Не говори со мной

      У Джазза не было встроенного стелс-генератора, но если он не хотел, чтобы его заметили, то будто растворялся в воздухе. Когда они разделялись, лишь постоянная настороженность заставляла Миража помнить, что он где-то рядом. Его не почувствовать, не услышать – почти как самого Миража.       Ездить вокруг лагеря десептиконов опасно даже в стелсе. В альтмоде выделяется больше тепла, двигатель вибрирует мощнее, шины шуршат громче. Поэтому Мираж всегда перемещался медленно, следя за тем, куда ступает, и внимательно осматривая местность.       Порода под ногами слоилась и шла трещинами, металл казался старым, будто вырезанным из глубины горной гряды. Здесь и правда могли быть горы раньше – война изменила рельеф планеты. Глубоких прорех, ведущих к ядру Кибертрона, стало больше. Трещины не были горячими и не светились; что бы ни сдвинуло плиты, активность внизу почти угасла. Остался только источник непосредственно под вражеской базой.       Мираж определял глубину провалов неточно – где-то они были всего метров тридцать, а иногда дальности его радара не хватало, чтобы нашарить дно. Десептиконы будто бы разбили лагерь на огромной расползающейся металлической сетке. Она прогнулась под тяжестью их ангаров и башен, окруженной гулом станции в самом центре, надстроенных над дырявой поверхностью плацов и взлетных полос. Клиффджампер был прав, такой лагерь не бросишь. Его будешь оборонять до последнего. Что-то важное пряталось под истонченной поверхностью, десептиконы нашли его – и запитали орудия по периметру. А возможно, и что-то еще.       Мираж подтвердил наблюдения Клиффджампера: пять вышек с орудиями, каждое – гигантское, сравнимое с корабельными пушками, а не с обычными мобильными установками. Управление осуществлялось не автоматически – на вышках Мираж видел дежурящих десептиконов. Двое – на каждой. Лучшая защита от взлома – личный контроль, тут не поспоришь.       Он вернулся к Джаззу – и некоторое время молча сидел напротив него, невидимый, на расстоянии нескольких шагов. Джазз не выглядел расхлябанным, как обычно на базе, среди своих, но чему-то ухмылялся. Водил пальцем по подбородку. Мираж невольно мысленно сравнивал то, что видит прямо сейчас, с сохранившимися воспоминаниями, достроенными и визуализированными. Джазз подходил по всем параметрам. Не только голос – манера говорить, вес корпуса, габариты, конструкция капота.       Что именно произошло, тогда, в Нионе? Дикая случайность – или одно из многих преступлений? Ломал ли Джазз других, помнил ли его кто-то еще не в роли всеобщего приятеля и развязного шутника? Его место среди автоботов развязывает ему руки для шантажа, или он со всеми ведет себя так, будто ничего и никогда не было? Мираж чувствовал себя полным идиотом, не зная, может ли себе верить. А главное, пытке конца не видно.       – Командир действительно Сиксшот, – сказал он.       Джазз едва заметно вздрогнул от неожиданности, когда Мираж возник перед ним из воздуха. Но уже наноклик спустя он восхищенно подался вперед:       – Ты потрясающий! – Мираж мгновенно отстранился. – Что еще? – поторопил Джазз.       – Кхм… – пришлось подавить пульсацию взбесившейся в панике искры. – Я нашел уязвимость в их обороне. Из этой пушки можно прицелиться сразу в две, там и там, – он направил большую часть ресурсов на контроль сервоприводов, чтобы рука не дрогнула, пока он указывает направление. – Хотя до второй достреливает едва-едва, – Джазз перебрался к нему ближе, следя за пальцем, движущимся над маленькой голографической картой. Мираж прижал свободную руку к баку и сосредоточился, нормализуя давление внутри. – П-проблема в том, что вокруг каждой – защитное поле. Я не знаю, спасает ли оно от дезинтеграции, но на месте десептиконов я бы это предусмотрел. Отключить поле можно вручную, перекрыв питание у основания башни, но тогда включится тревога.       Мираж скинул Джаззу характеристики, которые удалось получить с помощью удаленного сканирования. Подключаться он ни к чему на территории лагеря не стал, чтобы не волновать десептиконских безопасников случайными сбоями. Внимательные специалисты не купятся на обманку.       – Чтобы у наших был простор для нападения, надо отрубить хотя бы две. А лучше – три, – Джазз побарабанил пальцами по колену. – Придется разделиться.       – Я могу проникнуть на вышку и вырубить дозорных, это даст нам пару кликов. Если ты в этот момент отключишь поле другой пушки, я выстрелю в нее. Испытаем, как она работает, и уничтожим одно орудие.       – А ты сечешь. Но защиту второй мы уже не вырубим, – заметил Джазз. – И еще там Сиксшот, ты сказал. Вот уж кого я бы не стал звать на вечеринку! Нужно разобраться с орудиями до того, как он выйдет поиграть.       – Он не на базе, но когда вернется, один ли будет, узнать не удалось. Нужно атаковать сейчас, – ответил Мираж. Ему хотелось разделаться с миссией побыстрее, а еще: план, который он составил, подразумевал, что они с Джаззом почти не действуют бок о бок. Пережить несколько кликов синхронности он готов, но – на расстоянии. – Я меткий стрелок, если ты не забыл. Главное – успеть сбить второе орудие и вызвать Айронхайда.       Угловатый визор сверкал так близко, что непросто было усидеть на месте, однако скакать туда-сюда в укрытии рядом с врагами – плохая идея. Мираж собрал все силы, чтобы не шевелиться.       – Мне придется быть шустрым, понял тебя, – согласился Джазз. Он, кажется, был совсем не против, что Мираж обозначает план действий, а не он.       – Внутри много помех. Из-за станции, я думаю. Я засек мехов тридцать, включая авиацию, но число неточное, метки то двоятся, то исчезают. Зато, когда окажемся на территории лагеря, десептиконам тоже будет сложно нас отследить.       – Ты будешь на самой уязвимой позиции, – Джазз протянул руку. С чего он… ладонь легла Миражу на предплечье. Слишком сильно. Слишком… ощутимо. – Уверен?       Зачем же лезть вплотную? Джазз склонился неприлично близко, сжал пальцы. Мираж страдальчески скривился.       – Займемся делом, – выдавил он.       Джазз кивнул и хлопнул его по броне, отстраняясь:       – Отлично! Работаем.              Десептиконы обвешивают себя оружием, но оно не спасает от удара шокера с близкого расстояния. Более того, чем объемнее навороты, тем проще вырубить – ясно, где до нейросети добраться легче всего. Вот и два дозорных упали, не пикнув, когда стелсер загнал им обоим тонкие электроды под броню.       Надежнее всего – бить по шее сзади, в то место, где нейроствол подключается к мозговому модулю. Но если до головы не дотянуться, основания апгрейдов тоже уязвимы. Этому приему научил его Джазз. Миражу не нравился момент, когда приходится касаться чужого корпуса, надеясь, что попадешь в нужный узел. Он предпочитал стрелять из надежного укрытия. Однако план не сработал бы, исполняй он более привычную роль снайпера.       Мираж переступил через оффлайновые корпуса и приблизился к пушке. Огляделся, удостоверяясь, что не ошибся, пока наблюдал издали. Управление было продублировано на случай любой ситуации: можно наводиться вручную, можно транслировать координаты напрямую. Мираж положил руки на рычаги, параллельно сканируя терминал. Он не был хакером, но навскидку полагал, что поворот пушки не включит тревогу. Десептиконы порой вертели ими просто так, от скуки.       Чтобы его не заметили невооруженным взглядом, он не выходил из стелса. Помехи играли на руку не только десептиконам; Мираж тоже мог не засечь врага поблизости, а еще – не знал точно, где сейчас Джазз. Пришлось поискать его, пользуясь ручной системой наведения. Мираж старался не торопиться и почти не нервничал. На заданиях он особенно четко осознавал, что очевидный риск устраивает его. Он понимал, чем может обернуться работа в разведке, когда предложил свои услуги. Бегать по базе автоботов от своего шефа – вот на что он не подписывался.       Джазза он заметил у основания соседней вышки. Пронаблюдал за тем, как он мастерски спрятался от патруля, как почти взлетел по отвесному склону вздыбленной породы, когда одному из десептиконов понадобилось вернуться и подобрать что-то. Глубоко на территорию лагеря без стелса не забраться, но та позиция, что Джазз занял, для диверсии подходила идеально. Они договорились не общаться на личной частоте, так что следующий этап был особенно рискованным. Мираж наведется и выйдет из стелса. Джазз увидит его и обрубит питание щита. Сложно и опасно.       