Первые слова прощания

— Так что это все-таки было? — допытывалась Джинни, а мальчики только заинтересованно кивали. — Ты о чем? — пренебрежительно уточнила Гермиона, чтобы не сказать подруге ничего лишнего. — Ты и Малфой. На балу. Какого черта? — Слушайте, вы серьезно считаете, что я делала это, потому что сама хотела? — возмутилась девушка. — На этом настояла профессор Макгонагалл, я просто соблюдала школьную традицию. Не сказала вам сразу, просто потому что ждала такой реакции. — То есть, между вами ничего нет? — вклинилась в разговор внезапно появившаяся Парвати. — Что? Нет! — воскликнула шатенка. — Не было, нет, и быть не может. Как такие глупости только пришли вам в голову. Уверенный тон, которым это было сказано, успокоил всех, включая саму девушку. С тех пор, как выбежала из комнаты слизеринца в одном нижнем белье, Гермиона ни на секунду не забывала о том, что на них действует сильная и древняя магия. Она старалась держаться подальше от Малфоя в надежде, что проклятье не будет воздействовать на расстоянии. Сам слизеринец тоже не нарывался на встречу. Он вернулся к своему привычному образу жизни, став еще более надменным, чем знала школа в его лучшие времена. Они словно вернулись к началу курса, за тем единственным исключением, что Гермиона больше не была объектом жестоких шуток и оскорблений. Теперь она была никем. По крайней мере, такое впечатление производил Драко. В глубине души он был рад тем редким моментам, когда обсуждал с соседкой догадки по поводу того, как избавиться от чар. Сухо. Деловито. Но они хотя бы разговаривали. Все, на что мог надеяться парень — на то, что чувства между ними останутся и после того, как проклятье будет снято. Пусть и по разным причинам, но Драко и Гермиона отлично притворялись, что между ними действительно ничего не произошло. И планировали продолжать так долго, насколько это было возможно? необходимо? Хогвартс мог бы долго обсуждать странную парочку, но уже через несколько дней после Рождественского бала начинались каникулы, и студенты больше думали о том, как бы поскорее попасть домой. Гермиону, как обычно, пригласили на праздники в Нору. Она собиралась отметить Рождество с семьей, а после провести остаток каникул в уютном домике Уизли. В последнее время даже с Роном у девушки наладились отношения. Если быть до конца честной, гриффиндорка вдруг поняла, что она ревновала его к Лаванде совсем не как друга. Еще в начале года девушка почувствовала зарождающуюся симпатию. Возможно, если бы не чертова магия, она сейчас была бы влюблена в одного из лучших друзей, и на их пути не было бы никаких преград. Все студенты горели предвкушением праздников, обсуждая подарки друзьям и родителям. Только один человек, казалось, не был погружен в эту атмосферу. Малфой собирался остаться в замке, отдавая все силы на починку шкафа, но ненадолго ему все же предстояло наведаться в поместье. Убедиться, что родители в порядке, и заглянуть в библиотеку Малфоев, одну из старейших в магической Британии. Однако письмо, полученное из дома, заставило внести в список планов еще один пункт: похороны. — Вы слышали? — шепот разносился по коридорам школы, застревал в каждом углу, преследуя Драко в течение всего следующего дня. — Люциус Малфой погиб. — Так ему и надо, — отвечали многие. Другие смотрели с жалостью. Эти взгляды не интересовали наследника, — нет, теперь уже главу — древнего рода. Значение имел лишь один человек, с которым невозможно было даже поговорить. — Говорят, его убили… Порой слизеринец задумывался, каково было бы жить в мире, где люди не распространяют сплетни со скоростью взмаха волшебной палочки. Он ждал, когда школа, наконец, опустеет. Только тогда Драко позволил бы себе дать волю чувствам, ведь кем бы ни был Люциус Малфой, для него он в первую очередь был отцом. С отцом он и собирался попрощаться. Не с чистокровным волшебником и не с Пожирателем Смерти. Увидев свою мать посреди мрачного холла Малфой-мэнора, Драко мгновенно прочитал в ее взгляде все, что женщина не могла произнести вслух. Внутри похолодело, но отреагировать он не успел — распахнув двери, в помещение ворвалась тетка Белла. — Что-то ты долго, милый! — проворковала она, заливаясь безумным хохотом. — Папочка не смог тебя дождаться. Парень нервно сглотнул, чувствуя в ее словах двойной смысл. Разумеется, это было послание. Смерть Люциуса — послание для его сына. «Терпение Лорда заканчивается.» Он снова взглянул на мать. Она выглядела болезненно бледной и уставшей, словно не спала уже несколько ночей. Драко отлично знал это состояние. Нарцисса была убита горем, но еще ей было