Не говори со мной

      Мираж пытался. Он испробовал все, до чего додумался. Первое время он убеждал себя, что ему кажется. Потом – накладывал фильтры на голос Джазза, чтобы не вздрагивать от каждой реплики. Под конец он даже попробовал смириться с подозрениями, сказать себе: это было давно и осталось в прошлом. Нужно руководствоваться новыми обстоятельствами, а не бездоказательными фобиями. Но ничего не получилось. В присутствии Джазза он мог сосредотачиваться лишь на том, чтобы не подпустить его близко. Об эффективной службе не могло идти речи.       Поэтому он снова оказался в кабинете Праула. Правда, на этот раз его просьба звучала как необоснованный каприз.       – Я не могу служить здесь, – сказал он.       Праул немного переменился в лице.       – Конкретизируй проблему, пожалуйста.       Он так произнес «пожалуйста», будто хотел напомнить Миражу, что вежливость не обязательна, однако он все равно старается поддержать спокойную атмосферу.       – Лейтенант Джазз… – начал Мираж и запнулся. Праул выразительно смотрел на него и молчал. Его руки лежали на столе, симметрично, на равном расстоянии от фар. – Мы не сработаемся.       Праул слегка улыбнулся, а потом покачал головой:       – Джазз развязен в общении, но он первоклассный агент. На нем держится вся разведка. У тебя не может быть другого начальника, Мираж.       – Тогда переведи меня в стрелковую часть! – восклицание оказалось слишком громким. Неприлично требовательным. Мираж не собирался повышать голос на Праула, его эмоции касались совсем другого меха, и вовлекать кого-то еще было неправильно. Он отпрянул и вскинул голову, успокаиваясь. Остановил взгляд на потолке за головой собеседника. – Прошу прощения.       Праул, скорее всего, не обратил внимания на извинения. Мираж бы тоже понял, что они не имеют отношения к делу. Следовало держать себя в руках, но даже мысль о Джаззе рождала панику и беспокойство.       – Когда ты пришел, то сказал, что хочешь помочь, – издалека пошел Праул, но Мираж мгновенно достроил структуру его аргументов и вымученно провентилировал. – И что готов стать частью команды.       – Ты прав.       – Мы не все нравимся друг другу. Но я не переведу стелсера в стрелки по первой просьбе. В чем твоя претензия к лейтенанту Джаззу? – Праул внимательно вгляделся ему в оптику. Он и так заметил, что Мираж нервничает, но хотел пояснений. И Мираж его понимал. Увы, ответить он мог лишь молчанием. – Подай рапорт, если не доверяешь устной беседе, – устав ждать ответа, предложил Праул. – Я его проверю. Я не предвзят, но если сомневаешься во мне, обратись к Оптимусу.       Мираж покачал головой. Он не собирался бегать по ставке и каждому жаловаться, что старая травма не дает ему перезаряжаться. И уж тем более нельзя было распускать про Джазза слухи – он мгновенно о них узнает! И во что тогда превратится жизнь Миража среди автоботов? Пока не похоже, что Джазз – если это вообще был он! – помнил Миража или выделял его. В насмешливой манере он общался всегда, а привычка трогать мехов, доводившая Миража до призрачных спазмов в баках, распространялась на многих коллег. Это ничего не значило: возможно, Джазз лишь говорит похоже, а возможно, он забыл свою жертву. Или не забыл. Мираж сходил с ума от подозрений и искал намеки в каждой дурацкой шутке начальника. Но немыслимо – раскрывать искру что Праулу, что Оптимусу Прайму, вываливая высокопоставленным чужакам смутные болезненные воспоминания… Мираж не собирался делиться ими никогда и ни с кем. Тем более – с мехами, которые определяют его судьбу с тех пор, как он носит алый знак.       – Насколько мне известно, за эти несколько циклов между вами не было конфликтов, ты получал инструкции вовремя, а первая миссия прошла без запинки. Так что если дело только в неформальной манере Джазза выражаться…       – Ничего не случилось, – перебил Мираж, соглашаясь. Пальцы сжались до скрежета. Праул точно обратил на это внимание.       – Я рассмотрю любой конфликт, если до него дойдет. Все останется конфиденциальным, как и наш разговор сейчас. Но если ты объяснишь, что конкретно тебя так встревожило, возможно, я отыщу какие-то варианты.       Он предлагал помощь. Скорее всего, искренне, несмотря на многословную конструкцию. И в то же время снисходительно, потому что явно считал корнем проблемы аристократическое происхождение Миража: его нетерпимость к панибратству, старые привычки. Истина относилась к разряду тех, о которых так просто не догадаешься.       Хорошо, что Праул – въедливый и обстоятельный мех. Он и должен быть таким, на его должности, в его положении. Но Миражу не нужно сочувственное послабление, как и унизительное расследование. Зря он надеялся, что получится просто сбежать от Джазза в другое подразделение, ничего не объясняя.       – Должно быть, смена обстановки, – он с усилием расцепил пальцы и завел руки за спину. – Я давно не социализировался так глубоко. Прости, что отнял твое время.       Он развернулся и направился к выходу.       – Мираж, – позвал его Праул, поднимаясь из-за стола.       – Да? – он повернулся вполоборота.       – Я не сторонник мнения, что каждый обязан завести себе друзей. Если одиночество тебе комфортно, придерживайся его. Джазз – твой руководитель. К выпендрежу ты скоро привыкнешь, и, я надеюсь, увидишь за ним специалиста, которого ценят за успехи и преданность делу.       О, Мираж уже видел другую сторону Джазза! Но – кивнул, выражая формальное согласие. Праул рекомендовал подчиняться, несмотря на неприязнь. Жить на одной базе с Джаззом и продолжать работать – отстраненно и из чувства долга. Как профессионал. Автоботы и правда умели отбрасывать личное ради общего дела. Так было принято при новом Прайме; Мираж считал, что сможет подстроиться, но – прежде, чем встретился со своим насильником.       В ставке все вели себя, как друзья, но при этом были профессионалами. Джазз – один из лучших. Как скоро он захочет выяснить, что скрывает стелсер и почему так напряжен? Как скоро решит, что своей репутацией лучше не рисковать?       – Спасибо, Праул, – кивнул Мираж. – Я воспользуюсь твоим советом.              Нельзя служить в разведке и избегать встреч с ее шефом. Мираж выдержал бы брифинги, наполненные отзвуками тревожащего прошлого, и необходимость отчитываться. Он вел себя сдержанно и минимизировал контакты, составляя виртуозно лаконичные и при этом полные донесения. К его работе ни у кого не было претензий, но она была наименьшей из проблем.       Мираж почти не участвовал в жизни базы, однако от Джазза спрятаться не мог. Он даже не имел права проигнорировать вызов по комлинку! Джазз, впрочем, как назло, предпочитал личные беседы. Говорил, что ему важно узнавать помощников получше. Нарочно ли он превращал службу Миража в пытку? Понял ли, что стелсер уязвим – а главное, догадался ли, почему? Так или иначе, он продолжал провоцировать Миража, требуя физического контакта. Издевательски упорно норовил подхватить под локоть и затянуть в свое личное пространство.       Решиться на пресловутый рапорт Праулу Мираж не мог потому, что Джазз поступал со всеми так же, как с ним. И никто не возмущался! Похоже, Джазз всем нравился. Автоботы принимали его навязчивую тактильность за безобидную фишку. Кто-то относился снисходительно, кто-то поддерживал. Когда Мираж в очередной раз отступал в сторону, Джазз со смешком спохватывался и махал на него рукой, мол, забыл, какой ты недотрога.       