И он уже готов. А Мираж все смотрел и смотрел. Перекрестье прицела подсвечивало Джазза на маленьком экране. Неужели эта пушка и правда дезинтегрирует? Бесследно? Раз – и…       Он не справится один. Но взятие этого лагеря – не вопрос жизни и смерти, по крайней мере, пока. Случайно подвернувшаяся автоботам цель, без которой они обойдутся, если Мираж провалит миссию. Если десептиконы убьют Джазза, а он вернется к своим, расскажет, что случилось, продолжит служить… Больше не будет призрака из Ниона. Не придется уворачиваться от прикосновений, которые ему отвратительны, и слушать голос, при звуках которого топливо поднимается к шлюзу. Он устал паниковать и жалеть себя. И вот уже второй раз у него есть шанс положить конец паранойе и безумию, только на этот раз Мираж сможет остаться.       Джазз смотрел на вышку. Мираж – в его визор, пойманный установленной на пушке камерой. Тянуть нельзя, так ведь? Кто-нибудь заметит. Вызовет идиотов, что валяются под ногами, и выяснит, что никто не присматривает за орудием. Взвоют сирены. Лагерь поднимется по тревоге.       Чтобы выстрелить, он должен быть уверен, так? На экранчике Джазз вздернул голову и резко вжался в подножие пушки. Мираж слишком сосредоточился, сжимая рычаги, чтобы анализировать другие сигналы. Он опознал в том, как Джазз подобрался, страх, и мелькнула мысль, что он понял. Просчитал, куда направлен прицел. Теперь он боится. Он боится, потому что знает, что заслужил...       Джазз быстро-быстро покачал головой. Повел плечом, отклоняясь назад, но так, чтобы не издать лишнего шума и не отбросить подозрительную тень.       У Миража оставался еще шанс заодно уничтожить и орудие. Он успеет навестись снова, главное, чтобы Джазз перерезал питание. Мираж вышел из стелса, как было запланировано, не отрывая взгляда от экрана. Поднял руку, чтобы Джазз за массивной установкой точно увидел его ладонь. Он поступит сообразно плану, верно? Сделает то, что должен.       Джазз медлил. Миража отвлекло рычание сбоку, низкое и гулкое. Он успел заметить светлое пятно в движении – и целиться резко стало некогда. Огромный киберзверь – мощная челюсть, крылья вразлет за спиной, белые когтистые лапы – прыгнул на него с противоположного края вышки, столкнув с дороги корпуса десептиконов. Один ударился об ограждение, другой полетел вниз. Мираж в панике выстрелил, не глядя и тем более не целясь, пальцы сами впились в спусковые кнопки. Раздался взрыв, но вспышки не было. Мираж спохватился и активировал стелс-генератор, но тут звероформер задел его лапой, сбил с ног.       Мираж откатился, но зверь услышал, где он, и подтянул к себе, скребя лапой по честплейту. Если бы не крылья, он напоминал бы киберволка, только очень большого. Взгляд был умным, немного презрительным, но куда сильнее – раздраженным… Сиксшот. Цветовой паттерн тоже совпадает: лиловый, бирюзовый, белый. Шлак, Мираж слышал, что у него есть зверомод, но еще не видел в действии. Бесшумный, очень чувствительные датчики – идеально, чтобы подкрасться к разведчику, несмотря на габариты.       На самом деле Мираж не восхищался. Он паниковал.       Сиксшот поддел его когтями – и повредил питание стелс-генератора. Замерцав, Мираж снова стал видимым. Взгляд Сиксшота говорил, что ему интересно, а пасть – что он может движением челюстей отделить голову от нейроствола. Мираж увидел за его крылом черное облако на месте вышки и подумал, что десептиконы слишком быстро узнали о стелсере во вражеских рядах. Скорее всего, эта информация уже скоро устареет.       Когда Сиксшот вернулся? Джазз видел его и пытался предупредить? Мираж так увлекся фантазиями об убийстве, что…       Записываться в автоботы безусловно было очень плохой идеей. Теперь Мираж точно не доживет до мирного будущего.       