Первые слова прощания

— Глупо было думать, что мы сможем обмануть магию. Драко стал частым гостем в Больничном крыле теперь, когда стало ясно, что избегать друг друга — совсем не способ решения проблемы. Он появлялся рано утром, когда Гарри и Рон ни за что не пришли бы проведать подругу. Иногда в это время девушка еще спала, и тогда блондин просто подолгу сидел рядом с ней, размышляя о том, как им спасти свои жизни и чувства. — У меня хорошая новость, юноша, — шепнула мадам Помфри. — Думаю, сегодня к вечеру ее можно будет выписывать. Слизеринец был искренне рад это услышать. Он как можно скорее вернулся в Больничное крыло, едва занятия закончились. Гермиона выглядела здоровой и отдохнувшей, но на лице лежала черная тень беспокойства. Увидев в дверях Драко, она ошарашенно заморгала. — Грейнджер, ты не рада меня видеть? — с легкой издевкой спросил он. — Что ты делаешь здесь в это время? Сюда вот-вот придут Гарри и Рон, они тебя увидят. — Ты, возможно, удивишься, но они видят меня каждый день вот уже шесть лет. Мне не привыкать, — только и ответил парень. — Ты собрала вещи? Я провожу тебя до гостиной, а то кто знает, какие опасности притаились в коридорах. — Я знаю. Имя главного кошмара Хогвартса — Драко Малфой, — поддела Гермиона в ответ. — Нет, будем честными, главным кошмаром школы навсегда останутся близнецы Уизли. Девушке снова нечем было крыть, поэтому она просто взяла с тумбочки свою небольшую сумку с накопившимися за неделю вещами. Путь до Башни старост предстоял долгий, но ее нога уже полностью зажила и не доставляла никаких неудобств. Они не успели даже дойти до двери, когда та резко распахнулась. — А ты что здесь делаешь? — заорал, удивившись, Рон. — Молодой человек, вам здесь не стадион, — не заставила себя ждать школьная медсестра. — Идите кричать в другое место. Парень не отреагировал, но голос все же понизил. — Гермиона, что ему снова от тебя надо? — Мне надо, — не дал ответить Драко, — довести ее в целости и сохранности до Башни старост. Вам доверять я бы больше не стал. Оскорбленные до глубины души гриффиндорцы не могли не признать свою вину за то, что не уберегли подругу. Но и соглашаться со злейшим врагом не собирались. — Нам, по крайней мере, есть дело до здоровья Гермионы. Не то, что тебе. Слизеринцу надоел этот разговор. Не обращая внимания на протесты и возмущение девушки, он схватил ее за руку и потянул вперед, прямо между потерявшими дар речи парнями. — Ты что творишь? — зашипела гриффиндорка, но злиться по-настоящему ей не позволяло ощущение чужой ладони, крепко сжимающей ее собственную. Малфой всегда казался ей холодным — она знала это на собственном опыте, — но сейчас прикосновение обжигало сильнее, чем когда-либо. И никто не торопился отдергивать руку. — Я спасаюсь бегством от твоих дружков. Либо так, либо кто-нибудь точно не уйдет живым. Гостиная, уже ставшая для обоих родной, обволакивала старост теплом и тишиной. После школьных коридоров, куда только начала закрадываться весна, оказаться там было вдвойне приятно. Расходиться по своим комнатам ни Драко, ни Гермиона не хотели. Девушка впервые с Рождества поддалась чувствам, которые так старательно отрицала, а парень просто надеялся растянуть момент. И еще он должен был рассказать о том, что скрыл с самого начала. — Я не все тебе рассказал про проклятье, — вдруг неуверенно начал Малфой. — Пообещай, что выслушаешь. И поверишь мне. Гермиона внутренне напряглась, безуспешно пытаясь справиться с охватившей ее паникой. Стоило лишь на секунду почувствовать себя в безопасности рядом со слизеринцем, как он признается, что соврал. И как после этого можно говорить о каких-то отношениях между ними? — И что именно ты скрыл? — лед в голосе девушки заставил Малфоя нервно вдохнуть. Он ожидал такой реакции. — Слушай, в тот момент это казалось мне дикостью, понимаешь? Я думал, что это какая-то ошибка. В общем, барон не совсем прав в своих суждениях о действии проклятья Оно… выбирает не случайных людей, как он сказал и