Не говори со мной

      Вердикт был ожидаем.       – Твоя топливная система в полном порядке.       Придя в медбэй, Мираж ни словом не обмолвился про спарринг, закончившийся срывом. Он высказал размытые подозрения, что не может переносить местный энергон, и попросил обследовать топливную систему. Это обращение отвечало всем стереотипам об изнеженных аристократах, подстраховывало его на тот случай, если однажды он не успеет ретироваться, и несло отпечаток слабой надежды: вдруг у сбоев есть банальная причина.       Но – нет. Что и следовало доказать: проблема не в износе конструкции или программном сбое.       – Спасибо, Рэтчет, – он сошел со сканирующей платформы и схлопнул броню, которую, по указанию медика, держал немного разошедшейся.       – Может, есть еще какие-то жалобы? – Рэтчет умел выразительно смотреть, задавая такие вопросы.       В том, что он уважает конфиденциальность между врачом и пациентом, Мираж не сомневался. От Рэтчета также не укрылось, что часть топливной системы моложе многих других. К счастью, он не торопился задавать вопросы о травме в лоб.       Мираж покачал головой:       – Нет. Все хорошо. Я решил на всякий случай пройти плановый техосмотр чуть раньше, потому что у меня вскоре будет задание.       – Как будто я не знаю расписания ваших миссий, – проворчал Рэтчет.       – Прошу прощения за беспокойство, – четко и отстраненно поблагодарил Мираж, игнорируя обвинения во лжи. Пусть Рэтчет – один из самых проницательных мехов на борту и не играет ни в чьей команде, ни Джазза, ни Айронхайда, он оставался едва знакомым медиком. А Мираж не собирался оскорблять его, предлагая плату за молчание.              Мираж снова двигался по кругу, переступая почти неслышно – как умели они оба с Джаззом. Только тот делал это пружинисто, словно взлетал каждый раз, а Мираж плавно перетекал с места на место. Истерическое завершение первого спарринга, разумеется, не остановило тренировки. Как только Рэтчет сказал, что все нормально, они возобновились.       Мираж готовился к ним сознательно и вдумчиво, так что больше не озирался по сторонам. Он знал, что делать. Все что нужно, это не подпускать Джазза слишком близко. В этом и суть тренировки, не так ли? Не позволить ему коснуться. Если будет получаться, если стать таким, каким Джазз хочет его видеть, то спарринги закончатся.       «Прогнись, красавчик», – проурчал призрачный голос за спиной.       Он вздрогнул и сжал кулаки сильнее, до скрежета. Джазз заметил перемену и скакнул в его сторону, планируя застать врасплох.       В своем пустом просторном отсеке Мираж без участия «наставника» оттачивал рефлексы. Он лучше уворачивался, чем бил. Очевидно же, что как бы Джазз ни старался его переучить, так будет всегда. Дайте ему оружие ближнего боя или шокер, он будет лишь чуточку полезнее в бою, потому что им движет главный программный рефлекс – защитный комплекс, определяющий поведение в любой ситуации. Никто не должен его коснуться. Он должен исчезнуть.       Джазз не запрещал стелс на ринге. Мираж выбрал момент, когда случайно попавший в цель ответный удар откинул голову шефа назад, сдвинулся как можно дальше и исчез в мерцающей сетке стелс-генератора. Наноклик спустя никто уже не мог увидеть его оптикой и на радаре. Активация стелса маскировала метку и тепловое излучение, искра оставляла бы незначительный след радиации, если бы дело происходило не на Кибертроне, а на корабле органиков или каком-нибудь астероиде. Но чем больше мехов прошло здесь за последнее время, тем лучше Мираж замаскируется.       Джазз выпрямился, встряхнул плечами.       – Уже сбежал? – насмешливо спросил он в пустоту, не поворачивая головы.       Мираж неслышно переступил на несколько шагов в сторону. Вытащил из сабспейса пистолет, медленно, неуверенно навел его на шлем. Все звуки приглушены – немыслимо, чтобы стелсера можно было обнаружить по топоту или гудению вентиляции, – так что Джазз не знал, что ему целятся в затылок.       