Первые слова прощания

Гермиона засиделась в гостиной Гриффиндора — не удивительно, в башне старост ее ждали только одиночество и гнетущее присутствие ненавистного соседа. Болтовня Джинни помогала отвлечься от мыслей о предстоящем патрулировании. В конце концов, она все еще была старостой. Гарри и Рон, как обычно, развлекались, придумывая самые невероятные предсказания для своего эссе по астрономии. — А в пятницу я заблужусь в Запретном лесу, — воодушевленно воскликнул Рон, напрягая остатки своего воображения. Брюнет согласно закивал, прикидывая в уме какие еще опасности может хранить территория Хогвартса. Начиная с третьего курса, они уже описали все возможные ужасы, и становилось все труднее не повторяться. — А я подавлюсь печеньем Хагрида… скажем, в воскресенье, — пробормотал герой магического мира. — А я, — вздохнула Гермиона, закрывая огромный фолиант по нумерологии, — должна вернуться к себе, причем прямо сейчас. Джинни бросила на подругу сочувственный взгляд. В привычной атмосфере, в окружении друзей было так легко забыть обо всех неприятностях, но, увы, пришло время возвращаться в суровую реальность. Первое патрулирование с Малфоем было больше похоже на войну. Он сыпал колкостями и откровенными оскорблениями, стараясь задеть как можно сильнее, а Гермиона упорно молчала и молилась, чтобы это поскорее закончилось. И все же, казалось, в тот день слизеринский принц демонстрировал просто рекордно хорошее настроение. С каждым следующим разом уколы становились все больнее, слова все грубее, и игнорировать их порой становилось просто невозможно. В этот раз девушка была серьезно намерена молчать до последнего. Нескольких стычек с Малфоем было достаточно, чтобы понять, что связываться с ним — плохая, очень плохая идея. Каким бы сильным ни казалось желание ответить на провокации, слизеринец уже не был тем глупым и слабым хорьком, с которым можно было легко справиться. Нет, он определенно повзрослел, стал сильнее и умнее, а значит опаснее. Гермиона ни за что не призналась бы, но в самые худшие дни парень пугал ее до чертиков. В такие дни она старалась не встречаться с разъяренным драконом. Гриффиндорка только успела кивнуть барону, как дверь открылась изнутри. Вздрогнув, она проскочила мимо блондина в гостиную старост и со всех ног рванула в свою комнату. — Где тебя носит? Решила скинуть на меня всю работу, пока сама зажимаешься по углам с Поттером? — от его тона вполне мог замерзнуть ад, но оценив обстановку девушка решила, что сегодня дела обстоят не слишком плохо. Сжав губы в тонкую линию, шатенка оставила в комнате ненужные вещи и вернулась обратно. Все это заняло не больше пары минут, и Малфой по-прежнему гнул свое. — Что, неужели Уизли? — он насмешливо изогнул бровь. — А я-то думал, что это слишком низко даже для тебя. Гермиона еле заметно покраснела, но в полумраке коридора слизеринец уже не смог бы этого разглядеть. Она широкими шагами неслась по коридорам, чтобы скорее расправиться с обязанностями и вернуться в относительно безопасные четыре стены своей спальни. Малфой и не пытался догонять девушку, предпочитая упражняться в остроумии и наблюдать за ее реакцией: как ее плечи вздрагивают, а шаги становятся торопливее при каждом попадании в десятку. Порой он был готов тратить часы, если потребуется, чтобы довести грязнокровку до нервного срыва, чтобы в один прекрасный день она, наконец, спрыгнула с чертовой астрономической башни и перестала быть занозой в заднице. Увы, ее гриффиндорское упрямство серьезно мешало достижению этих планов, так что Драко позволял себе самые едкие выражения. — Эй, грязнокровка, — презрительно бросил он. Девушка буквально почувствовала, как эти слова ударили ее в спину, но не отреагировала. Малфой вернулся к одной из излюбленных тем. — А может Поттеру даже смотреть на тебя противно? Тогда понятно, что Уизли твой единственный шанс. Да и Уизли ничего лучше не светит. Вы просто идеальная пара выблядков. Зато я представляю как рады его любители магглов. Наверное уже приняли тебя в семью? Уверен, ты знаешь парочку заклинаний для мытья кастрюль. Хотя может ты предпочитаешь маггловские методы… Станешь похожа на своих любимых домовиков. Увлекшись, блондин перестал обращать внимание на реакцию девушки, так что даже не заметил, что она остановилась посреди коридора. Не заметил, пока не подошел практически вплотную. Гермионе пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть обидчику в глаза, но даже так ей не хватало роста. От этого она чувствовала себя еще более униженной и жалкой, чем от его слов. Терпение девушки начало трещать по швам, как только оскорбления затронули семью Уизли, которые действительно относились к ней как к родной дочери, и которых она любила всем сердцем. То, как