Когда мужчины не справляются...

      Не так уж давно, порядка сорока лет назад, в не очень крупном, хотя и крайне изолированном от внешнего мира на огромном острове в Тихом океане, городе-государстве Син-сити жизнь текла своим чередом. Мужчины, в лучшем случае, постоянно торчали на работе, а в худшем — беспробудно пьянствовали, ни в том, ни в другом варианте не уделяя должного внимания своим жёнам, да и женщинам в целом. Те же, в свою очередь, воспитывали незапланированных детей, как две капли воды походивших поведением на своих отцов, или же просто сидели дома и наблюдали за опустившимися мужьями. Постепенно женщины, раздосадованные своей участью, начали устраивать митинги, активно продвигать идеи феминизма на всех возможных и невозможных массовых мероприятиях и даже, иногда, убивать своих окончательно скурвившихся муженьков. Именно тогда Торри Барток, молодая известная активистка и превосходный топ-менеджер лет двадцати пяти, собрала самых талантливых женщин-учёных, которым поручила найти способ продолжить свой род без использования мужчин.       После долгих анализов, расчетов и бесчисленного множества неудачных экспериментов, разумеется, далеко не согласованных с правительством и проводившихся в закрытых ржавых ангарах где-то на отшибе города, удалось получить первую пару девочек, на чью долю выпадала чрезвычайно ответственная задача: положить начало новому женскому роду. Вместо традиционных «Адам и Ева», которые никаких не подходили двум девушкам, были выбраны Альфа и Омега. Альфой назвали ту, чья участь была стать «мужчиной», а Омегой — вторую, которая становилась новой «женщиной». Потратив часть запаса прототипа средства для ускорения роста, украденного одной из учёных при переходе на новое место, довести Альфу и Омегу до нужного возраста, когда их можно скрестить, удалось за два месяца.       На первый взгляд, они ничем не отличались от обычных девушек, которые, собственно, и затеяли весь эксперимент, однако, с физиологической точки зрения, отличия были весьма существенные. Альфа представляла собой высокую, не совсем стройную, но достаточно сильную девушку с хорошо развитой мускулатурой, помимо этого, она отличалась сильными умственными способностями и недюжинной силой воли, однако далеко не это определяло её главную роль в продолжении нового рода. Для спаривания она обладала специальной железой, которая, при должном возбуждении и стимулирующем воздействии, выделяла достаточное количество особой жидкости, при помощи которой и осуществлялось оплодотворение. Омега же, по своей натуре, представляла собой слабенькую, хрупкую, милую девушку, не сильно большого ума, хотя и обладала должной привлекательностью. Основное же отличие заключалось в отсутствии привычного месячного цикла, который был заменен так называемой «течкой» — выделением большого количества сладковато пахнущей жидкости, которая, как показали дальнейшие эксперименты команды Барток, позволяла осуществить оплодотворение и погружала Альфу в некий транс. Сам же процесс оставался неизменным и происходил при помощи силы трения.Помимо самих выделений, похоть Омеги в это период часто затмевала разум и самой себе, заставляя подчиняться всем желаниям Альфы. У Альфы же был схожий период, характеризовавшийся аналогично чрезмерной похотью и агрессивностью, который назвали «гон».       После скрещивания Альфы и Омеги родилось 4 девочки: две похожих на Омегу, одна на Альфу и одна совершенно обычная девушка, которую назвали Бета. При последующих скрещиваниях потомства с родителями и другими потомками была получена ещё и Гамма, которая была чуть крупнее Беты и имела обе новых железы, то есть могла и оплодотворять, и быть оплодотворённой, что регулировала по своему желанию. Шли месяцы, годы, лабораторию перенесли в самый большой и относительно крепкий ангар, дабы обеспечить жильем и укрыть от посторонних глаз уже скопившуюся армию девушек. Для ускорения размножения в начале потратили весь запас средства для ускорения роста, потом же рост происходил нормальными темпами. Имена, которые изначально дали первым девочкам теперь были нарицательным и указывались в индивидуальных карточках вместо пола: альфа, бета, гамма, омега. Позднее также было замечено, что альфы оставляют след на тех омегах, с которыми был половой контакт, эта метка представляла собой не что иное, как укус в области шеи, который, благодаря определенным веществам слюны альф, вырабатывавшимся во время гона, не исчезал с тела омег.       