Сиксшот трансформировался. Миража он отбросил – по сравнению с ним автобот-гонщик был маленьким и легким. От падения с вышки вентиляция перестала работать на несколько нанокликов, а процессор перегрузило ошибками – не удавалось получить сигналы от конечностей. Мираж отполз назад от расщелины, рядом с которой оказался. Сиксшот распорол ему шины, и теперь он терся дисками о металл.       Пушка и правда оказалась дезинтегрирующей. Вышка исчезла вместе с Джаззом, превратившись в горстку черно-серого пепла, который потихоньку уносило ветром. Десептиконы взлетали по тревоге.       Трансформация Сиксшота продолжалась дольше, чем у двухрежимных мехов, так что у Миража было время посмаковать наноклики перед смертью. Вскоре истребитель с бирюзовым фюзеляжем расправил белые крылья.       Стелсер, может, и заинтересовал его, но ненадолго. Он зол из-за пушки и вот-вот расстреляет Миража с воздуха. Стелс-генератор они смогут изучить, свинтив его с дезактива.       Очередь прошла близко, ослепив оптосенсоры, но не ранив. Миража с линии огня отбросила черная тень, метнувшаяся из небольшого котлована, что остался на месте уничтоженной вышки. Мелкие обломки процарапали оптику, пока он катился в сторону. Джазза он не сразу узнал – да и не успел бы ни помочь ему, ни воспротивиться внезапным тяжелым объятиям, с которыми на него накинулись. Джазз подхватил его и бросил в расщелину, ту самую, в которую Мираж так старался не упасть. А потом – прыгнул следом, не позволяя дезориентированному Миражу провалиться ниже, и потащил его куда-то в глубь неровного тоннеля между слоями породы.       Сверху доносились яростные всплески разбивающейся о металл энергии. После падения и с перебитыми цепями, Мираж едва понимал, что происходит и почему вокруг так темно. Гироскопы запоздало подсказали ему, что его все еще волочат, а он едва переступает ногами. Джазз протащил его дальше, снова куда-то толкнул, ничего не говоря, быстро и уверенно, словно ползал под этим лагерем полжизни. Сверху на них сыпалась пыль, под коленями дрожали тонкие листы, из которых здесь состояла порода. Вскоре они оказались в таком тесном закутке, что оставалось только ползти.       Выстрелы, сирены и грохот танковых гусениц слышались приглушенно. Джазз с шумом продул вентиляцию, пепел осел вокруг него, корпус местами побелел.       Как он выжил?! Как хорошо, что он выжил!.. Нет!       Мираж отпрянул, ударился смятым спойлером о слоистую колонну за спиной и вскрикнул. Джазз строго взглянул на него.       Он знает. Знает, что Мираж хотел его убить, знает, почему, а теперь они один на один, и рядом нет автоботов, среди которых можно спрятаться, и никто не узнает, если…       – Нет! – выкрикнул он, когда Джазз перевалился на другой бок и сгруппировался, подтягиваясь ближе к нему. – Н-назад! Нет! Не при…       – Замолчи! – измазанный визор сверкнул очень близко. – Замолчи, или мы тут умрем!       Мираж затряс головой и попробовал сесть. Под рукой не оказалось опоры, и он чуть не свалился в черноту, конца которой сканеры не видели. Они с Джаззом застряли в лабиринте хлюпких узеньких лазов на островке, сформированном из шатких металлоконструкций истощенной кибертронской породы. Отсюда не сбежать.       Джазз поймал его за пояс и резко потянул на себя.       – Не смей! Не смей! – завопил Мираж, отбиваясь.       Злой оскал сопровождался глухим рычанием. Джазз прижал его и схватил за горло, заставил выгнуть шею. Мираж заерзал, попробовал пнуть его коленом, выщелкнул электроды из пальцев… но Джазз по-прежнему был сильнее. Он перехватил руку, забросил ее Миражу за спину, налег сверху так, что колесная стойка изогнулась. Деформированный спойлер взорвался болью в месте перелома.       Пальцы вонзились в проводку на горле. Мираж дергал головой. В прошлый раз было так же больно, Джазз лишил его оптики и голоса, вот и сейчас… Вокалайзер отрубился от резкого скачка напряжения. Мираж застыл, всем корпусом ощущая навалившуюся тяжесть Джазза и его судорожно стучащую вентиляцию.       – Голос вернется, – раздался шепот над аудиодатчиком. Джазз не слезал и не отпускал его. – Держи себя в руках. Что на тебя нашло, фраг, ты чокнутый?       