Первые слова прощания

После своего необдуманного появления на глазах у всей школы, Драко и Гермиона старались держаться друг от друга подальше, чтобы не привлекать еще больше внимания. Основную часть времени они вели себя как прежде, ругались и припирались. Очень быстро большинство студентов перестали приглядываться к парочке старост, но самые любопытные не сдавали позиций. Минимум трижды в неделю к Гермионе подходили Парвати и Лаванда, пытаясь ненавязчиво узнать, в каких она отношениях со слизеринским принцем. После семи или восьми допросов с пристрастием, девушка была искренне рада принять помощь Гарри. Он переживал за подругу, но терпеливо ждал момента, когда она сама обо всем расскажет. Их с Гермионой отношения быстро вернулись в прежнее русло, а вот дружба с Роном как никогда висела на волоске. Казалось, его это совсем не волновало. Конечно, ведь с некоторых пор Уизли стал героем гриффиндора, отважным защитником квиддичных колец. За ним теперь по пятам ходила толпа поклонниц, пуская слюни на каждое неловкое движение. Да и сам Рон времени не терял, и начал встречаться с Лавандой Браун, отчего ее постоянные расспросы о Малфое еще больше раздражали девушку. — Слушай, у тебя же свой парень есть, вот и иди к нему, а меня оставь в покое, — не выдержала однажды Гермиона. — Ты что, ревнуешь? — театрально удивилась Браун. — Хотя я понимаю… Никакой слизеринский хорек не сравнится с моим прекрасным Бон-Боном. Гермиона хмыкнула про себя, представляя, что на это ответил бы сам «хорек». К удивлению девушки, на другом конце коридора вдруг замаячила знакомая светлая макушка. Гриффиндорка нацепила самое презрительное выражение лица. Малфой словно принял вызов, чье притворство окажется убедительнее, и со стороны казалось, что он готов уничтожить ее в ту же секунду. — Эй, Грейнджер, — бросил он на ходу. — Сегодня я патрулирую нижние этажи, не смей даже соваться туда. От ледяного голоса даже у Лаванды прошла дрожь по рукам, и, бросив на Гермиону сочувственный взгляд, сплетница унеслась искать своего ненаглядного Рона. Никто, кроме шатенки, не догадывался об истинном смысле мимолетной фразы. Она означала, что Малфой не сможет присоединиться к изучению старинных фолиантов сегодня вечером. Так они договорились предупреждать друг друга, когда у них появляются другие планы. А коридоры старосты давно патрулировали вместе. Время от времени девушка задумывалась о том, чем в такие дни занимается Малфой, но сразу же отгоняла эти мысли. Хоть он и изменил свое отношение к ней, став слегка не таким засранцем, как раньше, для всех остальных слизеринец оставался обычной версией себя. На него продолжали вешаться девушки со всех факультетов и курсов, которых не пугала даже разъяренная Панси Паркисон. Гермиона гнала из своей головы красочные варианты его вечерних «дел». В конце концов, кто она такая? И тот сон был всего лишь ее пьяной фантазией. Слизеринец исчез так же быстро, как и появился. Его подгонял вперед недавний успех, который ждал закрепления в Выручай-комнате. Сложные переплетения магических ритуалов наконец сдвинули дело с мертвой точки, и из шкафа начали исчезать предметы, как им и было положено. Увы, для того чтобы они начали возвращаться, требовалось приложить еще больше усилий, но это явно был успех и Драко искренне собой гордился. Он даже отложил ненадолго борьбу с проклятьем, чтобы не потерять ход мыслей. Все равно им пока ничего не угрожало, а значит, можно не слишком волноваться за свою или грейнджеровскую жизнь. А вот если не починить шкаф в срок, угроза со стороны Лорда не заставит себя ждать. Вернулся в башню парень уже к ночи, приближалось время