Первые слова прощания

Малфоя не было довольно долго, так что Гермиона уже решила, что он не вернется в гостиную этой ночью. Хлопок двери заставил девушку выронить из рук книгу, только что взятую с ближайшей полки. Блондин выглядел странно — волосы взъерошены, а глаза горели диким огнем. Он медленно шел в сторону гриффиндорки, отчего она невольно сделала несколько шагов назад, загоняя саму себя в угол. Девушка оказалась зажата между книжным шкафом и Малфоем, и бежать уже было некуда. На мгновение она почувствовала ледяные руки на своей шее, но это было только воспоминание. Парень поднял руку, заставляя Гермиону сжаться, но лишь приоткрыл небольшую дверцу. Там оказалась полная бутылка огневиски, которая и была его целью. — Садись, Грейнджер, — позвал слизеринец, опускаясь на диван. — Нам предстоит долгий разговор. Сперва Гермиона не поверила своим ушам, но одного взгляда хватило, чтобы понять — он не шутит. Очень осторожно, словно это был не Малфой, а ядовитая змея, она села на другой край дивана, чтобы оставаться как можно дальше. В протянутом бокале уже плескалась янтарная жидкость, которая не предвещала ничего хорошего. Девушка с опаской приняла напиток, но не торопилась к нему приближаться. Она ждала, когда парень сделает следующий шаг. — Ты знала, да? — вопрос не заставил себя ждать. Тон не был злым или ядовитым, как обычно. В нем было столько волнения, что оно затмевало все остальные эмоции, смешавшиеся в один клубок. — Про барона. Про проклятье. Этого Гермиона не ожидала вовсе. Она в упор посмотрела на слизеринца и от души отпила из своего стакана. Жидкость неприятно обожгла горло, практически заставляя закашляться с непривычки. Однако уже через секунду девушка почувствовала, как по телу разливается тепло, а голова наполняется легким туманом. Малфой смотрел выжидающе. — Что ты имеешь в виду? — со смутной тревогой спросила гриффиндорка, но в ее голове уже начинали появляться странные догадки, которые совсем не радовали. — Не строй дуру, тебе не идет, — резко бросил парень, едва сдерживаясь. В нем клокотал целый комок чувств от злости и раздражения до страха. Еще немного и они были готовы вырваться наружу. — Проклятье барона. Ты знаешь в чем его суть? В ответ Гермиона лишь кивнула, и теперь пришла очередь Малфоя пить залпом. В два глотка он осушил стакан, прежде чем задать самый важный вопрос. — А ты знаешь, что сейчас оно лежит на нас с тобой? После того, как слова прозвучали вслух, слизеринцу вдруг показалось, что теперь они действительно стали правдой. Словно до этого он еще мог сделать вид, что ничего не происходит, но едва шаг был сделан, весь кошмар происходящего затопил молодых людей с головой. Он видел это в глазах Грейнджер и был уверен, что его взгляд сейчас был точным отражением. — Нет, — вдруг резко произнесла девушка. — Нет, это невозможно. Я слышала историю барона и я много читала о проклятьях. Оно не похоже ни на какие другие и не поддается логике. С чего ты взял, что мы могли стать жертвами? Она была права, и это не давало Драко покоя. Если во сне он видел именно то, что произошло в тот день, то у проклятья все же была логика, но ведь он и Грейнджер… Невозможно представить, чтобы им судьбой было суждено влюбиться. Судя по ее словам, об этом условии девушка и не догадывалась, и блондин решил не упоминать это лишний раз. Слишком безумной казалась мысль даже для его славы сумасшедшего. — Ты… — неуверенно начал Драко в надежде до конца опровергнуть свою теорию, — что-нибудь чувствовала в последнее время? — Что? — удивилась Гермиона, не до конца понимая, к чему он клонит. Однако потом она вдруг резко изменилась в лице, словно пришедшая в ей голову мысль была не слишком приятной. Однако алкоголь уже брал свое, поэтому признание вырвалось прежде, чем девушка успела закрыть рот. — Нет, я… в последнее время я совсем ничего не чувствовала. Из-за этого и вела себя так странно. — Так вот почему мне досталось за двоих, — невольно вырвалось у Малфоя и в глазах гриффиндорки появилось понимание. — Твое странное поведение. Тогда, в ванной и на балу. Так что это было? И Драко, порядком потрепавший себе нервы за последнее время, рассказал девушке о том, как не мог спать ночами из-за снов о ней и о прошлых жертвах проклятья. С каждым произнесенным словом, он, казалось, все больше отпускал груз, давивший на плечи подростка. А от огневиски становилось еще спокойнее и теплее — теперь он не был один против этой проблемы. Да, Грейнджер была не лучшим компаньоном, чтобы попасть под древнее нерушимое проклятье, но могло быть куда хуже. Он мог действительно влюбиться, будь на ее месте кто-то другой. Когда парень закончил рассказ, в общей гостиной повисла тяжелая тишина. Гермиона не могла поверить своим ушам, но глаза не обманывали — весь вид Малфоя говорил о том, что он и правда пережил все, о чем рассказывал. После такого можно было и в правду сойти с ума. Где-то на задворках сознания гриффиндорки даже появился назойливый голос вины за то, что ему пришлось поплатиться за ее безразличие, но она быстро сказала голосу заткнуться. Слизеринец все еще оставался мразью и ее главным врагом, но есть вещи, которых и врагу не пожелаешь. И почему только все это досталось именно им — людям, которые