Сквозь сжатые губы просочилась розовая струйка. Мираж смотрел на Джазза в упор и вздрагивал, но больше не пытался ни уползти, ни перевернуться. Предупреждение о сбросе вылезло поверх всех остальных и закрыло картинку с видеопотока, так что фактически он ослеп – пусть и иначе, чем в прошлый раз.       Джазз осторожно перенес вес на свои руки, перегруппировался в тесном пространстве и пригнулся рядом, опираясь на локти.       – Ответь мне, – все так же тихо прошептал он. Канал был открыт, хотя обмениваться сообщениями, когда вас разыскивают взбешенные десептиконы, было опаснее, чем просто говорить тихо.       Мираж молча смотрел в одну точку. Джазз выругался, перевернул его на бок, заставил открыть рот. Когда он надавил на подбородок, Мираж всхлипнул шлюзом, втягивая топливо, но все собрать не получилось. Остатки вылились практически на подставленные пальцы, Джазз отдернул их, а Мираж скорчился, насколько получилось, и неслышно застонал.       Он не мог отбиться. Не мог себя защитить.       – Довольно, – бросил Джазз и исчез из поля зрения.       Хотелось завыть, но не получалось.       Отчасти Мираж уже тогда понимал, что вскоре – сквозь жгучий стыд – будет благодарен Джаззу за это.              Долгое время они лежали в тишине, каждый – на своем маленьком клочке пространства. Вокруг них подземную пещеру прошивали тонкие колонны с острыми гранями. Края при каждом неосторожном движении осыпались в бездну.       Джазз отправил одну зашифрованную передачу Айронхайду: операция провалилась, уничтожено только одно орудие, зато задействован разъяренный Сиксшот, а пушки по периметру и правда уничтожат кого угодно. Он пообещал, что они с Миражом выждут и отступят, велел не лезть, а потом связь пришлось прервать – их могли запеленговать.       Десептиконы искали их повсюду. Не нужно было даже сканировать ничего, чтобы это знать: Сиксшот не поверил бы, что автоботы совершили самоубийство, прыгнув в расщелину.       Вокалайзер вскоре заработал. Мираж успел подавить приступ паники к тому времени. Он осознавал, что глупо было бояться изнасилования в той ситуации, в которой они с Джаззом оказались. Глупо было кричать на меха, который спас ему жизнь. И еще глупее было целиться в своего начальника из дезинтегрирующей пушки.       Он лежал рядом с лужей слитого топлива и пытался понять, стоит ли извиниться.       Что если он был не прав с самого начала? Вдруг в Нионе на него напал не Джазз? Ведь не может быть, чтобы он так и не вспомнил, не понял и не дал понять Миражу, не изменил поведение! Ни смешков, ни раскаяния, ни подлости… ничего.       Мираж прокручивал сцену, в которой Джазза разложило бы на молекулы из-за его неконтролируемой и ничем не подтвержденной ненависти. Вспоминал Нион, хватку на горле, пальцы, давившие на шланги. Да, Джазз применил тот же прием здесь, но он не такой уж сложный. Мираж сам мог бы провернуть такое с мехом, которого понадобилось бы лишить голоса.       Слишком много противоречий для одной фобии.       По крайней мере, больше Джазз Миража не трогал. Он отключил большую часть энергоемких процессов и неподвижно полулежал в стороне. Десептиконы в своих розысках спускались в расщелину, но не забрались так глубоко – пожалуй, габариты им и не позволили бы. Они сканировали местность, громко жаловались на то, как барахлят приборы, а автоботы, притаившись, слушали их ворчание.       Так они с Джаззом провели два орна в тишине, неподвижности – а Мираж еще и под грузом вины. Что он мог сказать? «Я не выстрелил бы»? «Мне жаль»?       Первой фразой, произнесенной вслух, стал вопрос:       – Стелс заработал?       Задал его Джазз ни с того ни с сего, безо всякой привязки к тому, что доносилось – сквозь искажения и с глухим эхом – снаружи. Как только десептиконы поняли, что автоботы или умерли, или смылись, но как бы то ни было – их не найти, они усилили патрули. Теперь гусеницы чаще выбивали мелкую крошку на головы спрятавшихся диверсантов. Ничего особенного не случилось, и все же Джазз спросил.       