патрулирования. Грейнджер, обложившись учебниками, с каждым днем переползала все ближе к камину. Слизеринцу, для которого вторым домом были промозглые подземелья Хогвартса, наступление зимы казалось скорее приятной прохладой, а вот теплолюбивые студенты других факультетов тряслись в коридорах и классах, как осиновые листы, и поголовно кутались в колючие свитера. Как раз за одним таким и побежала Гермиона, заметив возвращение соседа. Прогулки по темным коридорам замка были одной из тех вещей, с которыми она предпочитала разбираться как можно скорее. Прихватив по пути наушники, девушка вернулась в гостиную. Малфой появился спустя пару минут. — По-прежнему ничего? — поинтересовался он дежурным тоном. — Конечно нет. Гриффиндорка взяла один наушник, включая случайную песню, и широкими шагами двинулась вперед. Драко не составило труда не отставать, к тому же он уже привык. Это было лучше, чем пытаться вести светские беседы ни о чем. Маггловская «штука», как говорил про себя парень, давно вызывала у него любопытство, но спросить о ней было ниже его достоинства. Старосты молча шли по давно устоявшемуся маршруту. — В этих книгах ничего полезного, — Гермиона махнула рукой на стопку пыльных фолиантов, когда они вернулись в Башню старост. — Сможешь завтра вернуть их в библиотеку и взять новые? Малфой кивнул, устало вздыхая. На пару с Грейнджер они уже перетаскали в башню десятки книг, но все они неизменно возвращались под крыло мадам Пинс. Почему не читать в библиотеке? Только новых слухов ему не хватало, когда репутация едва-едва улучшилась. Парень выбрал из стопки книги, записанные на его имя, чтобы завтра заменить их на новые. В том, чтобы быть лучшими студентами школы, была своя польза — можно было спокойно брать книги из запретной секции «из чисто научного интереса». Следующим вечером они сидели на ковре возле камина, практически соприкасаясь плечами и морщась от пыли. Каждая следующая книга выглядела все страшнее и древнее, но если где-то и можно было найти нужную информацию, то только в них. Гермиона устало отбросила «Зелья на крови», проявляя удивительное неуважение к вековому сборнику. — Ничего. Я даже не понимаю, что именно мы должны искать. И барон Ноак абсолютно бесполезен. Тебе ничего больше не снилось? Малфой нервно дернулся, наоборот углубляясь в чтение, наполовину скрывшись за книгой. — Если бы приснилось что-то полезное, думаешь, я бы сидел тут, зарывшись в макулатуру? — Но ведь раньше проклятье давало о себе знать, так почему сейчас оно молчит… — Может, наконец, дошло, что это гиблое дело, — усмехнулся Малфой, поворачивая голову в сторону собеседницы. Гермиона этого не видела, погруженная в свои раздумья. Ей казалось, что она отрицает истину, ведь мысли о слизеринце не покидали головы девушки. Что это, если не действие проклятья? Но она не знала, чувствует ли парень то же самое, а потому боялась признаться и ему, и самой себе, что возможно уже начинает влюбляться. — Слушай, Грейнджер, — блондин словно прочитал ее мысли. — Когда начнешь влюбляться в меня, лучше сразу скажи. Не хочу, чтобы твое молчание свело нас в могилу. — Уж не сомневайся, Малфой. Лучше сам будь поаккуратнее, — девушка прищурилась, бросив заинтересованный взгляд на соседа. — Кто сказал, что виноватой должна быть именно я? — Ни за что. Слишком много последствий, — тут слизеринец покривил душой. Сны он по-прежнему видел, только теперь в них была одна Грейнджер. И ей об этом знать не следовало до тех пор, пока в них не появится хоть какая-то подсказка. В одном он был прав — неприятных последствий можно было ожидать абсолютно точно. Слизеринская гордость и гриффиндорское упрямство только усложняли и без