Многие из девушек были свободолюбивые и мечтали чем-нибудь управлять, другие боялись альф, третьи хотели тихой жизни без этого адского «питомника». И тогда, спустя двадцать лет после начала эксперимента, Торри Барток снова проявила себя… Когда она, на рассвете, взошла на специально сооруженную трибуну посреди трущоб, все девушки, включая самих учёных, затрепетали. Хотя мисс Барток и была, по своей сути, бетой, которые часто уступали альфам, хотя и не были похотливыми созданиями, здесь она обладала абсолютной властью. Только от неё зависело, кто из провинившихся будет жить, а кого казнят, кто сможет размножиться, а кому не дадут. Здесь она не просто регулировала численность населения и ход исследований, нет, она упивалась своей властью ежедневно, кого-то хваля, а кого-то наказывая, даже не всегда находя для этого причину. Теперь же она вышла на трибуну, и когда всеобщее возбуждение слегка спало, начала свою речь.       — Дамы! — сухой жесткий властный металлический голос разрезал воздух. — Сегодня великий день. Немногочисленные мужчины, что живут в этом городе окончательно превратились в свиней, в то время как вы, ВЫ ПРОЦВЕТАЕТЕ!       На секунду она замолчала. Лучи заходящего солнца освещали её сорокалетнее лицо. От долгой и напряжённой работы оно намного сильнее покрылось морщинами, чем у большинства людей в этом возрасте. Было видно, что она через многое прошла, чтобы достигнуть своей цели, но несмотря на всё это, она гордо стояла, выпрямив спину, и улыбалась.       — Что ж, — продолжала она, — пришло время сделать город полностью нашим! Сейчас ваша задача следующая: уничтожить всех мужских особей. Вас уже очень много, а наши враги потеряли всякую способность к сопротивлению, посему убить их будет весьма просто.       В здании начал нарастать одобрительный шум.       — Так вот, — продолжила мисс Барток, когда гул чуть-чуть стих, — как только начнутся сумерки — выдвигайтесь в нужные места и освободите нас от лишнего звена! Информация о местах и распределении размещена на картах и в таблицах, что висят возле главного входа.       Одобрительный гул с каждой секундой становился всё громче и громче, но и это не помешало Торри Барток закончить свою речь:       — Удачи вам! Запомните, мы делаем крайне благое дело для всего нашего народа, не подводите меня и самих себя! А теперь готовьтесь! — воодушевленно произнесла она и тихо сошла с трибуны.       Гул заполнил все здание, отражаясь, от железной крыши, стен, пола и даже от других девушек. Теперь всё было решено — перевороту быть. Да, дальнейшая судьба города всё равно находилась в подвешенном состоянии, но теперь они могли действовать. С воодушевлением, гремучая смесь из альф, бет, гамм и омег изучала развешенные на стене планы нападения, вывода из строя общественных систем охраны, расположение жилищ оставшихся мужских особей, а затем каждая готовила необходимые ей инструменты.       На секунду может показаться, что план по захвату города крайне бредовый, поскольку в большом городе мужчин должно проживать намного и намного больше, чем небольшая горстка искусственно выращенных девушек, однако всё далеко не так просто. Дело в том, что ко времени описываемых событий большинство мужчин либо уже были убиты, либо поумирали от алкоголизма и работы, практически не оставив потомства. Таким образом, порядка тысячи человек, а именно столько девушек и было в распоряжении мисс Барток, вполне бы хватило для осуществления этого безумного плана.       Позднее летнее солнце уже село, и теперь предстоящий план был лишь делом техники. Каждая из бунтовщиц уже знала, куда ей надо идти и что делать. Главные ворота открылись, и поток девушек хлынул во все стороны. Первым и самым главным объектом была, конечно же, военная часть: во-первых, именно там находилось большинство мужчин, а во-вторых, там можно было разжиться оружием получше, чем ржавые куски арматуры, которые можно было отыскать в трущобном районе. База оказалась очень маленькой, более того, как оказалось, даже там большую часть мест уже занимали женщины, которые, несмотря на своё положение, были вполне не против захвата власти командой Торри Барток — даже им уже хотелось перемен. Военное подкрепление оказалось очень кстати: врываться в квартиры и офисы стало значительно проще, казни проходили быстро и вместо намеченных двух-трёх суток с протестами план реализовался чуть-чуть больше, чем за одну ночь. Конечно, некоторые жительницы возмущались: как же они будут размножаться, если без хоть и никчёмных, но всё же мужчин, род не продолжится. Однако на этот вопрос ответом была клишированная фраза: «Как только установим порядок, Мисс Барток решит этот вопрос». Большинство этот ответ устраивал, так как покончить с остатками патриархата хотели многие. Те же, кто оказывал какое-то сопротивление, были убиты на месте. К утру миссия была успешно завершена. Большинство обидчиков было убито, а те немногие, кому удалось скрыться, затаились в трущобах и теперь не представляли опасности, так как при первом появлении их бы тоже уничтожили.       