и в страшном сне не подумали бы о том, чтобы влюбиться друг в друга. Если бы в тот момент кто-то решил заглянуть в Башню старост, он увидел бы крайне странную картину: двое злейших врагов, сидя бок о бок абсолютно без сил, допивают бутылку огневиски в полной тишине. Момент был совсем не подходящий, чтобы искать какой-то выход из сложившейся ситуации. Все, что они могли делать, это пытаться смириться с обрушившимися проблемами, чтобы с утра засесть за книги из запретной секции. Раз уж им настолько не повезло, значит, нужно было найти спасение любой ценой. Драко повернул голову, из которой давно исчезли все мысли, и посмотрел на свою соседку. Она неотрывно наблюдала за пляской языков пламени в камине, которые бросали тени на ее лицо. Парень вновь задумался о том, могло ли проклятье за столько лет дать сбой и настигнуть просто двух случайных людей. Ему нужно было хоть как-то это проверить. — Грейнджер, — голос сорвался на шепот, но все же привлек внимание девушки. Она смотрела затуманено, словно уже не до конца осознавала происходящее. Драко надеялся, что после такого количества алкоголя, она на утро забудет то, что он собирался сделать. По правде сказать, он и сам сомневался, что вспомнит хоть что-то на следующий день. Парень придвинулся ближе, на секунду замирая напротив карих глаз. Он снова чувствовал запах лаванды, который так часто следовал за ним во снах. Гермиона замерла, словно почувствовала опасность, и немного подалась назад, но осталась сидеть на месте.  — Я просто хочу проверить… — снова прошептал Малфой, оказываясь совсем близко, так, что их носы практически соприкасались. Девушка чувствовала его дыхание на своем лице. Запахи кофе и огневиски соединялись в убийственную смесь, из-за который не хотелось убегать. Глаза закрылись сами собой. Девушка уже не видела, а чувствовала прикосновение чужих губ. Оно было легким, едва ощутимым, словно слизеринец пытался распробовать вкус. Она не отвечала, но и не отстранялась тоже. Парень целовал не так, как другие. Возможно, виной всему был алкоголь, от которого совсем отключился рассудок. Она все ждала, что он отстранится и начнет сыпать издевками, а то и вовсе ударит, но этого не происходило. Решив что-то для самого себя, Драко увереннее прижался к горячим губам девушки, вынуждая ответить ему. Не слишком умело, но она все же поддалась, от чего перед глазами у обоих вспыхнули искры. Гермиона чувствовала все так остро, словно в кожу вонзались миллиарды тонких иголок. Она терялась в собственных чувствах и не понимала их до конца. Воспользовавшись моментом, слизеринец скользнул языком по губам девушки и дальше, медленно исследуя ее рот изнутри. Это вдруг показалось до ужаса правильным, словно происходило уже сотни и тысячи раз. Он мог сделать это как угодно — грубо, причиняя боль, но почему-то не стал. Сейчас жестокость была последней вещью, которой ему хотелось. Вместо этого он продолжал целовать с нажимом, но осторожно, так, как он никогда не целовал своих многочисленных девушек. Так, как он никогда не поцеловал бы Панси. Постепенно голова Гермионы коснулась дивана. Она окончательно растворилась в чувствах и потеряла всякий контроль над ситуацией. Рука Малфоя легла на бедро девушки, но этот жест не предполагал чего-то большего. Наоборот, парень отстранился, только сейчас понимая, насколько ему не хватает воздуха. Сбитое дыхание Грейнджер слегка обжигало шею, и, повинуясь какому-то странному порыву, Драко опустился на диван рядом с ней, обнимая. Обо всем этом он обязательно подумает завтра. А пока хотелось растянуть миг спокойствия насколько это возможно, и почему-то гриффиндорка казалась его неотъемлемой частью. Почувствовав рядом тепло чужого тела, она уже не могла бороться с сонливостью. Пережитые потрясения, огневиски и этот поцелуй, ставший последней каплей, заставили ее закрыть глаза и уткнуться носом в грудь злейшего врага. Врага ли? И впервые за очень долгое время, Драко Малфой наконец спал спокойно. Прежде чем открыть глаза, Гермиона потрясла головой, прогоняя навязчивый образ. Она помнила вчерашний разговор и то, как они со слизеринцем напились огневиски. Но кое-что… — Приснится же, — пробормотала она, поднимаясь с дивана и приглаживая растрепавшиеся кудри. Естественно, блондина в гостиной не оказалось, хотя сон и казался жутко реальным. В ванной шумела вода, и девушка поспешила скрыться в своей комнате. Она вновь тщательно привела себя в порядок, но ощущала себя практически как та, прежняя, Гермиона. Ссора с Гарри и Роном беспокоила девушку, но и мириться первой она была не намерена. Обида глубоко проникла в сердце, и преодолеть ее было не так просто. Кроме этого появилась и новая проблема. Старосты школы столкнулись в гостиной, по пути в Большой зал. Девушка не знала, как теперь стоит себя вести, но Малфой сам ответил на этот вопрос. — Грейнждер, раз уж у нас теперь общая проблема и выпутываться нам из нее вместе, предлагаю заключить мир. — Что, станем друзьями? — с недоверием усмехнулась гриффиндорка, на что парень раздраженно закатил глаза. — Кто говорил про дружбу? Это сделка. Снимем проклятье и будем жить спокойно, не мешая друг другу. — По рукам, — решительно кивнула Гермиона, открывая двери Большого зала.