Можно все разрешить одним выстрелом. Мучительные подозрения и приступы паники больше не повторятся. За местью последует наказание, но зато кошмар закончится. Он больше не будет лежать вместо перезарядки с включенной оптикой и ждать нападения. Ходить по коридорам базы в страхе, что шеф разведки прижмет его к стене и попробует снова.       Хорошо спланированное убийство нужно проворачивать не на ринге. Многие знают, что они тренируются, Мираж станет очевидным подозреваемым. Никто не поймет, почему он это сделал, скорее всего, автоботы посетуют, что пригрели шпиона. Придется бежать. Бежать некуда, но терпеть дальше – невыносимо.       Но Мираж и не планировал стрелять Джаззу в спину! Просто только что он вдруг обнаружил, что спустя столько ворнов они поменялись местами, и наконец-то Джазз – жертва, а Мираж – невидимый мех, который может сделать с ним что угодно. Никогда он не представлял себя в такой роли! Пальцы сжали рукоять пистолета.       Он… он устал бояться, одергивать себя каждый клик, гадать, что будет завтра. Устал ненавидеть Джазза. Мираж никогда не давал выход ненависти, поэтому не предполагал, что почувствует, если нажмет на спусковой крючок. Он будет отмщен, если выстрелит? Ему станет легче?       Автоботы останутся без всех своих тайн – и их координатора. Столько важных деталей в этой голове, мелочей… Столько того, что никто больше не знает. Агенты, засланные к десептиконам, шифры, данные, пароли… Праул наверняка сможет собрать что-то по крупицам. У автоботов должна быть какая-то подстраховка. Но на время смерть Джазза парализует их…       «Ты несешь ответственность за тех, кто может пострадать от твоих действий». Праул выразился как-то так, когда назначал его в разведку.       Если он не выстрелит сейчас, возможно, не решится уже никогда. Он убивал турболис на охоте, и только; но это иное. Едва он начнет анализировать чуть глубже, то увидит, как это низко, и жалко, и недостойно. И агония продолжится, шланги будут скручиваться вокруг своей оси при виде Джазза каждый раз, и он никогда не отомстит.       Выстрелить и сбежать. Неужели избавление того не стоит?!       Ворота в тренировочный зал поднялись. Мираж убрал пистолет с досадой, но и с тенью облегчения тоже. Он вышел из стелса, обернувшийся Джазз ухмыльнулся и махнул рукой:       – А, вот ты где! И чего ждал-то? Пользуйся моментом!       Он насмехается, и жаль, что уже поздно стрелять. В проеме появился Оптимус и в обычной дружеской манере, в которой общался с подчиненными, приветственно поднял руку. Торжественно салютовать лидеру среди автоботов было не принято, так что Мираж вежливо кивнул, пряча за спиной вновь сжавшиеся кулаки.       «Пользуйся моментом»? Стоило. О, шлак, стоило.       – Хорошо, что вы оба здесь, – сказал Прайм. – Я хотел с вами поговорить.              – Клиффджампер считает, что десептиконы не смогут переместить лагерь быстро, – Праул повернул голографическую карту, приближая интересующий участок к той стороне стола, с которой стояли Джазз и Мираж. – Они проводят какие-то разработки под ним и не бросят все из-за одного сбежавшего пленника.       Джазз спросил, небрежно потягиваясь, как на разминке:       – Усилят оборону?       – Должны. Но информации о передислокации войск мы пока не получали. Десептиконы не запрашивали подкрепление.       – Боятся Мегатрону сказать, что упустили автобота, – хмыкнул Джазз. – Он же им шланги на шестерни накрутит.       – Клиффджампер слышал, что на базе есть шестирежимники, – добавил Оптимус Прайм. В кабинете были только они четверо, даже самого Клиффджампера не пригласили. Должно быть, ему не полагалось знать детали грядущей операции, хотя она и составлялась с опорой на его доклад. – Кто именно, сколько – он не знает, об этом болтали солдаты, без подробностей. Если один из генералов Мегатрона…       – М-да, горячая получится драка.       Праул увеличил квадрат, в котором располагался десептиконский лагерь. От сканирования со спутников его защищал купол, блокирующий сигналы, но очертания более-менее можно было разобрать.       – Мы хотим перед штурмом собрать больше информации. И нужно отключить оборонные орудия. Клиффджампер упоминал о стационарных пушках по периметру, питающихся от того, что внизу, – он подсветил пять лиловых точек. – Это примерное расположение. Что за технология, неизвестно, но десептиконы ей очень хвалились. Говорили, выстрелом из такой пушки можно дезинтегрировать врага. Клиффджампер должен был стать героем этой демонстрации, но, к счастью, сбежал.       