Глава 39. Подготовка
13 февраля 2026 г., 19:10
Спустившись утром к завтраку, Максимус буквально остолбенел, когда Мара на глазах у всех подошла к нему и уверенно протянула руку.
— Довольно размолвок. Я знаю, что тебя это тоже беспокоит.
На кухне повисла гробовая тишина — на Максимуса уставились шесть пар глаз, считая Витарра, который чувствовал себя вполне неплохо, хоть и был ещё слаб.
Мара терпеливо ждала, не опуская спокойного внимательного взгляда.
— Вот так, значит? — негромко проговорил дракон, с трудом скрывая растерянность, и уставился на протянутую ладонь. Вспомнил, что ещё вчера окрестил подобный поступок камнем на шее, и мотнул головой, нервно подёрнув плечами.
— А что? Не вечно же мужчинам делать первый шаг. Тем более, пока бы ты решился, я наверняка бы успела состариться.
Мара говорила размеренно, открыто и проявляла невероятную для девушки выдержку, продолжая стоять с вытянутой рукой и совершенно ничем не выказывая даже самой малой доли недовольства. Дракон колебался, теребя край кармана на узких брюках, и девушка не торопила его с ответом.
«Что мешает мне?» — подумал Максимус с досадой, и Мара не дрогнула и не изменилась в лице, когда юноша после долгих размышлений ответил на её рукопожатие. Разве что в глазах у неё заплясали искорки счастья.
— Ты не слишком хорошо выглядишь, — заметил Витарр, когда Максимус уселся за стол и лениво воткнул вилку в кусок запечённого мяса. — Будто ночь не спал.
— Не спал, — отозвался дракон и поморщился, вспомнив о мыслях, что мучили его до самого рассвета. — Я подавлен, Витарр. Как будто упустил важную нить, по которой следовал всю жизнь.
Он отрезал небольшой кусок свинины и отправил его в рот. Некоторое время стояла тишина, прерываемая только стуком столовых приборов по тарелкам, но никто не нарушал мыслей юноши. Все терпеливо ждали.
— Мне не по себе от ощущения, — продолжил Максимус, — что это не я сейчас здесь, и что не со мной всё это происходит. Родная земля дала относительный покой моей душе, и я впервые почувствовал себя по-настоящему дома. Осталось только поднять из руин дорогие сердцу стены и сделать Анну своей женой. И словно не было этих десяти лет страха и унижения. И брата, с которым мы были так близки… Как будто я только что проснулся от страшного сна и не могу вспомнить, почему я вообще оказался среди людей. Точно красивой девицей очарован, — наигранно засмеялся юный маг, — которая не даёт мне ступить за порог её спальни.
— Стало быть, просьбу родителей ты тоже забыл? — без единого упрёка в голосе спросил темноволосый, но глаза его сверкнули так, что юноше стало неловко.
— Нет, не забыл, правда, теперь не уверен, что в этом ещё есть какой-то смысл.
— Да уж, Максимус, — покачала головой Терна, — Довагол и правда помутил твой рассудок. Поверить не могу, что ты смирился с позорным изгнанием, которого не заслужил.
— Отомстить Далаку за то, что он сотворил со мной и Магнусом, — это одно, — вскинулся в ответ дракон, — а расстелиться опять перед людьми, чьи предрассудки что алмазная стена, — это совершенно другое. Даже если я оправдаю себя в их глазах, выведу вместе с вами этого чёртового мага на чистую воду, то мало что изменится. В их душах всё равно останется неприятный осадок, и я до конца дней буду видеть эту неприязнь, проскальзывающую через неумело созданную маску доброжелательности. Парум всегда будет для нас чужим, и если уж так вышло, то я намерен обойтись как-нибудь без людской признательности. Во всяком случае оправдаться перед братом и приёмной семьёй и просто жить дальше, пусть не в мире, как того хотели родители, но и не на грани окончательного истребления.
— Я понимаю, — примирительно улыбнулся Витарр и передал юноше чашку с горячим чаем. — Ты устал что-либо доказывать и хочешь, чтобы люди оставили в покое расу драконов и их законную землю. Вместе с тем лично меня мучит совесть, что наша история так и осталась полной немыслимой лжи. Как только Далак поплатится за свои злодеяния, я намерен отправиться за Грань и там кое-что раздобыть. Уверен, это «кое-что» у предков определённо есть.
— История расы? Утопия, — буркнул себе под нос Максимус, не понимая этой хитрой улыбки на лице сероглазого и совершенно не разделяя его завидного оптимизма. — Когда ты хочешь встретиться с этим паршивым мерзавцем?
— Нынешним вечером.
— Досадно, что ты делаешь всё в одиночку.
— Мне тоже, но вы ничем не поможете. Тебе путь в Парум закрыт, магам тоже, Терна — дух, от неё не будет пользы в магических делах.