Ложь, даже не пытающаяся прикинуться правдой. Он знал, как Миража выбешивают прикосновения. Возможно, он считал, что новому автоботу нужно стать жестче, свыкнуться с неожиданностями. В конце концов, он не выпрыгивал из-за угла, а держался в поле зрения, прежде чем приблизиться. Но Мираж считал, что причина в другом. Он вспомнил. И ему забавно.       Формально Миражу все еще нечего было ему предъявить. Старые файлы в архивах, потускневшие от времени и обрывочные, обросли невротическими фантазиями за то время, пока он не актуализировал их. В них не фигурировали ни лицо Джазза, ни рисунок его энергополей. Одни ощущения, сводящие с ума.       Иногда Джазз придумывал истязаниям официальную причину. Например, сегодня.       – Разминки обязательно проводить так часто? – процедил Мираж, выходя на тренировочный ринг широкими шагами, лишь бы его снова не взяли под руку, чтобы поторопить.       – Конечно! – Джазз у края ринга взмахнул руками. – Не отлынивай.       Он пошутил. Мираж ненавидел, когда его голос веселел. Шланги будто скручивались внутри.       Тренировки продолжались уже некоторое время. Джазз наблюдал со стороны, как стелсер справляется с дронами и смоделированными угрозами, управлял средой, задавал сложность. С резкой переменой местности проблем не возникало: Мираж успевал подстроиться под встряски и трансформации пространства, сохраняя стелс или быстро в него возвращаясь. Уворачиваться от выстрелов оказалось чуть сложнее, все-таки его редко пытались убить раньше, но он справлялся. Он даже признавал, что отработка новых запрограммированных навыков полезна, хотя Джазз и перебарщивал с комментированием.       – Пора заняться ближним боем, – сказал он вдруг.       – Что? – нервно обернулся Мираж.       Джазз заскочил на ринг. Слегка развел руками:       – Сегодня без наворотов. Просто поспаррингуем немного.       – Нет, – выпалил Мираж раньше, чем успел отрефлексировать. Руки, впрочем, сжались в кулаки сами собой.       – Что-то не припомню у тебя в личном деле выдающихся борцовских талантов! – Джазз пожал плечами. – Ты крутой стрелок и оквинтенный стелсер, не вопрос. Но в ближнем бою тебя любой кон сломает в два счета. Что если тебя раскроют? Ты быстрый, но не по любому ландшафту можно гонять. А умение как следует вмазать тому, кто тебя прижал, у тебя как класс отсутствует.       Разумеется. Мираж совершенствовался в том, чтобы никого к себе не подпускать, ворны. Сотни ворнов.       Из-за Джазза.       Мираж почувствовал себя загнанным в угол, хотя развернуться и соскочить с ринга ему никто не мешал. Это тренировка, повторил он про себя. На базе полно мехов. Кто угодно может зайти. Не кто попало, но… Праул. Оптимус. Мотивация звучит логично.       – Твоя цель – чтобы тебя не поймали, – продолжал Джазз. – Само собой. Но не думай, что сможешь скрываться вечно. Рано или поздно десептиконы будут искать именно тебя. Прицельно. Постоянно. И когда им повезет…       – Мне казалось, Айронхайд занимается этим, – перебил Мираж.       – О, да. Но мы с тобой, Мираж, должны уметь не просто попадать в морду и держать удар. У нас другие приемчики, подлее и тоньше, – ухмыльнулся он и пошевелил пальцами. По ним пробежали искры. – Нам надо выкрутиться и сбежать из вражеского лагеря, а не положить всех и рухнуть сверху.       От «мы» напряжение во всем корпусе скакнуло, поскольку меньше всего Мираж собирался признавать, что «мы» вообще существует. Что у него с Джаззом есть что-то общее.       Объективно – не странно, что Джазз собирается тренировать его сам. Он самый опытный и изворотливый разведчик. Он натаскивает одиночек за закрытыми дверями, а не волочит автоботов на плац. Должна существовать разница между подготовкой специального агента и солдата с передовой.       – Обещаю быть помягче и не помять тебе броню, – хмыкнул Джазз. Перенес вес с одной ноги на другую, плавно, легко.       