страшно, что следующим может стать ее сын. По дому мрачными тенями слонялись и другие приспешники Темного Лорда. Некоторые из них предпочитали оставаться незамеченными, а другие, и среди них Беллатриса, разрывали тишину дома оглушительным хохотом или бравадой. Звуки доносились даже до комнаты Драко, которая находилась на самом верхнем этаже. Они словно напоминали о том, кто он и в какой ситуации находится. Похороны Люциуса проходили тихо. На них присутствовали только сами Малфои и некоторые из его министерских знакомых. Пожирателей не было. Для них старший Малфой был лишь слабаком, который понес заслуженное наказание за то, что оказался слишком труслив, чтобы следовать за Темным Лордом. Драко смотрела на тело, и не мог узнать в этом человеке своего отца, когда-то величественного и властного, один взгляд которого наводил на людей благоговейный ужас. Теперь это был маленький человек, потрепанный жизнью, со впалыми щеками и глазницами. В тот момент у парня не повернулся бы язык говорить о величии Малфоев. После похорон он надолго закрылся в библиотеке. Дело было не только в поиске хоть какой-то информации о проклятом бароне, но и в починке Исчезательного шкафа. Драко был твердо намерен спасти и свою жизнь, и жизнь Грейнджер. «Бузина красная. Чрезвычайно опасное растение, применяется для приготовления ядов и других вредящих зелий. При добавлении ягод бузины красной любое зелье приобретает темно-красный оттенок, своим цветом напоминающий кровь.» Парень зацепился глазами за предложение. Он держал в руках старую книгу о запрещенных зельях с тонкими, прозрачными от времени страницами. Внезапно в сознании Драко мелькнула догадка, что жидкость, которую он видел в кубке, была совсем не кровью, а зельем. Может быть даже зельем с ягодами бузины. Он пролистал книгу, но больше не нашел в ней ничего полезного. Однако новая догадка заслуживала внимания, поэтому парень взял листок, и быстро написал на нем всего два слова. Если бы кто-то перехватил письмо, догадаться о его сути было бы практически невозможно. Но Грейнджер точно поймет, на что пытается намекнуть слизеринец. Остаток вечера и весь следующий день Драко посвятил Исчезательному шкафу, и даже наведался в Лютый переулок, чтобы посмотреть на его брата-близнеца. Предметы продолжали застревать где-то на середине пути, и парень надеялся, что проблема может быть «на том конце». Однако оба шкафа выглядели абсолютно одинаково — старыми, уродливыми и отталкивающими. Ни один человек в здравом уме не рискнул бы ими воспользоваться. Сова постучалась в окно как раз в тот момент, когда вся семья Уизли, Гарри и Гермиона сидели в гостиной. Гарри и Рон доигрывали партию в волшебные шахматы, а Джинни с близнецами громко препирались, чем заслужили уже не один нагоняй от матери за вечер. — Гермиона, здесь твое имя, — рассеянно произнес мистер Уизли, протягивая девушке конверт. Сова уже улетела, не дожидаясь никакой награды. — Что там? — девушка и сама хотела бы узнать, поэтому быстро распечатала письмо. Джинни наклонилась, вчитываясь в текст. — Бузина красная? — удивленно спросила она. — Да, — пробормотала Гермиона, на ходу придумывая правдоподобное объяснение. — Я спрашивала у профессора Слизнорта кое-что для своей письменной работы по зельеварению. Гарри и Рон, разочарованные отсутствием интересных новостей, вернулись к своей игре. Девушка задумалась, вспоминая все, что она когда-либо слышала или читала о бузине. Упоминаний об этом в обычных учебниках было мало, но в книгах из Запретной секции иногда попадались рецепты зелий, которые не предвещали ничего хорошего. — Гермиона, с тобой точно все нормально? — спросил Рон, заметив, что она молчит уже слишком долго. Сперва гриффиндорка удивилась, услышав вопрос, а потом широко улыбнулась другу. — Конечно, — она отложила письмо в сторону, выкинув из головы все ненужные мысли о ненужных людях и проблемах, и пересела поближе к друзьям. — Что насчет еще одной партии? Как и все хорошее, каникулы пролетели незаметно. Пришло время возвращаться в школу, и впервые за все шесть лет Гермиона не была этому рада. Она чувствовала, что ничего хорошего не ждет ее в ставших родными стенах Хогвартса, и оказалась права. С первых же дней на девушку посыпались все возможные несчастья. Джинни даже предположила, что кто-то проклял старосту, завидуя ее успехам. Гермиона лишь отшутилась. Они так и не обсудили с Малфоем новые догадки, потому что не пересекались в Башне старост, но любые опасения отступали перед твердой верой в то, что если держаться подальше, проклятье не будет на них воздействовать. После того, как она