того запутанную ситуацию. — Ладно, думаю сегодня мы уже ничего не найдем, — пробормотала девушка, поднимаясь со своего места. Она собрала книги и разбросанные листы пергамента и практически скрылась в своей спальне, когда раздался стук в окно. Гермиона настороженно прищурилась, впуская сову. Едва доставив записку, птица упорхнула, не потребовав никакой награды. Послание оказалось коротким. — Профессор Макгонагалл просит нас зайти завтра к ней в кабинет после занятий. — Только не Рождественский бал. — Он самый, — со злорадным удовольствием усмехнулась Гермиона, скрываясь от летящей в нее подушки за дверью своей комнаты. Смеяться ей пришлось не долго. Новости, которые сообщила профессор, совсем не радовали недавних врагов. По традиции, старосты школы открывали бал танцем. Парень с девушкой переглянулись. — Я понимаю, что для вас это может быть немного… сложно, но это будет хорошим примером для остальных студентов. Это было не просто сложно. Внутри у обоих завязался узел из страха. Ни Драко, ни Гермиона не могли полностью доверять своим чувствам. Они вышли из кабинета, погруженные в нерадостные размышления, и не сразу заметили, что в коридоре есть третий. — Гермиона, — окрикнул знакомый голос. — Нам надо поговорить, так больше не может продолжаться. — Тебя Гарри послал извиняться? — возмущенно воскликнула девушка в ответ на слова Рона. Малфой замер, наблюдая за происходящим с нескрываемым интересом. — Если так, то можешь возвращаться туда, откуда пришел. — Да нет же, я давно хотел с тобой поговорить. Прости за то, что наговорил тебе, в тот раз я поступил как придурок. — Конечно, как же еще ты мог поступить, — не сдержал издевки слизеринец, поймав угрожающий взгляд Грейнджер. — Проваливай уже, хорек, наши дела тебя не касаются. — Я сам решу, что меня касается, а что нет, — со скрытой угрозой отчеканил блондин, отчего Рон немного стушевался, но быстро взял себя в руки. Малфой уже развернулся и зашагал прочь от парочки. — И скатертью дорожка. Так вот, Гермиона, прости меня. Я правда не хочу, чтобы мы продолжали ругаться. — Ладно, Рональд, — сдалась девушка, — будем считать, что твои извинения приняты. Не успела она договорить, как оказалась в медвежьих объятьях друга. Едва увидев портрет Полной Дамы, девушка поняла, как скучала по башне Гриффиндора, которую обходила стороной весь последний месяц. Здесь как всегда было шумно и по-домашнему тепло. — Гермиона! — отовсюду слышались приветственные крики. — Давно ты у нас не появлялась. — Я вижу, вы, наконец, помирились, — облегченно выдохнул Гарри Поттер. Пожалуй, ему больше всех не давала покоя ссора лучших друзей. Рон уверенно закивал: — Иначе и быть не могло. Какая-то маленькая ссора не разрушит нашу дружбу. Гермиона была абсолютно счастлива вернуться к прежней жизни, но затылком чувствовала, как кто-то прожигает ее взглядом. Широко улыбаясь, она повернула голову и столкнулась глазами с Лавандой Браун, которая выглядела, словно вот-вот убьет девушку или заплачет. — Джинни, — шепнула шатенка, привлекая внимание подруги. — А что с Лавандой? Уизли закатила глаза. — Ты бы видела, какой тут сегодня был скандал. Лав-Лав и Бон-Бон выясняли отношения так, что башня ходуном ходила. А теперь, когда вы с Роном помирились, думаю, она хочет тебя сожрать. Всю радость шатенки как ветром сдуло. Она-то думала, что друг действительно скучал, а он решил воспользоваться возможностью, чтобы насолить своей девушке. Гермиона поспешно вскочила с кресла. — Уже поздно, мне пора возвращаться, — скомкано оправдалась она, не поддаваясь на уговоры однокашников остаться. Девушке хотелось только одного — оказаться сейчас в совсем другой гостиной.