет воротом рубашки. Обильно выльет на шею одеколон — сбить запах, должно быть. И у Лаксуса нотами выстроится музыка в голове — ему всё станет вдруг очевидно: одной личности в гильдии с чутким драконьим нюхом не нравится чужой запах на теле демоноборца, не нравятся его знаки-синяки на шее, ключицах, исхудавшей грудной клетке и вкус губ, смешанный со вкусом Лаксуса. Под описание подходит только один — со шрамом на шее и солнечной улыбкой. «Совсем дурной, безвкусный выбор, Грей» — тот прочитает по губам, как-нибудь потом, но не сейчас. Лаксус не посмеет нарушать покой души Грея, его минуты наслаждения, он о нём позаботиться — себе обещал когда-то. Грей его аддикция, возможно даже навсегда, он не избавится от него даже сейчас, даже когда тайны стали явными, когда Лаксус оказался разочарованным и словно брошенный щенок ходит по закоулкам, исследует как всегда, как обычно, как у них бывает, его жилистое тело. А после, глаза у Грея блестят от слёз и в серой радужке сгорает целый мир с отражением пережитков прошлого. Серебряный крест стиснутый в руке, собственной кровью испачкан, а слёзы, словно лава, готовы прожечь тонкую бледную кожу, привыкшую к холоду. Грею ясно как день — он совершает ошибки снова и снова, и когда, казалось, он нашёл того, с кем смог забыть прошлые, он наделал новых. Ему стыдно, за всё что он сделал, стыдно смотреть в глаза друга-сокомандника и засыпать, обнимая тёплое тело любимого человека. Ему снова хочется стереть память, стать ветром, что развевает его тёмные волосы с переливами голубого света, что идёт с самых берегов морей. Он видит — пеной о скалы бьётся, шипит вода, старый маяк освещает водную гладь под густыми тучами. Они с Лаксусом всё ещё вместе засыпают, вместе просыпаются, он варит кофе, Грей готовит — всё, как всегда. Мало что изменилось, кроме тяжкого груза вины на плечах Грея. Лаксус говорит — они справятся с этим вместе. Он о нём позаботиться — себе обещал же когда-то.