едва не опрокинула на себя котел с опасным зельем, гриффиндорке стало не смешно. Ей чудом удавалось избегать опасностей, но их словно притягивало магнитом. Однажды Пивз уронил прямо на девушку книжный шкаф, к которому она подошла всего на секунду. — ЗУБРИЛКУ ГРЕЙНДЖЕР ЧУТЬ НЕ УБИЛИ КНИЖКИ, — верещал он на весь коридор, петляя сквозь стены. Гермиона лишь в последний момент успела увернуться, отделавшись глубокой царапиной. — Глупое приведение, — злился Рон, когда узнал о случившемся. Забота друга каждый раз теплотой разливалась в груди девушки. Она уже почти забыла о том, что они ссорились в начале года, тем более что парень стал вести себя намного внимательнее по отношению к подруге. В следующий раз одна из лестниц ушла прямо из-под ног старосты, только Джинни смогла вовремя отдернуть шатенку. Такие, казалось бы, мелочи, происходили настолько часто, что друзья начали всерьез опасаться за жизнь гриффиндорки. Она словно осознанно шла навстречу опасности, хотя прекрасно знала обо всех угрозах, которые таил в себе замок. — Гермиона! — девушка успела только услышать хруст, а после невыносимая боль распространилась по всему телу, заглушая остальные чувства. Мир закружился перед глазами, но она словно со стороны наблюдала за своим падением. Кто-то схватил ее за руку — гриффиндорка почувствовала, как ее пальцы выскользнули из чужой ладони, а потом погрузилась в кромешную темноту. — Ужасно, бедная девочка, — хлопотала мадам Помфри. — А я давно говорила, давно! Не доведет это до добра. — Что.? — попыталась спросить Гермиона, но голос резко сорвался на хрип. Все тело ломило, но сильнее всего боль отдавалась в голове и правой ноге. — О, дорогая, тебе не следует двигаться! — медсестра подбежала на звук голоса, вооруженная склянками с лечебными зельями. — Боюсь, придется провести здесь не меньше недели. Девушка подняла голову, выпивая предложенный стакан воды. — Что произошло? — наконец смогла произнести она. — Исчезающая ступенька, — ответил Гарри, которого она до этого не заметила в комнате. — Ты наступила на исчезающую ступеньку и сломала ногу, а потом потеряла опору и упала с лестницы. Мы пытались тебя поймать, но не смогли… — Возможно, вы спасли ей жизнь! — подбодрила мадам Помфри. — Если бы никто не затормозил падение, травмы могли быть куда хуже. Но ничего, и не таких лечили. — О Мерлин, — пробормотала Гермиона в ужасе. — Молодой человек, вам пора возвращаться в свою гостиную, — медсестра почти силой выгнала Поттера из Больничного крыла. — Несносные мальчишки, целый день крутились здесь и мешали работать. Приложив усилие, гриффиндорка поняла, что на улице уже стемнело, но на большее сил не осталось. Она быстро провалилась в сон, не успев подумать о том, что же было в той воде. Девушка проснулась рано утром. Боль заметно ослабла, но голова еще не вполне пришла в себя и немного кружилась. Гермиона перебирала в памяти события последних дней, многие из которых могли стоить ей жизни, но не могла понять причину такой череды неудач. Она словно сама искала себе проблемы. И, к несчастью, успешно находила. Дверь Больничного крыла резко распахнулась, впуская одинокую фигуру. «Слишком рано для посетителей», — нахмурилась девушка. В помещение размашистым шагов ворвался Драко Малфой, окидывая взглядом кровати в поисках той самой. Остановив взгляд на гриффиндорке и заметив, что та не спит, он подошел ближе. Одного взгляда хватило, чтобы ее захлестнуло волной внезапной жалости. Лицо парня казалось серым в тусклом утреннем свете, хотя щеки и горели от быстрой ходьбы. Конечно же, Гермиона слышала новость о смерти Люциуса, но у нее не было ни единой возможности поговорить об этом с соседом. Было ли ему одиноко в пустовавшем во время каникул замке. Давил ли на плечи груз ответственности за семью. Она была уверена, что ответ на все — да, но быстро отмела мысли о блондине как можно дальше. — Умереть захотела, Грейнджер? — резко бросил он, не слишком скрывая беспокойство. Он сквозило во всем от взлохмаченных волос до горящего взгляда, словно парень пришел, как только услышал новости. От такого его поведения у девушки подозрительно защемило в груди. На глазах выступили слезы, но она списала это на побочный эффект травмы. Внезапно по лицу слизеринца пробежала тень понимания. Вслед за ней сменилось так много эмоций, что отличить их все не смог бы никто, даже Забини, знавший друга как свои пять пальцев. Заметившая это Гермиона нахмурилась, проигнорировав вопрос. До нее дошло ровно за секунду до того, как парень произнес тихим голосом: — Проклятье… оно действует на тебя. Оно… — Пытается меня убить.