Мираж видел пару раз, как он дерется. Неуловимый и быстрый, верткий, прыгучий. Он был легче Айронхайда или Сайдсвайпа, но с ними держался на равных. Правда, его целью всегда было не повалить противника, а дотянуться до его головы. Он умудрялся бить из любой позиции, любой частью корпуса. Мираж наблюдал без зависти – и всегда из стелса, – чтобы быть готовым. Чтобы…       Он боялся, что придется противостоять Джаззу всерьез. Как… как быть, когда тот предлагает тренировку?       Не предлагает, – напомнил себе Мираж. Это приказ начальства…       – Давай, красавчик, вмажь мне! – весело предложил Джазз, покачивая в воздухе расслабленными кистями.       – Обращайся ко мне по имени, – процедил Мираж.       – Ладно. Как будешь готов.       Ноги и руки будто сковало. Мираж уже слышал воображаемый лязг – но не драки. Если он откажется, что произойдет? Джазз отправит его «в наряд» за неповиновение и… капризы, как Праул и предупреждал?       Ха! Он не может позволить себе капризы. И даже страх. Он должен делать вид, будто ничего не было, стоять рядом с Джаззом, выслушивать его. Должен сносить косые взгляды от других автоботов. Он пришел в их ряды не друзей заводить, он хотел поступить правильно… и занять выгодную позицию. Оптимус Прайм был лучшим выходом, чем смерть под гусеницами танков, выступающих под фиолетовым знаком.       Как он должен поступать теперь?       Выпад не был неловким. Мираж знал основы – о, он начал учиться им до того, как вспыхнула война! Просто не стал зацикливаться на усилении корпуса. Он понял, что ему больше подходит дальняя дистанция, что на расстоянии от противника он чувствует себя защищенным, уравновешенным. Так можно проанализировать поведение и найти слабости. А лицом к лицу, один на один…       Это только начало, понимал он. Первая тренировка. Простая. Джазз готовит его для вылазок глубже на территории десептиконов, а значит, когда-нибудь в их спаррингах станут участвовать другие. И чем быстрее они перейдут к этой стадии, тем лучше! Миражу нужен был хоть кто-то еще в тренировочном зале, чтобы успокоиться. Джазз… невыносимо близко. Рука на сгибе локтя, которую нельзя так легко сбросить. Нужно уклоняться. Нужно сопротивляться.       Джазз вынуждал его потерять равновесие. Атаки заканчивались позорными шлепками по броне, легкими, скользящими. Каждый означал, что Мираж мог бы сложиться от кулака потяжелее. Внимание рассеивалось, но не из-за скорости, с которой Джазз вертелся вокруг, а из-за снисходительных поглаживаний и усиленного гудения кулеров рядом.       К ударам посильнее Джазз перешел незаметно. Мираж слишком часто озирался, все еще надеясь, что кто-нибудь появится. Пусть он прилюдно позорно проиграет – шлак, да он все равно проиграет, он видел, как Джазз усаживается у Айронхайда на шее и лупит его по голове, как еще может закончиться этот бой? – но пусть только кто-то третий гарантирует, что Джазз встанет и отойдет назад. Оставит Миража в покое.       Пусть оставит его в покое!       Поначалу Джазз бросал шутку-другую, но уже перестал. Сосредоточенней он не выглядел, но хотя бы издевательских шлепков больше не звучало. Мираж сжал губы так, что свело челюстные сервоприводы. Они постукивали, не проворачиваясь, ритмично и болезненно. Рэтчету придется лезть ему в рот плоскогубцами, если заест…       Он вскрикнул. Вырвался из захвата, врезав Джаззу под челюсть. Она клацнула, голова запрокинулась, визор моргнул. Мираж отскочил, выставляя перед собой руки. Они дрожали. Он весь дрожал.       – Славно, – встряхнулся Джазз, потирая лицевую. – А ты долго разогреваешься! Но один хороший удар…       Мираж не успел заметить, когда его кулак оказался зажат, будто тисками. Джазз заломил ему руку за спину.       – …тебя не спасет, – закончил он.       