Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      «Вечером, значит…»       Далак отошёл от двери кабинета, в котором вели спор магистр Аргус и наследник Венатори, и, задумчиво теребя широкий перстень на указательном пальце левой руки, спешно направился к себе на шестой этаж. Из окна рабочей каморки — а иначе маг её не называл, ибо это было помещение всего в двенадцать квадратных метров, половину из которых занимали шкаф, диван и рабочий стол — он выпустил синюю сферу, в которой чернокнижники получили указание следить за поместьем Корнелиуса, а конкретно — не допустить, чтобы братья нынешним вечером переступили порог Башни Совета. Шестью часами позднее ему пришёл ответ, что Максимус, несмотря на возникшие трудности, справился-таки с сорванной цепью и вернулся домой, хотя глава семейства встретил его далеко не с распростёртыми объятиями. Теперь дракон сидел в беседке в саду на заднем дворе, и Далак велел подопечным чернокнижникам быть готовыми. Особенно к тому, что, возможно, им придётся действовать без него.       Младший сын терпеливо ждал брата на улице. Так велел Корнелиус. После того, что произошло, того, что передал ему магистр Аргус и Брандт, мужчина пребывал в неописуемом гневе, и Магнус после короткого разговора с ним вылетел во двор, как фурия, взбешённый и взвинченный до пределов возможного.       — Магистр, скорее всего, обижен на тебя, — спокойно произнёс Максимус, уже в который раз дёрнув назад чересчур спешившего брата. От того разве что искры не летели в разные стороны. — Если я и нагрубил в тот раз главе Совета, то хотя бы извинился.       — А я не собираюсь, — огрызнулся Магнус. — Ты, может, и наловчился обходиться дипломатическими приёмами, а мне они как рыбная кость в горле. Я привык прямо высказывать мысли, и мне совершенно всё равно, как грубо они звучат. На правду не обижаются.       — А ты уверен, что это правда? Магистры лишь не показывают виду, а о чёрных магах догадались почти что в одно время со мной. Да и то я не сам это понял — «ViiNTaaS» подсказал.       — Это сейчас не имеет значения, и не пытайся меня уговорить. Я если и принесу свои извинения, то лишь тогда, когда Совет перестанет видеть в тебе исключительно зло и разглядит, наконец, человека.       — Нет, всё-таки не прав Корнелиус, — хмуро проговорил дракон, внезапно застыв посреди дороги. — Не я тебя таким сделал.       — Да, не ты, — согласился наследник Венатори, остановившись от брата в нескольких шагах. — И я отцу об этом не раз говорил. Только он отчего-то мне не верит. Или же ему, как и Совету, проще обвинить тебя, чем разобраться в причинах.       Магнус опять торопливо зашагал по частично высохшей тротуарной плитке, и дракон уже не пытался его догнать, а совсем наоборот: он сбавил темп и мечтательно задрал голову, чтобы насладиться показавшимся из-за туч звёздным небом.       — Глядя на эти звёзды, я вспоминаю Амелию в день твоей помолвки. Как будто снова смотрю на её диковинное платье. А ты в слепой ярости даже таких мелочей не замечаешь. Взгляни же!       Откуда-то сбоку налетел промозглый ветер, и собственные волосы несильно хлестнули огненного мага по лицу. Брат не ответил ему.       — Магнус, не смей меня игнорировать.       Он прибавил шагу, неохотно оторвавшись от созерцания тёмного полотна небес, и в считанные секунды нагнал спутника, который отчего-то заметно сократил ход. Главные ворота Башни уже виднелись в конце улицы, и Максимус думал, что это лишь подстегнёт распалённого гневом Магнуса. Но, вопреки ожиданиям, юноша только больше замедлялся, безуспешно нащупывая что-то у себя на шее, пока в конечном итоге под очередным резким порывом ветра не начал странным образом заваливаться набок.       — Эй, Магнус… Магнус!       Испуганный дракон дёрнулся вперёд, и наследник Венатори, окончательно потеряв координацию движений, упал брату на руки, точно сломанная кукла — такая же мраморно-белая и безвольная.       — Нет… Очнись, Магнус! Магнус! Очнись же!       Он похлопал его по щекам, но длинные ресницы дрогнули лишь от нового порыва холодного ветра. Юноша потерял сознание, и липкий страх охватил совершенно растерянного светловолосого мага, когда он выдернул из шеи Магнуса длинный тонкий шип.       «Лети в Башню! — ворвался в мысли дракона взволнованный голос меча. — Немедленно!»       Внушительные огненные крылья озарили пустую улицу ярким сиянием, затмив собой мягкий тёплый свет фонарей, но едва лишь дракон с ценной ношей оторвался от земли, витавшие в воздухе золотые светлячки вспыхнули синим пламенем, и, ослеплённый, Максимус рухнул обратно под тяжестью ловчей магической сети.        «RUTH!»       