Малфой выставлял ситуацию, было последней каплей. Рука резко взлетела, оставляя на бледной аристократической щеке яркий красный след. Не тот удар, который был на третьем курсе, лишь простая пощечина, но Гермиона вложила в нее все свои силы и была почти довольна результатом. Это явно шло вразрез с ее стратегией. За такое слизеринский хорек вполне мог сломать ей руку, но он лишь смерил ее ледяным взглядом и усмехнулся. А про себя решил, что уничтожит девчонку. Оставшееся время они шли молча, думая каждый о своем. Малфой — о том, как выполнит задание и раздавит свою соседку, а Гермиона — о том, сколько еще она сможет продержаться и с кем поговорить. Рассказывать Гарри и Рону про выходки слизеринца было, по меньшей мере, глупо, ведь они тут же кинутся защищать ее честь и вершить правосудие. Это только добавит ей лишних проблем. Пара очнулась, только оказавшись перед портретом. — Per pari refertur, — бросили они в один голос и недовольно сморщились. — Поразительное единодушие, — воодушевленно прокомментировал барон Ноак, не обращая ни малейшего внимания на натянутую атмосферу. Гермиона хлопнула дверью чуть громче, чем следовало, что, конечно, не укрылось от виновника этого порыва. С чувством полной победы он скрылся за дверью своей комнаты, позволяя гриффиндорке бессильно рухнуть на диван. В камине трещали поленья. Этот звук обычно действовал на девушку успокаивающе, но в этот раз даже он не справлялся с кипящими чувствами. Задумавшись о заданиях, которые нужно было сделать к следующей неделе, шатенка и не заметила, как провалилась в беспокойный сон прямо на диване. Именно там ее и обнаружил Малфой, спускаясь в гостиную на следующий день. Приближалось время завтрака, и он с отвращением, но не без злорадного удовольствия задержался, наблюдая за спящей девушкой. Ей явно светили проблемы за опоздание и затекшие конечности. Парень повел плечами, сдерживая порыв бросить все книги заучки в камин. На сегодня у Драко Малфоя были другие планы. Чтобы не привлекать лишнего внимания, парень честно посетил половину уроков в расписании. К его великой радости, ни один из них не был совместным с ненавистным львиным факультетом. Не заглядывая в Большой зал, слизеринец сразу же направился на восьмой этаж. В конце концов, еду всегда могут принести домовики. Или же Блейз, не увидев друга на обеде, захватит что-нибудь с собой. В любом случае, Драко не боялся остаться голодным — ему хотелось как можно скорее испробовать парочку новых заклинаний. Из всех попыток разгадать загадку, эта казалась ему наиболее перспективной. Хотя, предыдущая тоже, что не помешало ей провалиться. Парень старался не думать об этом. Во времени его никто не ограничивал, и все же он прекрасно понимал, что чем больше затягивает, тем сильнее будет нервничать Темный Лорд. Планы на быстрое выполнение задания рассыпались прахом сразу же — эта магия была слишком сложной для ученика шестого курса, путь и представителя древнего чистокровного рода. Конечно, Драко не был лучшим, но если уж говорить о первых, он сомневался, что сама гриффиндорская мисс Я-Все-Знаю справилась бы с его проблемой в два счета. У него было много идей, как избавиться от Дамблдора. Исчезательный шкаф был чем-то вроде личного вызова, поэтому он прилагал так много усилий к его починке. И все же, как бы парень ни был поглощен решением этой головоломки, о своей основной цели он ни на секунду не забывал. С каждым днем, приносившим с собой неудачу, напряжение возрастало. Драко ощущал груз ответственности на своих плечах, а письма, приходившие из Малфой-мэнора, были напрочь лишены оптимизма. В последнем из них отец недвусмысленно намекал о том, что слизеринцу следует поторопиться и о том, что Темный Лорд способен сделать, если Малфой-младший не оправдает его ожиданий. Вслед за этим пришло письмо от Нарциссы, призванное успокоить сына. Она уверяла, что в поместье все тихо и спокойно, и, конечно, Драко не верил ни единому слову. О каком спокойствии можно говорить, когда дом превратился в гостиницу для Пожирателей Смерти? То, что родители еще могли присылать ему письма, уже было чертовски хорошей новостью для блондина. А вот постоянное присутствие грязнокровки стояло поперек горла. Что бы он ни говорил в ее адрес, так и не добился никакой реакции со времен той злополучной пощечины. В присутствии слизеринца она словно впадала в транс и абсолютно не реагировала на нападки с его стороны. Драко знал, что девушка проклинает его, сидя в своей комнате, а может даже рыдает в подушку, но не было ни одного раза, чтобы она сломалась у него на глазах. За это сучье упрямство парень был готов убить грязнокровку собственными руками. Искушение было настолько велико, что после каждого особо напряженного