Виноваты эндорфины

— Вы не представляете, — торопливо начала Арвен, от чего-то перейдя на громкий шепот и прижимая к груди дрожащие руки, — как же вы не вовремя! Вонка скривился, выпятил нижнюю губу, будто капризный ребенок, пожал плечами и принюхался, снова меняясь в лице: на нем проскользнула заинтересованность и выражение легкой обиды сменил интерес. Он хитро подмигнул, от чего у девушки внутри все замерло, и направился на кухню, с интересом осматривая накрытый стол, заострив внимание на теплых кексах, взгляд с которых он медленно перевел на последовавшую за ним Арвен, первую пришедшую в себя. Она хотела провалиться под землю, но виду не подавала, разве что нервно теребила рукава красного свитера, замечая, что на них все же было немного муки, которую так и хотелось стряхнуть, пока никто не увидел. — Мы, вообще-то… ждали гостя, — Арвен обняла себя и покосилась на бабушку. — Вы сами сказали заходить попозже, ваша вина, — флегматично отозвался Вонка, прикусывая губу. Его внимание снова сосредоточилось на выпечке, и он наконец-то поинтересовался, указав на тарелку с кексами: — Вы сами готовили? — Д-да, — робко отозвалась Арвен и отступила на шаг, чтобы прислониться к дверному косяку. Холодная морщинистая рука бабушки накрыла ее руку и ободрительно сжала, но уверенности это ничуть не придало. Даже Микки, просунувший между ними голову, чтобы весело подмигнуть, не принес и грамма спокойствия, про которое стоило позабыть на следующие несколько дней — она знала, что отходить от визита Вилли Вонки будет неделю, а может и больше. И точно лишится рассудка за это время! — Можно? — Вонка снова показал на выпечку, не обращая внимания на раскрасневшуюся дрожащую девушку, робко кивнувшую в ответ. Изящным движением он подхватил один кекс и, потянув носом исходящий от него сладкий аромат, надкусил, медленно расплываясь в радостной улыбке, точь-в-точь повторяющей ту, что появилась на его лице, когда он понял, что Микки остался единственным претендентом на его фабрику. Глаза заблестели — признак того, что мистера Вонку охватил несдерживаемый восторг. — Это хорошо! — он заливисто и чисто рассмеялся, вскидывая брови. — Очень хорошо! — и снова откусил небольшой кусочек. На верхней губе осталось немного сливок, но он о них и не думал, с детским восторгом проглатывая кекс полностью. Арвен прикусила уголки губ изнутри, чтобы улыбка не вышла совсем уж нелепой, от уха до уха, но держать себя в руках, когда твой кумир хвалит тебя, стоя на твоей же кухне, просто невозможно! Особенно когда он говорит столь искренне и смеется от радости, стоя прямо перед тобой, окутанный сказочностью и запахом сластей, от чего так и хочется подойти чуть ближе, чтобы с головой нырнуть в окруживший его фантастический мирок, где они останутся вдвоем. И тут раздался звонок. Микки, резко развернувшись на месте и едва не упав, кинулся к двери, позабыл о легендарном кондитере, стоящем на кухне. Арвен поколебалась, открыла было рот, чтобы ответить мистеру Вонке благодарностью за такую высокую оценку, но потерялась и, сама того не заметив, выскочила в коридор, куда влетел холодный ветерок, быстро пронесшийся по коридору, всколыхнувший занавески и успокоившийся, стоило двери закрыться за высоким худым стариком в тяжелой черной куртке. Он весь был в снегу, меховая шапка и вовсе походила на запорошенное гнездо, с которого быстро посыпались на коврик мелкие снежинки, моментально растаявшие в тепле. С радостными воплями Микки болтался у деда на шее, в то время как последний пытался его стряхнуть, приговаривая, что он же только с улицы и весь в снегу, а малец только мешается у него под ногами. Бабушка ограничилась коротким скромным приветствием и попросила внука отойти от дедушки, чтобы дать ему хотя бы