тебе, и мне. Думаю, он и сам не знает об этом, но во сне я видел ритуал. У проклятья есть определенная цель, и эта цель — люди, которым суждено влюбиться. Изначально. Без магии. Проклятье не создает любовь, оно ее только подталкивает — ну и убивает. — И что ты хочешь этим сказать? Что мы бы полюбили друг друга без влияния магии? — Говорю же, это раньше казалось мне полной чушью, но… — Мне нужно об этом подумать. — Я настолько ужасен, что ты и мысли не допускаешь? — обреченно спросил Драко. Почему-то отношение к нему этой девушки вдруг стало играть едва ли не главную роль в его жизни. Она столько раз разбивала ему сердце, но парень в очередной раз не мог сопротивляться. — Что? Да! — воскликнула Гермиона. — Ты был отвратительным человеком, особенно в начале этого курса. Издевался, ранил, — Мерлин, — ты чуть не задушил меня! Не стоит удивляться, что я не верю. Она была права. Это понимал и парень. Ему нечего было сказать в свое оправдание. — Я просто прошу… дать мне шанс. Я знаю, что виноват. Просто позволь мне искупить свою вину и доказать, что я не плохой человек. Для некоторых — возможно, но не для тебя. Только не для тебя. С каждым словом голос становился все тише, но девушка услышала. В глубине души, она очень хотела поверить, но не могла поддаться так просто. Была еще огромная вероятность, что слизеринец снова ее обманывал. — Дай мне несколько дней все обдумать, — вздохнула Гермиона. — Я пока не могу ответить. Малфой кивнул. На большее он не был способен. Оказавшись в своей комнате, парень без сил рухнул на кровать и провалился в тревожный сон, а гриффиндорка наоборот всю ночь не сомкнула глаз. В ней боролись противоречивые чувства, причиняя почти физическую боль. Существовал лишь один способ, чтобы раз и навсегда развеять все сомнения. — Мы должны пойти к Дамблдору, — Драко поборол желание закатить глаза. — Он единственный, кто может что-то знать о бароне. Ведь портрет не просто так появился. В любом случае, я уверена, что он сможет помочь. Парень не был так уверен в возможностях директора, но Гермиона оставалась непреклонной. В итоге ему пришлось сдаться и позволить утащить себя прямиком в кабинет Дамблдора ранним субботним утром. Тот заинтересованно поднял взгляд на пару старост, слегка улыбаясь своим мыслям. «Один Мерлин знает, что творится в голове у этого старика», — подумал Малфой, но не мог не признать, что, несмотря на свою чудаковатость, директор все же был довольно умен. — Что привело вас в такой ранний час? — с интересом спросил он. Гермиона бросила быстрый взгляд на слизеринца, словно надеялась, что он ответит, но тот лишь молча опустился в кресло напротив директорского стола. — Директор, на двери в Башню старост висит портрет Барона Ноака… Он рассказал нам свою историю, и мне… нам кажется, что я и Драко стали жертвами того же проклятья. — Интересно, — протянул Дамблдор не спеша. — И как же вы пришли к этому выводу? И Гермиона пустилась в подробностях описывать все, что было им известно, не скрывая ни единой детали. Малфой, не привыкший раскрывать кому-то свои секреты, невольно поморщился, но пути назад уже не было. Наконец пришло время раскрыть абсолютно всю правду. Девушка тем временем говорила о том, как все время после каникул ее жизнь находилась в опасности, и только друзья или слизеринец успевали спасти ее в нужный момент. Директор закивал. По его лицу было видно, что он взвешивает каждое слово и каждую вероятность. Старик не был удивлен или шокирован. А еще он им верил. Однако просто написать рецепт зелья или сказать нужное заклинание было не в его стиле. — Думаю, вам стоит поговорить об этом с самим бароном. Прекрасный юноша, печальная судьба. Однако мисс Грейнджер, судя по вашему рассказу, не последнюю роль играли проклятые вещи. Вы помните, как противостоять магии подобного рода? — Уничтожить предмет, либо лишить магической составляющей, — уверенно кивнула девушка. — Что ж, дело за малым, — старик поднялся с места и протянул студентам старинную