Первые слова прощания

Драко оказался отменным зельеваром. В отличие от Гермионы, варившей зелья в точности по рецептам из учебников, он обладал хорошим творческим чутьем. Достать ингредиенты для слизеринца тоже не составило труда — даже самые редкие можно было найти в Лютом переулке, куда директор позволил наведаться. Чтобы отвести подозрения, парень вновь заглянул в «Горбин и Бэркс», хотя в этом не было необходимости — Дамблдор уже подсказал необходимое заклинание для починки шкафа. Куда сложнее дела обстояли с поиском проклятых украшений. — Как думаешь, где они могли оказаться за столько лет? — Драко и Гермиона лежали поперек кровати, листая книги о чистокровных семьях. О семье Хансен было множество упоминаний, но о том что стало с их имуществом не находилось ни одного. — Понятия не имею, — ответила девушка. — Но за последние три дня на меня дважды падали шкафы, а лестницы шесть раз уходили из-под ног. Я очень хочу узнать ответ на твой вопрос. Она сделала глубокий вздох, успокаиваясь. Нервы действительно были на пределе. Если бы не Малфой, спасавший гриффиндорку несколько раз в день, ей пришлось бы очень несладко. К счастью, парень всегда был рядом, а если не мог — доверял Гермиону друзьям, но делал это с огромной неохотой. Что до Гарри и Рона, они были в ужасе от признания подруги. Дело было даже не столько в истории с проклятьем, сколько в самой фигуре слизеринца. Однако у них не оставалось выбора кроме как смириться и молча терпеть его отныне постоянное присутствие. В отличие от мальчишек, своим зорким взглядом Джинни не могла не заметить, как Малфой относится к ее подруге, а потому довольно быстро одобрила их союз. Зато Хогвартс стал похож на рой взбесившихся пчел. Когда старосты вновь появились на пороге Большого зала вместе, лишь немногие обратили на них внимание, но когда слизеринец демонстративно поцеловал Грейнджер, прежде чем подойти к своему столу, зал взорвался голосами. Драко лишь ухмыльнулся Блейзу. Их ждал очень длинный разговор. От счастливой жизни пару отделял только один шаг — поиск чертовых побрякушек. — Помнишь, что говорил профессор Дамблдор? Нужно поговорить с самим бароном, — Гермиона тут же вскочила с места. Парню ничего не оставалось, кроме как плестись вслед за ней. — Здравствуйте, барон Ноак, — обратилась гриффиндорка к портрету. — Рад видеть вас, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — ответил он. — Наслышан о вашей беде, мне искренне жаль. — Возможно, вы сможете нам помочь, — взволнованно произнесла Гермиона и посмотрела на слизеринца. Тот кивнул. — Я видел во сне девушку, наложившую проклятье. Она использовала для этого предметы — бусы и перстень. Вы их когда-нибудь видели? Барон поднял руку, блеснув точно таким серебряным украшением, как то, которое видел Драко. — Это фамильный перстень, принадлежавший моей семье. А бусы, полагаю, именно те, которые всегда носила Карин. — Вы знаете, где они сейчас? — нетерпеливо спросила Гермиона. Барон на секунду задумался, а после попросил подождать. Парень и девушка смотрели, как его фигура удаляется куда-то вглубь картины. Когда барон вернулся, в руках он держал красивую старую шкатулку. — Я хранил их так долго. А оказывается, делал этим только хуже стольким людям… — в его голосе отчетливо слышалась вина. — Возьмите их и избавьтесь от магии. Идемте. На этот раз юноша в красном двинулся в сторону, в соседнюю картину с прекрасным пейзажем, затем к портрету маленькой девочки, и остановился в совсем маленькой рамке. Картина плавно отодвинулась от стены, в которой оказался небольшой тайник. Старосты не поверили своим глазам — в тайнике стояла та сама шкатулка с драгоценностями. — Мы сможем снять проклятье… Драко, мы сможем! — Позвольте попросить вас еще об одном одолжении, — привлек внимание барон. — Я скажу об этом профессору Дамблдору — как только магия исчезнет, прошу, сожгите мой портрет. Я столько лет провел в агонни, но теперь моя совесть будет чиста. На глазах девушки выступили слезы сочувствия, но она кивнула, давая беззвучное обещание исполнить волю юноши. Вернувшись в башню за всем необходимым, Драко и Гермиона сломя голову побежали в сторону Выручай-комнаты, которая создала бы идеальные условия для приготовления зелья. К своему удивлению, девушка оказалась не в кабинете для зельеварения, а на заднем дворе старинного замка. — Это место я видел во сне, — объяснил слизеринец, указывая на бурлящий котел. — Пора уже избавиться от этого проклятья. Зелье готовилось медленно, приходилось в точности соблюдать рецепт, чтобы не ухудшить ситуацию. У них был только один шанс. Едва в котле оказались ягоды бузины, жидкость приобрела кроваво-красный оттенок. Тучи сгущались, и становилось жутко. Приходилось постоянно напоминать себе, что они по-прежнему в Хогвартсе. Но магия комнаты могла превратить даже самый страшный сон в реальность. — Кажется, все готово, — пробормотала Гермиона. Парень помог ей перелить зелье в кубок. Огонь, над которым до этого висел котел, вспыхнул ярче. Оставалось лишь провести ритуал, но проклятье сопротивлялось. Выручай-комната, которая должна была помочь паре, вдруг стала их главным врагом. Поднялся ветер, и дождь грозил затушить огонь. — Быстрее! — крикнул Драко, хватая украшения и бросая их в кубок. Зелье, до