Мираж смотрел сквозь карту – на просвечивающий пол, на ноги Джазза, на расхаживающего Праула. Внимание рассеивалось, но бороться с волнением не получалось. За несколько бриймов до этого совещания он чуть не лишил разведку автоботов начальника. Он сходит с ума.       – Не думаю, что кто-то кроме тебя справится с этим заданием, Мираж, – произнес Прайм.       Он медленно поднял взгляд. Пока что ему поручали не очень сложные дела. Он выяснял, что происходит на фронте со стороны десептиконов, прикидывал их численность и вооружение. Даже до диверсий ни разу не доходило – он так и не понял, их не доверяют именно ему или автоботы в целом против нечестных приемов. Проникновение в хорошо охраняемый лагерь с дезинтегрирующими пушками по периметру – другой уровень сложности. Он не испугался, он готовился встречаться с опасностью, но немного удивился внезапности, с которой ставки выросли.       – Ну, это да, – согласился Джазз. – Я бы в эту дыру без стелса не сунулся. Но и без прикрытия – тоже.       – Большой отряд – это большой риск, – заметил Праул. – Мы могли бы…       – Да зачем большой? Я прикрою, – Джазз обернулся. – Что думаешь, Мираж? Готов к жаркой вылазке вдвоем, а?       Спина невольно сама собой распрямилась до неестественного напряжения тяжей внутри, до скрипа сервоприводов у пояса. Джазз всегда подбирает слова, которые ранят. Специально или нет, он толкает Миража в прошлое каждый раз, когда заговаривает с ним.       – Да, – ровно, негромко ответил он.       Пусть все думают, что он взвешивал за и против, ведь автоботы до сих пор не отправляли никого силком на смертельно опасные миссии. На самом деле он гнал прочь совсем другие реплики, произнесенные этим же голосом, издевательски насмешливо. «Будет круто, увидишь».       Праул кивнул.       – Мы мобилизуемся и будем ждать сигнала. Разместимся по ту сторону склона, нам понадобится кликов двадцать, чтобы подойти. Не нужно рисковать и лезть слишком далеко. Если получится отключить хотя бы два орудия, мы уже сможем проникнуть в лагерь.       – Программа-минимум. Ага, ясно, – отозвался Джазз.       На первые миссии Мираж тоже отправлялся с ним, но тогда они ненадолго покидали своих. Автоботы оставались где-то неподалеку, а тут… Как долго придется терпеть его рядом? Нужно будет… планировать что-то на месте. Сотрудничать. Импровизировать. Когда поблизости Джазз, он не может даже нормально выслушать брифинг! В шлангах изредка булькало топливо, а ведь перед тренировкой он не стал заправляться, чтобы прошлая история не повторилась. Ехать на задание с пустыми баками – плохая идея.       Нужно было сбежать с Кибертрона, как и поступили самые умные его знакомые. Пусть бы и к органикам, прятаться. Частные корабли стоили состояния, но у Миража состояние было, оно у него до сих пор есть… нет только транспорта. Автоботы и десептиконы давно воюют и в космосе тоже.       Он не сбежал, потому что считал это неправильным. Потому что собирался побороться за мир на Кибертроне. И вот, он готов поступиться любыми принципами. Он снова жалок.       – Спасибо, – сказал Прайм так мягко и уверенно, как только он умел.       Общий фон сигналов немного усилился – похоже, в помещении кто-то обменивался личными сообщениями. Мираж умел регистрировать это, но не мог подслушать. Он не сомневался, что общаются Джазз и Праул, Прайм до открытого пренебрежения точно не опустится. Они обсуждают что-то, что Мираж не должен слышать, верно? Автоботы не до конца верят в его лояльность? Сомневаются в его подготовке?       У них есть все причины. Праул не знает главного: это Мираж не может доверять Джаззу, а не наоборот. Как это повлияет на дело – боялся представить даже он.       – Не сливай, короче, – напоследок фыркнул Джазз вслух, все еще глядя на Праула. – Если там будет Сиксшот, вы это поймете по тому, как резво мы вылетим с коновской базы! – и, присвистнув, пальцем прочертил в воздухе высокую дугу.