Чёрная магия в считанные секунды подавила собой стихийную мощь, и огненные крылья, вздрогнув несколько раз, с шипением исчезли, словно костёр, который залили водой. В отчаянных попытках избавиться от ловчей сети Максимус только терял драгоценные силы, и ловушка так ощутимо давила, что дракон едва не задыхался, пригвождённый к тротуарной плитке, — даже когда на него в десять лет упал мешок с мукой, он не чувствовал такой немыслимой тяжести, как теперь.       «ViiNTaaS, помоги мне… Порви цепь…»       «Не поможет. Магия поглощения раздавит тебя, если я сорву оковы».       «Но должен же быть… выход…»       Юноша обессиленно уронил голову; горячий воздух под сетью обжёг ему горло и нос, и боль при каждом вдохе отзывалась сотней разноцветных искр перед глазами. Ему казалось, что ещё немного — и вместо глотки у него будут одни кровавые ошмётки, но в ту же секунду кто-то развеял смертоносную ловушку, и пара приглушённых вскриков последовала за короткой яркой вспышкой.       — Я просил вас поймать их, а не убить!       Дракон приоткрыл глаза, удивлённый знакомым голосом с лёгкой хрипотцой. Сквозь туманную пелену перед глазами он с трудом разглядел пятерых человек в длинных чёрных мантиях: они стояли достаточно близко, и один из них, держа в руке нечто, похожее на трость, размашистым жестом указал на Максимуса.       — Я вам что, просто так указал на Донную улицу? Вы бы ещё у самых ворот на них напали! Что если магистры видели его пламя? А?! Бараны безмозглые…       «Точно… Далак. Странно, но я даже не удивлён…»       — Что встали, идиоты?! Время не ждёт!       Перепуганные чернокнижники засуетились и переложили каждого из братьев на разложенные на земле импровизированные носилки. Максимус только дёрнуться с них успел, как в шею ему вонзился длинный шип.       — Как знал, что нужно было взять два, — произнёс чёрный маг с необыкновенно мелодичным голосом, и от пронзительного взгляда его медовых глаз из-под капюшона дракона пробрало до самых костей. Он вдруг осознал, что среди врагов отсутствует шестой чернокнижник.       «Значит, и впрямь свободный…» — с лёгким удивлением подумал Максимус, и снотворное унесло его в страну Морфея в состоянии странного беспокойства.       Очнулся он от того, что ему плеснули в лицо ледяной водой из ржавого ведра. Первое, что удалось разглядеть, — это размытый пол под ногами: в глазах всё расплывалось, голова шла кругом до тошноты, а тело не слушалось. Кто-то снова загремел железным ведром, и в этот раз ледяным водопадом окатило юношу с головы до ног. Он весь промок до нитки, но разум это немного прояснило, и дракон увидел, что крепко привязан грязным швартовым канатом к толстому, частично прогнившему у основания деревянному столбу. Вокруг царила полутьма, и только несколько световых сфер висели чуть выше голов чернокнижников, которые сновали туда-сюда. Лишь один из них стоял на месте — до неприятия спокойный Далак, и Максимус яростно рванулся вперёд, увидев, что маг держал его брата за намотанные на кулак волосы.       — Отпусти его!!!       Дракон стиснул зубы, и вся его энергия поднялась из глубин ослабленного тела, но пламя не взметнулось под самый потолок. Ничего не произошло, и этот факт на несколько мгновений буквально парализовал испуганного юношу. Далак снисходительно улыбнулся.       — Бесполезно, Максимус. Тебя удерживает утраченная печать твоего народа, и снять её сможет только тот, кто поставил. А Ва́рран и пальцем не шевельнёт без моего приказа.       Далак бросил взгляд куда-то в темноту, и оттуда медленно, словно неохотно, лениво, вышел маг, от которого дракона бросило в холодный пот — этот молодой человек был едва ли не точной копией Константина, с которым ему довелось учиться в Академии магии, и отличали их лишь цвет глаз да возраст. Чернокнижник был, по меньшей мере, на пять лет старше Константина.       Меж тем Магнус, по ходу дела, тоже только недавно очнулся, потому что Далак резко осадил его, когда юноша начал в панике вырываться. Из-под манжеты перепачканной белой рубашки сверкнула на миг печать, сходная по действию с драконьей, и Максимус озлобленно сжал руки в кулаки — защищаться теперь было нечем. А в рукопашную против магии у братьев не было ни единого шанса.       — Что тебе нужно от нас? — прорычал сквозь зубы дракон и тут же с хрипом загнулся, получив удар в живот от стоявшего рядом чернокнижника.       — Молчание, — с нотками стали в голосе ответил Далак и грубо швырнул Магнуса под ноги подопечным. Тот и опомниться не успел, как один из магов аналогичным образом накрутил волосы пленника на свою кисть.       — Если ты о той старушке, за маской которой скрывался твой приспешник, то я не собираюсь об этом молчать!       — Мы оба не станем молчать, — вклинился Магнус, устремив на Далака взгляд загнанного в угол зверя, — о том, что сегодня было. Магистры узнают правду любой ценой!       — Так уж и любой?       Черноволосый предводитель чуть шевельнул указательным пальцем, и стоявший возле дракона чёрный маг выхватил из-за пояса длинный кнут. Гнетущую тишину разрезал пронзительный свист, и юноша не удержал болезненного вскрика, когда ему ударом рассекло кожу на щеке. Вниз к подбородку устремились крупные капли крови, и пока Магнус истерически бился в руках чернокнижников, Максимус только тихо рассмеялся.       — Зря стараешься. Даже если ты отрежешь мне язык, я передам сведения через меч. Убить меня ты не посмеешь, оружие моё уничтожить тебе не под силу, а за Магнуса тебя четвертуют. Или расщепят. Как уж Совет решит. Ты не сможешь списать всё это на героическую смерть в бою. А если и убьёшь меня, не забывай, как я связан с миром духов. Я тебя и оттуда достану так, что взвоешь. Иными словами, у тебя нет выбора, Далак, согласись со мной.       — Ты тоже, видимо, кое о чём забыл, — отозвался Далак и с усмешкой потёр руки в предвкушении занятного представления. У осталась припрятанной за пазухой пара гнусных козырей, и маг решил, что если уж идти, то идти до победного конца.       Он подошёл к подопечным, что удерживали Магнуса, и опустился перед юношей на одно колено, занеся ладонь над его лицом.       — Ты знаешь о чёрной магии многое и столь же много о ней не знаешь. Может быть, догадаешься, что я могу сейчас сотворить?       — Тут и догадываться нечего, — рыкнул Максимус, снова дёрнувшись вперёд. Он мельком встретился взглядом с напуганным, но решительно настроенным братом, и тот едва заметно мотнул головой — это значило «не вздумай сломаться». — Я осведомлён о внушении куда лучше, чем ты думаешь. И, поверь, даже если ты исправишь воспоминания, надолго чар не хватит. Я всё равно их развею рано или поздно.       — Возможно, но я не гарантирую, что, выйдя отсюда, ты дойдёшь до дома живым.       Эти слова Далака заставили дракона похолодеть от ужаса, но страшные догадки пронзили его сознание много позже, когда ослеплённого яркой вспышкой Магнуса чернокнижники начали методично избивать у него на глазах. Юноше даже развязали руки для большей забавы, и тот яростно отбивался, разбивая кулаки в кровь. В глазах его теплился огонёк надежды, и он сражался, как когда-то Спартак на жёлтой арене Колизея. И Далак, как Цезарь, взирал на это, позволив тени частично укрыть себя.       Обезумевший дракон трепыхался, тщетно пытаясь разорвать сковавший его движения грязный канат. Скомканный обрывок ткани, грубо втиснутый в рот, поглощал тот душераздирающий крик, который вырывался из груди светловолосого заклинателя, и оставался лишь вымученный стон; но и тот неизбежно тонул в общем хохоте, криках Магнуса, шорохе, грохоте и звуках от ударов и падений.        Дракон обессиленно уронил голову на грудь, когда Магнус после очередного удара упал и больше не поднялся. На наследника Венатори было жалко смотреть: из разбитой губы в двух местах, из носа и рассечённой брови сочилась кровь, изорванная одежда висела лоскутами, а кожа на костяшках пальцев была содранной до мяса. Сам Магнус лежал без сознания на полу, и предводитель чернокнижников резко выдернул изо рта младшего сына Корнелиуса искусанную ткань.        — А что дальше, Далак? — глухо спросил Максимус, не поднимая головы, на что маг в ответ ухватил дракона за подбородок, и юноша дёрнулся в испуге, заметив, как центр ладони мужчины начал стремительно наполняться ослепляющим светом.       — А дальше самое интересное.       Рука мага застыла перед лицом юного заклинателя, и белый луч пробил сознание, выхватив из памяти события последних часов. Секунда — и свет сменила собой непроглядная тьма, а когда дракон опять открыл… нет, разлепил глаза, то оказался лежащим в кустах на улице Святого Патрика. Было раннее утро.       «Что я здесь делаю?»       Оружие вместе с ножнами лежало в траве недалеко, и Максимус подполз к нему на коленях, держась рукой за буквально чугунную голову. Он ничего толком не слышал, в ушах сильно шумело, и потому юноша испытал глубокое изумление вперемешку с испугом, когда ему в спину воткнулся наконечник копья. Он медленно обернулся.       — Харман?..       Предводитель отряда был в неописуемом гневе, судя по выражению его лица, и маги, что окружили дракона плотным кольцом, крепко сжимали рукояти мечей, готовые в любой момент выхватить оружие из ножен.       — Вставай, — жёстким голосом произнёс голубоглазый мужчина, и, когда Максимус послушно поднялся на дрожащих ногах, сверкавший сталью наконечник копья упёрся дракону в шею. — Магистры ждут тебя. А посмеешь бежать, — добавил маг более сурово, — я убью тебя на месте, не раздумывая.       И синяя молния змеёй обвила оружие Хармана, вспыхнув десятком искр у самой глотки.