Первые слова прощания

Отец даже не поленился приехать в Хогвартс, чтобы лично высказать Драко свое недовольство. Как будто нотаций от Снейпа и Макгонагалл ему было мало. Как будто сочувствующий взгляд старика директора недостаточно действовал на нервы. Как будто сам Драко не мучил себя угрызениями совести последние несколько дней, черт возьми. Нет, та пощечина не была запланирована, даже больше — она выходила за рамки всего возможного. Слизеринцу стоило держать себя в руках, но в тот момент он просто был не в состоянии. Один слух породил другой, и теперь вся школа гудела разговорами о Малфое, отводя глаза при каждом его появлении. Даже странно, что у него не отобрали должность старосты. Вероятно, это была одна из причуд Дамблдора. Сумасшедший старик до последнего надеялся на… что? Казалось, только Гермиону Грейнджер произошедшее на балу не интересовало совсем. Она по-прежнему держалась отстраненно, в тысячный раз доказывая друзьям, что с ней все в порядке. Что жить с Малфоем в одной башне совершенно не опасно для нее. Лгала ли она себе — вот вопрос. Потому что девушка видела его глаза там, на балу, и немногим раньше. Это был не тот заносчивый слизеринец, вечно прилизанный до блеска и привыкший смотреть сквозь людей. С ним происходило что-то, и это что-то вызывало в гриффиндорке интерес. Чувство, которое она уже почти успела забыть. И хотя Гермиона притворялась, что все осталось как прежде, она начала наблюдать за Малфоем более пристально. Казалось, только Забини мог смотреть на друга, не пряча глаза, ведь в них не было осуждения или отвращения. Там было только чистое непонимание и беспокойство. Все остальные предпочли сделать вид, что блондина не существует, хотя он начал исправно появляться на совместных занятиях и в Большом зале. Девушка могла только догадываться, насколько гнетущая атмосфера окружает слизеринца. Он выглядел на удивление спокойным, учитывая обстоятельства. Откуда шатенке было знать, что на прикроватной тумбочке Драко красовалась целая армия разных флаконов — среди них неизменно зелье сна без сновидений и огневиски. Осознав свою главную ошибку, Драко перестал игнорировать базовую потребность в сне, но приложил все силы, чтобы ничто не тревожило его по ночам. Это помогало. Парень и правда начал чувствовать себя намного лучше. Больше не было навязчивых мыслей и образов, больше не было душераздирающих снов. Он даже вернулся к загадке шкафа, вспомнив намек Малфоя-старшего о том, что сейчас не лучшее время играть в психопата. Лорд ждал хороших новостей. Жизнь вернулась в привычное русло, не считая того, что Драко практически остался один. С ним пытался поговорить Блейз, но видит Мерлин, блондин не хотел посвящать друга в красочные подробности. Итальянец не настаивал, но держался поблизости на случай, если Малфой наконец созреет поговорить. — Гермиона? — раздался голос Рона во время обеда. — Да? — ответила она без энтузиазма. — Почему ты пялишься на этого хорька, он тебе что-то сделал? — Уизли был готов сорваться, не дожидаясь ответа, но Гермиона резко вернула его на место. — Нет Рон, он ничего не делал. Я просто задумалась, вот и все. На его месте могли сидеть хоть Крэбб с Гойлом, я бы не заметила. — Точно? Мне кажется, ты что-то от нас скрываешь, — присоединился к другу Гарри. Девушка только закатила глаза. Друзей хлебом не корми, дай только в драку ввязаться. Гриффиндорская помешанность на справедливости, жаль распространялось это только на однокашников. Гермиона же думала о том, что справедливо было бы пресечь ложные слухи, гуляющие по школе, но кто она такая, чтобы в это вмешиваться. Даже сам Малфой вряд ли скажет ей за это спасибо. — Вы что, не доверяете мне? — Мы-то доверяем, Герм… — замялся рыжеволосый. — Но ты сама на себя не похожа в последнее время и ничего не рассказываешь. Что мы должны думать? Гриффиндорка уже начинала закипать от этих настойчивых вопросов. — Ничего. Вы ничего не должны думать, потому что уже напридумывали себе невесть чего. Со мной все нормально. — Нет, не нормально! — взорвался Рон, давно прославившийся на весь Гриффиндор своей вспыльчивостью. — Ты совсем не похожа на нашу Гермиону и мне это не нравится. — Да ну? — ледяным тоном отвели девушка, и Гарри Поттер начал всерьез переживать за своего лучшего друга. — И что же со мной не так? — Ты стала редко с нами разговаривать даже на обеде, не говоря о том, чтобы провести время в гостиной Гриффиндора. Ты вечно торчишь у себя в башне, ведешь себя высокомерно и даже одеваться стала как…- здесь парень осекся. — Как кто, Рон? Договаривай, раз начал. Парень молчал, заливаясь краской до кончиков ушей то ли от злости, то ли от стыда за этот свой взрыв. — Как шлюха, — сидевший до этого молча, Гарри попытался протестовать, но шатенка перебила его. — А теперь Рон, я действительно не хочу больше тебя видеть. Ты показал, насколько ценишь нашу дружбу и поддерживаешь меня. — Гермиона, он ведь не думает так на самом деле, он просто вспылил, — попытался оправдаться брюнет. — Мы и правда скучаем по тебе, хоть и старались не надоедать слишком сильно. — Вы выбрали не лучший способ показать это, — бросила гриффиндорка, поднимаясь из-за стола под любопытные взгляды тех учеников, которые стали свидетелями этой ссоры. — Гермиона! — окрикнула