книгу. — Зелье, которое использовалось в тот злополучный день, все же было описано. Вам же придется проявить смекалку, чтобы найти состав с обратным эффектом. И найдите предметы, без них избавиться от магии будет невозможно. — Огромное вам спасибо! — воскликнула Гермиона. Это была более чем твердая почва для дальнейших действий. Она гордилась тем, что идея пойти к Дамблдору в итоге увенчалась успехом. Девушка уже собиралась попрощаться и отправиться в башню, когда директор заговорил, но не с ней. — Мистер Малфой, — произнес он непривычной серьезностью. — Я полагаю, вы тоже хотели мне кое-что рассказать. Гриффиндорка непонимающе уставилась сначала на директора школы, а потом на слизеринца, который не стал ему возражать. Неприятно зашевелилось подозрение, но никто не попросил девушку выйти, прежде чем продолжить разговор. Наоборот, Малфой посмотрел на нее в поисках поддержки. Словно просил не отворачиваться от него, в чем бы ни была суть разговора. Он начал рассказ о том, как его отец допустил слишком много непростительных ошибок и слишком низко пал в глазах Темного Лорда. Тогда маг решил наказать нерадивого приспешника, поставив под угрозу то, что было ему дороже всего — семью, а точнее — наследника. Но и это не помогло. С каждым словом лицо парня выглядело все бледнее и изможденнее. Только сейчас Гермиона впервые действительно посмотрела на слизеринца и увидела то, чего раньше не замечала — или не хотела замечать. Усталость. Обреченность. И страх. Страх за себя и своих близких. Девушка и не заметила, как по щеке покатилась слезинка. Ее искреннее сочувствие выплескивалось наружу. Все это время, пока она вела борьбу с собой и своими чувствами, Драко вел войну и с проклятьем, и с Волан-де-Мортом одновременно и очень нуждался в чьей-то помощи и поддержке. Гриффиндорка почувствовала сильный укол вины. — Вы молодец, Драко, что в итоге все же пришли за помощью. Не волнуйтесь, я знал о плане Тома и уже придумал решение, — спокойно ответил директор. — Вы почините шкаф и впустите Пожирателей, но к этому времени мы будем готовы. Нарциссу перевезут из поместья в безопасное убежище, но, — он оборвал облегченный вздох парня, — боюсь, я не могу сказать точно, когда вы сможете увидеть мать. Попытки встретиться с ней могут угрожать вам обоим. — Я готов на все, — твердо ответил Малфой. — Главное, чтобы она была в безопасности. — Тогда на этом мы с вами закончим разговор. Ступайте к себе в башню. Старосты встали, прощаясь с Дамблдором. Едва дверь в кабинет директора закрылась за их спинами, Гермиона, не говоря ни слова, взяла руку слизеринца и немного сжала ладонь. Он не ответил — не мог. После разговора, когда все карты были раскрыты, Драко буквально душили чувства. Прикосновение девушки немного успокоило бушующий ураган, но нужно было время, чтобы окончательно прийти в себя. Ноак Хансен встретил пару сочувственным взглядом, который говорил о том, что какой-то портрет из директорского кабинета уже сообщил барону печальные новости. К своей чести, он не стал задавать вопросов. Драко и Гермиона вновь оказались друг напротив друга на диване в Гостиной старост. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они впервые сидели так, когда только делились догадками о проклятье. И вот они снова здесь, но уже не враги, и даже не союзники. Девушка увидела Драко с совершенно новой стороны и навсегда изменила свое мнение об однокурснике. Теперь ей, наконец, хватало смелости сделать следующий шаг — поверить. — Тебе придется сильно постараться, — сказала она, и вдруг обнаружила, что подступающие слезы мешают произносить слова. — Что? — растерянно пробормотал слизеринец. — Тебе придется очень постараться, чтобы доказать мне, что ты не плохой человек, — теперь уже недоверие отразилось на его лице. — Но я готова дать тебе шанс. Слезы уже вовсю застилали глаза и катились по щекам. Драко протянул руки, аккуратно смахивая ненужную на любимом лице влагу, а затем крепко обнял девушку за талию, зарываясь носом в кудрявые волосы.