этого так сильно похожее на кровь, забурлило как в его сне, а после стало кристально чистым и прозрачным, словно вода. Девушка издала возглас ликования — у них действительно получился правильный рецепт. Но погода все бушевала. С верхних башен замка, подталкиваемые ураганным ветром, начали падать тяжелые камни. Здание готово было в любой момент обрушиться, став для парня и девушки могилой. Костер едва-едва сопротивлялся непогоде, но как только Гермиона выплеснула на него содержимое кубка, мгновенно вспыхнул с новой силой. Ветер утих, словно комната боролась сама с собой, но победа была не полной. Слизеринец достал из внутреннего кармана две колдографии — альтернативу маггловским портретам — и отправил их в огонь вслед за украшениями. Едва последний клочок бумаги догорел, все вокруг затихло. Тучи рассеялись, открывая взгляду ясное голубое небо. Больше не было ни камней, ни котла, ни даже луж. Только широкая поляна, величественное поместье и пара подростков, не веривших своему счастью. — Это все? — с надеждой спросила девушка. — Скажи, что все это закончилось. Драко не спешил отвечать. Он вдруг подумал о том, что мог ошибиться. Что, если их чувства все же были частью магии и сейчас гриффиндорка отвернется от него. Сам парень, по-прежнему был влюблен, но смотрел настороженно и старался запомнить каждую мельчайшую черту Гермионы, если вдруг это была его последняя возможность находиться так близко. Сомнения рассеялись, как только шатенка шагнула в его сторону медленно, а затем все быстрее, с разбегу заключая парня в объятия. Слизеринец медлил, поэтому девушка сама нашла губами его губы, ломая последнее препятствие. И тогда в мире не осталось ничего кроме их чувств, наконец, в полной мере вырвавшихся на волю. Словно делая первый за долгое время вдох, Драко ответил на поцелуй, вложив в него всю свою искренность и то, что не мог выразить словами. Это и не нужно было — Гермиона чувствовала все то же, что и он. Они оказались в одной из комнат замка, которая так удачно оказалась спальней. У Выручай-комнаты всегда находилось то, чего искали студенты. Парень бережно, словно она была сделана из фарфора, опустил гриффиндорку на покрывало, не в силах оторвать от нее глаз даже на секунду. Каждое касание посылало по телу тысячи электрических разрядов, а чувства обострились до предела. Теперь Гермиона принадлежала Драко, а он — ей, и не было ни единой преграды на пути их любви. Слизеринец заглянул в глаза девушке и получил молчаливое согласие. На все. Быть с ним сегодня. Завтра. Всегда. — Теперь уже можно? — спросил он — Я тебя люблю, — опередила парня Гермиона, вызывая у него невольную улыбку. — Я тоже тебя люблю. И всегда буду любить. Они могли больше не бояться этих слов. Над их парой больше не висело зловещее проклятье, угрожающее убить. Былые обиды и вражда оказались прощены и забыты. Оставалось лишь отдать себя полностью обретенному счастью. Однако проблемы на этом еще не заканчивались. Угроза по-прежнему висела над всем магическим миром, и имя ей лорд Волан-де-Морт. В тайне от большинства студентов, в школе собирались все мракоборцы, способные выстоять против Пожирателей. Драко делился всей информацией, которую мог предоставить, и по его словам Беллатриса и еще несколько верных приспешников Лорда не упустят шанс разгромить школу. Нужны были самые серьезные силы, чтобы избежать трагедии. — Мы пойдем с вами, — порывалось Золотое трио, но Дамблдор был категорически против. — Ваше время еще не пришло. Никто, — он подчеркнул, — никто из студентов не будет участвовать в столь опасной операции. — Но… — И вы, Драко, в первую очередь. Целью всего этого является, в том числе, спасение вашей жизни, не стоит идти на неоправданный риск. Студенты шипели, но оспорить решение директора не могли. Разозленный и обеспокоенный слизеринец поднялся на Астрономическую башню. Он знал, что был причиной всех проблем, и хотел лично исправить ситуацию. А в итоге ему приходилось отсиживаться здесь, пока другие рисковали жизнями — за него. С тех пор, как в его жизни появилась Гермиона, парень не чувствовал себя одиноким и ничтожным, но теперь эти чувства вернулись, поглощая его с головой. На лестнице послышались торопливые шаги, которые Малфой узнал бы из тысячи. Гермиона подошла и села рядом так, что их плечи слегка соприкасались. Ей не нужно было объяснять, что за ураган бушует внутри у Драко, девушка читала каждую эмоцию по его лицу. — Не вини себя, — прошептала она. — Все знают, что твоей вины в происходящем нет, и никогда не было. Это был не выбор, а необходимость. Парень вздохнул, кладя голову на плечо гриффиндорки и слегка щекоча носом шею. — Я мог бы это исправить, если бы не был таким трусом. — Нам всем есть чего бояться. Мы хоть и волшебники, но всего лишь люди. Ты принял правильное решение. Теперь лучше довериться мракоборцам и надеяться, что у них все получится. — А если нет? — Гермиона обреченно вздохнула, но быстро справилась с собой. Ей было страшно, но девушка держалась изо всех сил, чтобы подбодрить слизеринца и вытащить его из бездны. Драко потянулся, чтобы поцеловать ее. В этом безумном мире у парня теперь был лишь один человек, за которого он мог держаться. И он твердо решил, что больше никогда не отпустит руку Гермионы.