Джинни, но та проигнорировала и подругу, даже не обернувшись, прежде чем захлопнуть за собой двери Большого зала. — Ну и иди, — в сердцах крикнул Рон вслед удаляющейся шатенке. — Мы все равно уж почти привыкли, что тебя нет рядом. Обида горьким комом застряла в горле, пока девушка неслась в свое безопасное укрытие. Там, в ее комнате, она могла, не сдерживаясь, давать волю чувствам, зная, что никто не прорвется через толщу защитных заклинаний. Если бы у Гермионы была возможность, она согласилась бы провести в этой комнате все то время, что у нее осталось до окончания школы. Чужие шептания по углам и едкие — порой — фразы в спину не интересовали девушку, но услышать от друзей, что она больше не та Гермиона было ужасно неприятно. Девушке казалось, что она стала лучше за это время, перестала волноваться по поводу чужого мнения и начала жить для себя, но оказалось, что для окружающих она стала высокомерной и…чужой для самых близких людей. Но, несмотря на появившееся чувство вины, обида была в несколько раз сильнее. Гриффиндорка не собиралась бежать обратно с извинениями. Хорошие друзья приняли бы перемены, произошедшие с девушкой, и остались бы на ее стороне, но судя по словам Рона, такая она больше не была частью их жизни. «Ну и ладно. Посмотрим, кто из нас нуждается в этой дружбе сильнее.» Остаток вечера девушка провела в комнате и даже не слышала, как сосед вернулся в башню. Только звездное небо за окном говорило о наступлении ночи. Гермиона честно пыталась заснуть, ворочаясь на огромной кровати, но сон не шел из-за роя мыслей, которые с бешенной скоростью носились в голове и не находили выхода. Окончательно отчаявшись, девушка вышла из своего укрытия и спустилась в гостиную старост, прислушиваясь на лестнице, спит ли Малфой, чтобы не нарваться на ненужную встречу. Парень спал крепко как никогда. Он уже и забыл о том, что такое возможно без зелий и спиртного. Однако, в последние дни Драко и правда, казалось, пришел в норму, поэтому решил дать себе поблажку. Ему снились места, которых он никогда прежде не видел. Пейзажи были похожи на британские, и все же в них чувствовалось что-то чужое. При виде небольшого каменного замка юноша испытал чувство дежавю, словно он был там, но не мог вспомнить когда. Возможно, это было одно из тех поместий, которые Драко посещал вместе с родителями, нанося визиты другим чистокровным семьям. Он приблизился к поместью, с интересом рассматривая явно старые камни и ухоженный двор. Ворота оказались не заперты. Вместо того чтобы зайти внутрь, Драко решил обойти здание вокруг, чтобы осмотреться, и чем дальше он шел, тем темнее становилось небо. Стоило парню завернуть за угол, как он увидел еще совсем юную девушку в легком, но богатом платье, стоящую над разведенным огнем. Малфой решил не выдавать своего присутствия, хотя и понимал что это всего лишь его сон. Он спрятался за одним из выступов в стене и начал прислушиваться к бормотанию. Очень скоро стало ясно, что блондинка колдует, но что именно она делает — понять было невозможно, поэтому слизеринец все же рискнул подойти ближе. Девушка держала над огнем чашу, содержание которой по цвету сильно напоминало кровь. Монотонно повторяющиеся слова выдавали заклинание, но смысла Драко не понимал. На траве, как раз рядом с тем местом, где он стоял, лежали два холста с неподвижными фигурами на них и загадочная коробка. Парень бросил взгляд на явно маггловские портреты и подумал, что уже видел одного из этих людей, только не мог вспомнить где. Тем временем девушка закончила заклинание и потянулась к той самой коробке, в которой оказались ювелирные украшения: довольно увесистый перстень из серебра и каких-то черных камней и тонкая изящная нитка бус. Драгоценности одним резким, пропитанным ненавистью движением оказались в чаше с «кровью», от чего та вспенилась на мгновение, словно они были раскалены. Малфой боялся даже вздохнуть, чувствуя, что это совсем не светлая магия. Девушка на вид была младше него, с тонкими чертами лица, искаженными злобой настолько, что по спине парня пробежала стайка мурашек. Ему было интересно, что могло сподвигнуть незнакомку на совершение подобного обряда, но еще больше Драко волновало лицо с портрета. Он точно его где-то видел. Неожиданно для парня раздался голос, от чего тот почти подпрыгнул на месте. — Ты, что не ценил меня и ты, что украла мое счастье, — проговорила девушка отчетливо, поднимая рисунки над огнем. — Да будут ваши души связаны проклятьем до конца времен. Вы будете возрождаться вновь и вновь в телах людей, которым судьбой предначертано любить друг друга, но едва чувства разгорятся подобно этому пламени, проклятье будет разлучать вас, начиная цикл вновь, от рождения до смерти. С этими словами портреты полетели в огонь, а за ними последовало и содержимое чаши. Жуткая головная боль выдернула Драко из очередного странного сна. Он вспомнил, чье лицо было брошено в костер и теперь у него было много вопросов к этому человеку. Не разбирая дороги, парень пронесся через гостиную, заставляя Гермиону удивленно замереть в кресле, и выскочил в коридор, громко захлопнув дверь. — Барон Ноак? — Сейчас довольно поздно, мистер Малфой. — Я знаю, но вам все же придется уделить мне минуту и объяснить какого хуя.