раздеться. Мальчик послушался, с неохотой отошел ей за спину и слегка толкнул Авен плечом. Девушка вздрогнула и протянула дедушке кулак для их обычного давнего приветствия, историю появления которого все успешно позабыли. Он коротко отбил и стащил с себя шапку, из-под которой выбились тусклые и редкие желтые волосы с едва заметной проседью. Куртка отправилась на вешалку, а дедушка снова оказался в объятиях Микки, без умолку тараторящего о том, как он скучал и как же много важного ему надо рассказать. Дед похлопал его по голове и вдруг его взгляд ушел всем за спины. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кого он там увидел. Но он не проронил ни слова, молча пялясь на высунувшегося с кухни Вилли Вонку, с интересом смотрящего на него в ответ. Немую сцену первым прервал старик, с ехидной улыбочкой взглянувший на внучку, что за краткий миг, пока он молчал, успела взмолиться всем богам, чтобы у него нашлась хоть капля здравого смысла не спрашивать о… — У тебя что, наконец-то появился ухажер? Арвен внутренне закричала. Ну неужели он совсем поехал крышей о таком спрашивать с порога?! А что подумает мистер Вонка?! Бабушка вздохнула, Микки принялся хихикать. Вилли Вонка забегал глазами и покачал головой, уставившись себе под ноги. — Так я и думал, — разочаровано сказал дедушка, но руку кондитеру все же протянул. Тот пожал ее, но смотрел куда-то ему за спину и после в панике глянул на Арвен. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, пока дедушка не отпустил руку мистера Вонки с хриплым вздохом. И тут заговорил Микки. — Дедуль, это Вилли Вонка. — Ты вообще телевизор не смотришь? — перебила его бабушка, всплеснув руками. — Об этом весь мир говорил! — Я слышал, — коротко ответил дед и направился на кухню. — И что? — Они выиграли уникальную возможность попасть к нему на фабрику! А я ведь говорила тебе! — бабушка последовала за ним. — У меня было много работы. Их голоса стали тише. Микки привстал на цыпочки, покачался из стороны в сторону и осторожно юркнул на кухню. Арвен моментально рассыпалась в несвязных извинениях, но Вонка не слушал. Фиолетовые грустные глаза остекленели, уголки губ дрожали и, едва уловимая, появлялась и пропадала на его лице улыбка. Он вдруг взял Арвен за руку и наконец посмотрел ей в глаза. Она моментально замолчала. — Так странно, — заискивающе сказал Вонка. — Он странный… — Да, — едва шевеля губами, отозвалась Арвен. — Поэтому вам и не стоило приходить. Он слишком… — Но это не важно, — Вонка улыбнулся натянуто и отпустил ее руку. Из кухни выглянула бабушка. — Мистер Вонка, — позвала она. — Вы будете ужинать с нами? — Отказываться будет невежливо, верно? — он покосился на Арвен и она пожала плечами, направляясь на кухню Вилли Вонка последовал за ней и опустился рядом. Микки уже сидел напротив и осторожно пробовал теплый ростбиф. Первая половина ужина прошла в неловком молчании. Мальчик пытался разбавить обстановку, но его рассказы обрывались на полуслове. Арвен молча ковырялась в тарелке, стараясь держать спину ровно. — Зачем же вы пришли? — наконец спросил дедушка у Вонки. Он сидел над пустой тарелкой, поворачивая одним пальцем вилку, опасно близко лежавшую к краю. — С деловым предложением, — вдруг оробев, ответил он и поднял голову. Ситуация разъяснилась в двух словах. Дедушка подумал над услышанным и вдруг откинулся на спинку стула, лениво смотря на кондитера. — Интересное предложение, — старик нахмурил светлые брови. — Но вы не заберете моих внуков к себе на фабрику. Никого из них. — Я понимаю… — расстроенно отозвался Вонка. — Но она сказала, что подумает, — он как бы невзначай толкнул Арвен локтем. От испуга девушка выронила вилку, и она со звоном ударилась о тарелку. — Я… я не могу, мистер Вонка! — она вскочила