— Пф-ф, неправда, — фыркнула Мара и встретилась взглядом с медовоглазым Варраном, чьи губы искривила самодовольная усмешка. — Шанк и Те́нги, может, и недостаточно сильны, но вот нас недооценивать не стоит.
— Особенно тебя, — криво улыбнулся Максимус, и Варран незаметно для всех сжал пальцы в кулак, заметив, какими взглядами обменялись его возлюбленная и дракон.
«Он определённо знает о ней что-то, чего не знает никто. И вроде ничего особенного, мало ли какие могли быть причины, но чувство какое-то… гнетущее».
— Не преувеличивай, — отмахнулась Мара. — Варран ничуть не хуже. Возьми нас с собой, Витарр. Покажем этому Далаку, что он самонадеянный индюк.
— Бери, — снова вмешался Максимус, откинувшись на спинку стула, — не пожалеешь. Насчёт него, — он кивнул на медовоглазого мага, — конечно, не уверен, а вот Мара точно не подведёт.
— За Варрана я ручаюсь, — твёрдо заявила девушка, скрестив руки на груди. — Полугода мне вполне хватило, чтобы узнать, на что он способен.
— Я рискую головой, между прочим, — проворчал Витарр и допил остатки остывшего чая. — Значит, выйдем на полчаса раньше. Я должен убедиться, что ваши слова — не бахвальство чересчур осмелевших детей.
Мара на миг поджала губы в обиде, но тут же снова вскинула голову с выражением непоколебимой решимости на лице.
— Договорились.
— Ну что, ты доволен? — не скрывая веселья, спросила Мара у тёмного дракона, когда они втроём миновали магический барьер Парума. Оба чернокнижника применили такое сильное заклинание слияния с воздухом, что Витарру стало не по себе, и он до сих пор косился на едва заметные туманные силуэты, шагавшие по бокам от него. Грязная дворовая собака даже ушами не повела, когда пробежала прямо сквозь тело Мары, но, несмотря ни на что, сероглазого неотступно преследовал страх разоблачения. Дракон никак не мог от него отвязаться, и его пальцы периодически тревожно подрагивали.
— Доволен буду, когда Далак войдёт в каморку и не увидит никого, кроме меня. А пока что я просто удивлён.
— Мог бы и похвалить, — буркнула девушка, но Витарр не ответил. Весь путь до места назначения троица провела в тяжёлом молчании.
«Не выдать бы себя ненароком…»
Дракон толкнул дверь в подпольное помещение и твёрдо шагнул через порог.
— Ну, здравствуй, Витарр.
Молодой человек оцепенел, застыв на краю маленькой лестницы из двух ступеней с выражением неподдельного страха на помертвевшем лице. Мара и Варран проскользнули мимо него и, сделав пару вальсовых движений, развели руками.
— Ты выглядишь невероятно глупо, — рассмеялась девушка, скрывшись в тени между тумбочкой и шкафом. Варран уселся на одинокий стул в дальнем углу.
— Здравствуй, Далак, — произнёс Витарр, совладав с накатившей паникой. Маг окинул его подозрительным взглядом.
— У тебя такое лицо, будто ты ожидал увидеть здесь кого-то другого, а не меня.
— Я ожидал, что увижу пустоту. Ты никогда не приходил раньше назначенного времени. Что случилось в этот раз?
Дракон закрыл дверь на ключ и спустился, присев за стол напротив Далака.
— Не знаю, — пожал плечами мужчина и негромко рассмеялся, — но твоя поистине комичная физиономия убедила меня, что я не зря так поступил.
— Давай оставим мою физиономию в покое, — едко откликнулся Витарр, и Далак, презрительно фыркнув, снова стал серьёзным, как прежде. — Что от меня требуется?
— Ничего, кроме того, о чём я уже говорил. Тебе следует закончить работу за тех четверых предателей. Я, правда, не знаю, что делать с финальным сражением. Кого вызывать-то?
— Духа-дракона, — не раздумывая, выпалил сероглазый, и мужчина крякнул от неожиданности.
— Почему его?
— Потому что у тебя больше шансов справиться с ним, чем, например, с тем же Талосом или одним из азарларов. Только о печатях не забудь, — усмехнулся Витарр, — а то будет очень забавно, если ты в нужный момент даже меч не сумеешь удержать в руках.
— Сумею, — со сталью в голосе ответил Далак и резко поднялся со стула, — и отрублю тебе голову, если не справишься.
Он быстрым шагом преодолел несколько метров до двери, но, взявшись за ручку, остановился.
— В ближайшие дни я не смогу покинуть Башню. Будешь работать один.
— Тогда пришли хотя бы сферу, чтобы я не проспал самое интересное. — Дракон снова искривил губы в усмешке, но маг в этот раз отреагировал спокойно.
— Возможно, я приду сам.
И ушёл, прикрыв дверь, а не захлопнув, как обычно. Витарр чувствовал, как Далак удаляется, мерно вышагивая по опустевшему переулку Морелли; Мара и Варран благоразумно помалкивали, глядя на сероглазого молодого человека, который сидел, закинув ногу на ногу, и неподвижно глядел в одну точку на стене.