столкновения, блондин тут же шел искать Паркисон и трахал ее на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях, выплескивая гнев. Сама она была на седьмом небе от этих встреч, воображая, что парень просто сгорает от страсти к ней и не может сдерживаться. Увы, для Малфоя Панси была наравне с любым неодушевленным предметом, если не считать некоторых удобных свойств. Размышляя о слизеринке, Драко решил, что надо будет заглянуть к ней после того, как закончит со своими обязанностями. Предстояло очередное патрулирование, а он и без того уже был на взводе. — Я уже решила, что ты не появишься, — своим раздражающим нравоучительным тоном произнесла грязнокровка. Словно она имела хоть какое-то право просто смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы читать нотации. — Иди нахуй, бобриха, — бросил слизеринец, проходя мимо нее. Он собирался зайти в комнату, чтобы снять надоевшую за день школьную форму, но до гриффиндорской заучки это, видимо, не дошло. А говорят, самая умная. К оскорблениям и обидным нападкам Гермиона привыкла, но такого пренебрежения к обязанностям стерпеть не смогла. — Я не собираюсь делать за тебя всю работу! — возмущенно воскликнула она. Малфой моментально остановился, оставаясь спиной к девушке, натянутый, как струна. Вот теперь ни о каком патрулировании точно не могло быть и речи. Драко был на грани. Одного малейшего движения хватило бы, чтобы случился взрыв. — Что во фразе «пошла нахуй» тебе не понятно? — злость, кипящая в груди у слизеринца, достигла своего предела. — Хотя о чем это я, тебе же это не светит. Лицо девушки покрылось красными пятнами гнева и смущения, но гнев явно перевешивал. Она снова занесла руку для удара, но на этот раз Малфой, мгновенно обернувшись, успел ее перехватить. Сдавленное запястье пронзила боль. — Что, на своем рыжем неудачнике натренировалась пощечины раздавать? — Ты отвратительный… гад ползучий! — взорвалась Гермиона, вырываясь. Парень презрительно усмехнулся. — Это все, что ты хотела сказать, грязнокровка? — Слизеринский хорек! — Гриффиндорская шлюха. — Сопляк! — Подстилка. — Ублюдок! Надо же, говоришь со мной больше трех секунд. Осторожнее, а то папочка узнает и откажется от тебя. Тут уже руки сами ринулись воплощать давнее желание. Сомкнув пальцы на тонкой шее, Малфой прислонил шатенку к стене, да так резко, что от удара перед глазами у нее заплясали темные пятна. Ноги Гермионы оторвались от земли, и она оказалась на одном уровне с разъяренным слизеринцем. Девушка изо всех сил старалась вырваться и втянуть хоть немного воздуха, царапая ногтями руку и пинаясь, но все было безрезультатно. Глядя в льдинисто голубые глаза, она легко могла поверить, что проживает сейчас свои последние минуты. Собственное отражение смотрело на нее с неприкрытым ужасом. — Избавься от привычки болтать, Грейнджер, пока я не вырвал тебе язык. А не то ты даже своей любимой кошатнице не сможешь поплакаться. На глазах у девушки выступили слезы. Она уже не сопротивлялась, потому что поняла — силы были слишком неравными. Одно дело таскать из библиотеки стопки всевозможных книг и совсем другое — бороться со взрослым парнем. Гермиона была слишком слабой, а палочка предательски торчала из сумки, оставшейся в кресле. — Поверь, я уничтожу тебя и глазом не моргнув, а отец меня за это только похвалит. Не думай, что ты в безопасности, сука, никогда не думай, особенно когда снова начнешь трепать своим грязным языком, — он ослабил хватку ровно настолько, чтобы девушка рухнула на пол, судорожно хватая воздух и давясь рыданиями. На душе у слизеринского принца потеплело. Это, наконец, была его безоговорочная победа, и Малфой готов был вечно наслаждаться видом своего триумфа. Едва Гермиона нашла в себе силы подняться, она тут же рванула прочь из гостиной, не видя перед собой ничего из-за пелены слез. Далеко уйти она не смогла, да и сомневалась, что в этом есть смысл. Девушка прислонилась к стене и медленно осела, обхватив себя руками. Волны истерики продолжали накатывать одна за другой, не давая возможности даже дышать. Казалось, будто холодная рука слизеринца все еще сжимает ее горло. На поверку он действительно оказался глыбой льда, как шатенка и привыкла считать. Эти глаза… В эти бездушные и пустые голубые глаза она никогда не сможет смотреть без страха. По правде говоря, Гермиона готова была уже сейчас пойти к Макгонагалл и отдать ей значок старосты. Никаких преимуществ не хватит, чтобы компенсировать тот ужас, который она испытывала от одной мысли, что ей и дальше придется жить рядом с Малфоем и патрулировать с ним пустые темные коридоры Хогвартса. Полностью погрузившись в себя, девушка не услышала, что кто-то ее зовет и вздрогнула, когда голос достиг сознания. — Мисс… с вами все в порядке?