на ноги и отошла на другой конец кухни, обхватив себя за плечи. — Вы правда думаете, что я смогу уйти отсюда, зная, что вообще никогда не вернусь? — Я бы хотел в это верить… — Вонка поднялся и медленно подошел к ней. Но тут же отвернулся, звонко поблагодарил за ужин и исчез в коридоре. Микки выскочил из-за стола и побежал за ним, ухватив сестру за руку. Арвен повиновалась и прямо у дверей они едва ли не врезались Вилли Вонке в спину. Он развернулся. — Мы не передумаем, мистер Вонка, — тихо сказал Микки и протянул ему маленькую ручку. Выражение его лица было самым серьезным. — Почему вы против семьи? — через силу спросила Арвен. Вилли Вонка не ответил. Он снова не смотрел на нее. — Это сложно, — он распахнул дверь и вышел, даже не попрощавшись. — Но я знаю, — сказал она напоследок, — что мне это не нужно. — Мистер Вонка! — Арвен протянула к нему руку, но он уже спускался вниз, быстро, но совершенно бесшумно. Тогда Арвен вообще не понимала, что делает: бросилась через порог за ним, стоило его цилиндру пропасть из виду, съехала по перилам и выскочила на улицу, позабыв о холоде и не слыша окриков Микки, оставшегося в доме. С неба обильно сыпал снег и засыпал за воротник, злой ветер кусал щеки и руки, но она все равно стояла и смотрела, как оборачивается на нее высокая фигура в странной шляпе. — Вам стоило бы с кем-то поговорить об этом, — негромко сказала Арвен, проглатывая несколько крупных хлопьев, остатки которых быстро растаяли на губах. Вонка испуганно бросился к ней, смотря большими круглыми глазами на ее краснеющее от холода лицо. Встал и поглядел сверху вниз, приоткрыв рот и выпуская белесые облачка пара, ничего не говоря. Арвен едва втянула голову в плечи, но смотрела уверенно, надеясь, что с ней заговорят и объяснят все коротко и понятно. Но он молчал и только теснил обратно в дом, чему она не сопротивлялась, отступая на шаг. Он преступил с ноги на ногу, сделал выпад, опустил руки ей на плечи и коротким движением стряхнул с плеч налетевший снег, а после снова вернулся на мороз, через плечо бросив отрешенное звенящее: «Тут так холодно…» Арвен приросла к месту и все же позволила ему уйти, но, как ей подсказывало шестое чувство, не навсегда. Они еще встретятся и тогда уж точно она сможет поговорить с ним обо всем, а заодно и поставит для себя жирную точку, развернется и точно уйдет, наплевав на свою временную влюбленность. Наивно было бы звать чувства к совершенно чужому человеку, с которым провела несколько часов и толком ничего о нем не узнав, любовью. Лишь наваждением. Как там сказал Вилли Вонка? Эндорфины создают ощущение влюбленности? Конечно, все остальное она напридумывала себе сама. Он ненормальный, странный, пусть и красивый. Привязываться к такому, пожалуй, не стоило. Вот только она совершенно забывала обо всех своих рассуждениях и выводах, когда видела его перед собой. Арвен вернулась домой, заперла дверь и под голос бабушки, квохчущей о том, что непременно ей нужно выпить горячего чаю и переодеться, потому что свитер наверняка мокрый на сквозь. — Мокрый, конечно, снимай давай и надень другой, — приказала она и чуть ли не сама стащила с внучки свитер. — Что тебя за ним понесло? — фыркнул дед. — Пусть катится, такую околесицу несет. Можно, конечно, все понять, но это больше смахивает на попытку вас стащить из дома. Если увидите его как-нибудь, лучше обходите, а то мало ли, утащит… — Брось ты эти страсти, — оборвала его бабушка, относя свитер сушиться в ванную. — Это уже бредни твои. Арвен, пей чай, а Микки уже укладываться спать надо, завтра ему в школу. Микки с хмурым выражением лица поплелся умываться, а Арвен, натянув первый попавшийся свитер, оказавшийся колючим до ужаса и совсем тонким, налила себе чаю и оставила его на столе, прильнув