Плавно качнув головой, он безмолвно повёл пальцами, и перед ним возник ощерившийся баргест, припавший на передние лапы, будто собравшийся в следующее мгновение вцепиться зубами в глотку того, кто посмел его вызвать.
Мара тихонько ахнула, когда Витарр медленно опустился перед духом на колени.
«Мне нужна твоя помощь, Алева́р…»
Он демонстрировал перед баргестом полную покорность, и после долгого ожидания и напряжённой тишины, прерываемой постепенно затухавшим утробным рыком, косматая собака, наконец, села, подняв морду с горящими глазами-плошками.
«Что ж, так и быть, я слушаю тебя, Витарр».
Разговор с духом длился, казалось, вечность. Дважды баргест в гневе припадал на передние лапы и скалил ужасающую пасть, трижды поворачивался к дракону спиной, но в конечном итоге всё же склонил морду в знак согласия. После ухода существа за Грань Мара и Варран снова обрели физические тела, и девушка по просьбе Витарра послала заколдованную искорку в поместье Венатори. Магнус поначалу не понял, что это такое кружит у него над столом, а когда протянул руку, искорка упала на ладонь и обернулась обрывком бумаги с посланием, написанным ровным мелким почерком.
«Здравствуй, Магнус. Помнишь, я говорил, что однажды мне понадобится твоя помощь?
Рад, что ты послушал моего совета и не наломал дров в своём неведении.
Теперь же читай внимательно и запоминай: в день, когда в городе объявится дух-дракон, лишь один человек будет отчаянно проситься в битву с ним. Пусть ему не мешают. Почему? Я не стану объяснять сейчас. Но если магистры будут спрашивать, — а они непременно будут спрашивать, — спроси в ответ, что их так беспокоило в последнее время. Поверь, они не глупые, догадаются».
Как только юноша дошёл до последней точки, бумага загорелась и осыпалась на стол грязно-серым пеплом. Темноволосый наследник поместья аккуратно ссыпал его себе в ладонь и выбросил в открытое окно.
«Что ж, — подумал он мрачно, — если уж говорить, то говорить сейчас».
И, захватив плащ, тихо спустился на первый этаж. Брандт, увидев Магнуса, открыл было рот, но юноша предостерегающе приложил палец к губам. Пожилой мужчина понятливо кивнул.
Погода стояла гадкая. Холодный ветер пробирал до костей, неистово гнул деревья и сбивал с ног резкими порывами. Дождя не было, но юный заклинатель явился в Башню, грязный до самых колен. Поднимаясь по длинной лестнице, он сбросил с головы капюшон плаща.
— Магистр, можно? — спросил Магнус, постучав в дверь кабинета. В ответ ему донеслось приглушённое согласие, и наследник Венатори робко переступил порог. — У меня к вам разговор.
— Так поздно? — удивился Аргус, кинув быстрый взгляд на опустевшие улицы. Юноша заметил, что магистр был чем-то серьёзно обеспокоен и, судя по нервным движениям пальцев, не очень обрадовался позднему посетителю. — Что-то случилось?
— Это я у вас хотел спросить, что случилось.
Магнус прикрыл дверь и чётким шагом пересёк кабинет, опустившись на стул напротив Аргуса.
— Магистр Аргус, — начал он, не дав мужчине и слова сказать, — помните, вы изгнали моего брата за то, что он напал на меня?
— Прекрасно помню, — нахмурился глава Совета. — Он совершил чудовищный поступок, и я…
— Не он, — бесцеремонно перебил Аргуса собеседник, и тот недоумённо повёл бровями.
— Что?
— Я сказал, это не он.
— Ты что-то вспомнил?
— Нет.
— Тогда почему?
Голос мужчины сделался суровым, холодным, и Магнус, поднявшись на ноги, растянул губы в пренеприятнейшей улыбке.
— Потому что виновный на самом деле ходит у вас под носом. Не это ли вас так беспокоит, магистр?
— Откуда такая уверенность? — несколько тише осведомился Аргус, и непонятная тревога, не дававшая покоя все последние несколько недель, снова подкосила ему ноги. Он порывисто опустился в резное кресло.
— Оттуда, что я всё ещё верю брату. Грядёт день, когда объявится дух, в бой с которым бросится только один человек. Не мешайте ему, магистр, и пусть другие не мешают, потому что это единственный шанс узнать, что есть на самом деле правда.
Магнус развернулся и таким же чётким шагом направился к двери.
— И ты думаешь, я поверю в такую нелепицу? — крикнул ему вдогонку Аргус, на что юный заклинатель, не оборачиваясь, улыбнулся:
— Поверите. Иначе вы бы не были так напуганы.
И, набросив на голову капюшон плаща, неспешным шагом покинул кабинет временного главы Совета.