Вес на спине ощущался знакомо до боли. Физической боли в глубине корпуса, там, где все было новым и не могло помнить повреждений. Мираж упал на колени безо всякой подсечки, Джазз склонился следом, сохраняя безопасный угол – не выламывая руку. Только капотом по спине проехался – и мотнул головой, уклоняясь от колеса. Спойлер Миража вскользь ударил его по шлему, но это не было атакой или попыткой освободиться.       Джазз потянул Миража на себя, другой рукой перехватывая за горло и запрокидывая ему голову. Пальцы нажали на шланги, и тут уже не оставалось ни выбора, ни времени. Не беспокоясь о том, что случится с плечевым суставом, Мираж рванул вперед. Джазз удержал без труда, он все еще сильнее, и тогда был, и…       – Отпусти! Отпусти! – в панике он дернулся в сторону, но плечо затрещало, и он заметался в захвате, перебирая ногами и колотясь об Джазза спойлером. Рука, лежавшая на горле, на клик перехватила его голову, но быстро исчезла.       Обе – исчезли. Мираж перекатился на спину и отполз так далеко, как получилось. Джазз стоял на одном колене, не вмешиваясь. Пальцы, только что трогавшие шею, слегка растопырены. Мгновение спустя Джазз снова подался вперед, уже не в молниеносной атаке, а медленно, протягивая руку…       – Не смей! – заорал Мираж и застыл, когда крик разбился о потолок тренировочного зала.       Это учебный бой. Спарринг. Не попытка изнасилования в темном проулке.       Праймус, он даже не уверен, что Джазз сломал его!       – Тише ты, эй, – Джазз покачал головой. – Вот почему тебе нужны тренировки. Среагируй так на десептикона – и закончишь в их допросной очень быстро…       Какие, к квинтам, десептиконы?! Причем тут десептиконы?! Джазз даже не помнит! Не задумывается, с чего это новый агент так от него шарахается… ему налить, да?! Он в другой роли, он – может быть – и делает что-то хорошее, но в искре остался таким же безразличным куском гнилого шлака! И выслушивать нравоучения… позволять ему… трогать…       Мираж подавил прилив ярости и тут же закрыл лицо ладонью. Пальцы ударили по линзам. Он должен успокоиться. Шланги пульсировали. Вкус переработанного энергона ощущался рецепторами в горле и по всей длине центральной магистрали.       – Я что-то повредил? – раздался вопрос.       Мираж пересилил себя и поднял взгляд – поверх кончиков пальцев. Джазз смотрел напряженно, хотя его поза была расслабленной. Они больше не дрались. Он не приблизился ни на сантиметр с тех пор, как Мираж начал кричать.       Пятна. Розовые пятна на полу, и на его капоте – и на кисти Джазза. Мираж протер губы – топливо скопилось во рту, наружу выплеснулось совсем немного. Давно приступы паники не заканчивались сбросом… Терапевт называл это психосоматической травмой. Мираж квартексы после того случая сливал топливо, когда накатывали воспоминания. Когда он научился контролировать самопроизвольные действия топливной системы, это воспринималось как победа.       Он был так жалок раньше. Он так жалок сейчас!       Джазз не протянул ему руку. Поднялся сам, отошел немного в сторону, освобождая дорогу к выходу.       – Сходи к Рэтчету. Продолжим, когда ты будешь в форме.       Нормальный мех, который ничего не подозревает, подал бы руку? Или Джазз решил прислушаться к недвусмысленному требованию не приближаться?       Не сейчас. Все эти загадки – не сейчас. Если двигаться очень-очень медленно, удастся не залить топливом ринг. Мираж мысленно считал обороты вентиляции, заставив себя забыть о Джаззе. Это было непросто – светлая фигура маячила в стороне. Джазз провожал его взглядом.       Спину Мираж держал прямо, плечи – расправленными, чтобы не сгибалась магистраль внутри, чтобы ничем случайно на нее не надавить. Она становилась смертельно чувствительной во время приступов. Едва заметные колебания, на которые мехи обычно не обращают внимания, ощущались отчетливо и остро.       Мираж ушел молча – не в сторону медбэя, а к себе в отсек.