Нужно было ответить. Мираж поднял взгляд. Джазз стер пепел с визора, но в остальном оттенки его брони были градациями серого, как у мертвеца. Смотрел он прямо перед собой.       – Да.       Почти сразу, как только основные процессы саморемонта завершились, энергопотребление снизилось, и Мираж запитал генератор вместо систем наведения, решив, что прицельная стрельба не понадобится ему, пока он сидит в трещине. Так что он мог уйти в стелс уже орн как, не меньше, однако не осмеливался предлагать побег. Вообще – заговаривать с Джаззом. Он чувствовал, что лишился морального права подавать голос после того, как устроил истерику.       – Тогда слушай меня. Следуй моим указаниям слово в слово. Без фокусов. И мы, может быть, выберемся, – Джазз перевернулся на колени и плавно пополз назад. Мерцающий излом визора светил Миражу из темноты, в которой Джазз постепенно исчезал. – Приказ ясен?       – Да.       Едва ли требовалось больше слов.       – Тогда следуй за мной.       Голос Джазза не отражал никаких эмоций: ни злости, ни насмешки, ни даже раздражения. Мираж еще не слышал, чтобы он говорил так, и эта манера речи точно не имела ничего общего с тем, как болтал насильник из Ниона.       Похоже, он и правда облажался.              Все изменилось, когда они вернулись на базу автоботов. Вернее, все стало как прежде. Джазз вновь превратился в громкого, улыбчивого меха и заговорил в обычной нестерпимой манере. Он хватал всех за руки, влезая в личное пространство, словно закадычный друг; комично изображал Сиксшота, чуть ли не вставая на четвереньки, драматично рассказывал про дезинтеграцию, которую лицезрел ближе, чем хотел бы. Ни слова не прозвучало о том, что Мираж целился в него, что Мираж подставил Сиксшоту спину, что чуть не убил их обоих в тоннелях под лагерем.       Возвращению выживших товарищей автоботы радовались, даже если недолюбливали кого-то, поэтому Мираж получил не меньше поздравлений, чем Джазз. Клиффджампер заглядывал спросить, как он себя чувствует, как будто они по-прежнему друзья. С ним говорил Праул, расспрашивал о работе орудий, уточнял детали, пока Рэтчет не выпихнул его из медбэя. К нему заходил Оптимус Прайм. Он сказал, что талант Миража становиться невидимкой пока останется в тайне – десептиконы могут не верить, что он умер, но пусть надеются на это. Еще он сказал, что очень благодарен Миражу за смелость. Что не каждый даст отпор Сиксшоту, и нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть в неравной борьбе.       Все это намекало, что Джазз был не очень честен со ставкой в своем докладе.       Ползая под лагерем десептиконов, рискуя разбиться насмерть или выдать себя, вызвать случайное проседание породы или попросту глупо попасться, они, тем не менее, засекли координаты источника. Издали удалось сделать в режиме темновидения несколько снимков, на которых виднелись силуэты установленных десептиконами генераторов. Когда Мираж и Джазз добрались до них, то почти по всем параметрам ослепли. Осталась только оптика – ни сканеров, ни радара, ни даже аудиодатчиков; так сильно здесь фонило. Десептиконы работали в какой-то специальной броне, а над хлипкой породой к генераторам тянулись крепкие подмостки. Подсмотреть удалось немногое, картинка с оптосенсоров шла рябью, была мутной и ненадежной, и все же Джазз снял столько, сколько смог.       С точки зрения Уилджека, обнаруженный десептиконами источник был причиной слабости металла вокруг. Он сказал, что эта природная аномалия, возможно, подточила целую гору, прежде чем ее заключили в генераторы. Она продолжала разрушать местность и сейчас, только медленнее. Наверняка эффект затрагивал тех, кто работал на станции и рядом с ней, но когда это останавливало десептиконов? Они использовали свою находку, чтобы создать дезинтегрирующие лучи.       Путешествие по тесным непрочным тоннелям осталось позади. Тяжелое молчание, прерываемое редкими приказами, тоже. Джазз снова улыбался Миражу – без тени мрачных намеков, недовольства или ненависти, по крайней мере, когда кто-то был рядом. А кто-то всегда был рядом. За все время, проведенное в медбэе, наедине они больше не оказывались, и Мираж был этому рад.