взглядом к окну. Цепочку следов быстро заносило снегом, а мистера Вонку не было видно вовсе. Дедушка что-то поворчал, но потом угомонился, предложил внучке кекс, а когда та покачала головой, вышел из кухни. Арвен отошла от окна, плюхнулась на стул и притянула к груди ноги, сутулясь и грея руки о чашку. Бабушка заглянула через пару минут, напомнила, что так сидеть не стоит, и начала убирать со стола. Арвен сделала крошечный глоток и моментально обожгла язык, встала и тоже стала собирать тарелки и чашки. Ужин оборвался слишком внезапно и о нем все сразу же позабыли, а грязная посуда осталась. Бабушка принялась отмывать все, а Арвен вооружилась полотенцем, насухо вытирая ложки, ножи, вилки и так далее, между делом прихлебывая чай из пузатой чашки, содержимое которой, как казалось, никуда не пропадало. Вскоре свет погас и дом начал медленно погружаться в дрему. Микки, несмотря на приказ отправляться в постель, все же уселся рисовать, дожидаясь, когда в комнате появится сестра. И она появилась, но только спустя полчаса. Походила туда-сюда за его спиной, поглядывая на получающуюся яркую картинку, взяла с полки тоненькую книжку и вежливо намекнула, что время позднее, а ложится он спать в последние дни очень поздно. На самом деле это было мнение бабушки и Арвен думала, что Микки волен ложиться тогда, когда устанет, но обычно все же уговаривала его лечь в кровать и, если он не заснет за пятнадцать минут, то пусть продолжает дальше заниматься своими делами. И мальчик обычно слушался, пусть и неохотно. — Я хочу запустить самолетик, — вдруг сказал он и перегнулся через стол, чтобы взять с другого конца чистый лист. Арвен покачала головой, но согласилась. Микки повертел лист и принялся его складывать, высунув от усердия кончик язычка, но выходило немного неровно, так что пришлось переделывать несколько раз, прежде, чем самолет вышел достойный, хотя навряд ли он выдержал бы полет в такую метель. Микки сжал кулачок и будто по рации заговорил, оборачиваясь к сестре: — Доложить о погоде! — Погода нелетная, сэр, — с ухмылкой ответила она, повторив его жест. — Все равно выпустить самолет! — задорно приказал мальчик и, навалившись на стол, открыл окно. Ветер ворвался в комнату и ударил ему в лицо, рассыпав по полу и столу блестящие снежинки. Некоторые попали прямо на рисунок, благородно подхваченный Арвен, чтобы тот ненароком не вылетел в окно. Самолетик, наверно, не полетел бы, но ветер вдруг подхватил его и закачал из стороны в сторону, переворачивая и направляя к земле, грозясь развернуть и снова превратить в обычный бумажный лист. — Все, закрывай окно скорее, — торопливо сказала Арвен. Микки засмеялся и послушался. Деловито отряхнул со стола капли воды и нырнул под одеяло, забыв погасить настольную лампу, которая служила единственным источником света в комнате. Заглянувшая бабушка спросила, открывали ли они окно и, получив положительный ответ от Арвен, прибиравшей на столе карандаши, вздохнула. — Только ведь выздоровел! Микки хихикнул. — Что ты тут нарисовал еще? — поинтересовалась она, беря в руки последнюю картинку. — Нас всех, завтра отдам дедушке, — пояснил Микки и зевнул. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — бабушка подошла к нему и провела рукой по светлыми волосам, чмокнула обоих внуков в щеки и велела Арвен залезать под одеяло, пообещав выключить свет. Лампа щелкнула и погасла, а бабушка ушла. — Спокойной ночи, — зевнув, сказал Микки и тихо присвистнул, шумно переворачиваясь с боку на бок, выбирая удобное положение. — Спокойной ночи, — Арвен повернулась к стене и бесшумно вздохнула. Глаза слипались и ворох мыслей, противных своей навязчивостью, все никак не давал покоя. И все же через пять минут она заснула. Хорошо и спокойно было дома.