К обеду нового дня остатки ночных беспорядков были ликвидированы и по всем теле-радиоканалам выступила мисс Барток. Её речь представляла собой описание новых правил и особенностей города. Своем выступлении она рассказала о новой классификации полов, их особенностях, разъяснила, что беты тоже могут получить потомство: «Пусть это и не дёшево, но возможность есть у каждой. Чтобы жить в новом веке, нужно идти на уступки». Также она поведала о распределении населения в городе: альфы живут только в центре, но могут отправляться в другие районы на охоту или же содержать омег в частных владениях за свой счёт, беты могут жить в любых районах, в зависимости от материального состояния, но большинство будет сконцентрировано в частном секторе, а омеги же — либо только в трущобах, либо в домах альф. Чуть позже гаммам, в виду их крайней немногочисленности (одна на сто тысяч), тоже разрешили жить в любых районах.       За восемнадцать прошедших лет город значительно вырос. Все привыкли к новому порядку, очень многим он даже нравился, несмотря на некоторые сложности с обретением пары. Постепенно люди стали забывать, каким образом Торри Барток пришла к власти, видимо, новая власть специально вытравливала из памяти граждан этот момент, чтобы не допустить новых массовых беспорядков. Впрочем, это вполне удавалось, город процветал, чему способствовали и климат, и местность. Как раз-таки в это хорошее время и произошла наша история.       На фоне недавно построенных небоскребов трущобный район, находившийся на самой окраине, смотрелся совсем уж ужасно. Отвратительная грязная, почти коричневая речка протекала по большей части этого места. Через неё был перекинут небольшой, но ветхий кованый мостик с достаточно крепкими перилами. Всё это «великолепие» было окружено ржавыми домами-фургончиками и коричневым месивом из земли и мусора, которое когда-то было почвой.       На перилах моста, свесив ноги вниз, сидела молодая, хотя и порядочно потрёпанная девушка, одетая в засаленные джинсовые шорты, лёгкую, но изрядно помятую темно-синюю ветровку, под которой, вероятно, скрывалась зелёная футболка, и старые кроссовки. Её длинные каштановые волосы безнадежно растрепало ветром, который дул прямо в лицо и шелестел одеждой. Сама она был весьма тощей — на еду часто не хватало денег всем местным жителям. На левой руке у неё были надеты дешёвые пластиковые часы, а в самих руках качался листок бумаги. Девушку звали Бекки.       — Ну и бредни! – грубым и слегка низким голосом произнесла она, дочитав «Краткую историю Син-сити», изложенную на измятом и грязном листке, который сорвала со столба, и представлявшую собой краткое изложение вышеописанной истории. – Да, мисс Барток, конечно, та ещё стерва и действительно жёстко разграничила город на сектора, но чтобы настолько… Чего только не найдешь в этих сраных трущобах.       Немного помолчав, она скомкала листок и бросила в реку, затем, тяжело вздохнув, добавила:       — Раз уж все сложилось именно так, надо попытаться выбраться, а если не получится… Ну, в любом случае, сюда я больше не вернусь.       С этими словами она перекинула ноги обратно на мост, встала и, собравшись с силами, направилась в сторону дома.       Бекки или же Ребекка Лонсейд — молодая девушка двадцати двух лет, по новой классификации — бета. Большую часть жизни, с самого рождения, провела в трущобах, которые ненавидит и по сей день. Жили они с матерью в старом ржавом фургоне. Отец Бекки умер от инсульта незадолго до прихода Торри Барток к власти. Бекки было всего три года, когда это произошло. Дошкольные годы она проводила в грязном дворе, окружённом такими же ржавыми фургонами, как и их дом. На порогах этих жилищ вечно рассиживали пьющие, курящие и страдающие иными пороками соседки. В школе Бекки училась плохо, а её мать всё время пропадала на работе в две смены, чтобы просто выживать вместе с дочерью. Друзей же у неё не было и хотя, по счастливой случайности, над ней почти не издевались в школе, построить хотя бы приятельские отношения Бекки не удавалось, из-за чего она часто плакала в одиночестве, сидя в своем ржавом фургоне и смотря в окно, из которого были видны, как ей казалось, бесконечные трущобы и далёкие верхушки растущих небоскребов — столпы совсем иной жизни, о которой она так мечтала. Вот таким запомнилось детство Ребекке: серым, безрадостным, голодным, одиноким, полным безнадёжных мечтаний и упрёков со стороны учителей и опустившихся соседей.       Несколько дней назад, после того, как Бекки исполнилось двадцать один, её мать тоже умерла. Кроме жалкой горстки ненужных знаний, полученных в школе, полезных навыков у Ребекки не было. Про университет или колледж не стоит даже и заикаться: у жителей трущоб едва хватало денег, чтобы не умереть с голоду, да и то не всегда, так что о дальнейшем образовании не могло быть и речи. И тогда перед Бекки встал вопрос: «Как жить дальше?». Проплакав три дня и пережив две неудачных попытки суицида (она так и не смогла пересилить себя), Ребекка решила отправиться в центр города. Ей давно хотелось посмотреть насколько Син-сити большой, и как живётся людям за пределами трущоб. Теперь же был веский повод: там она хотела найти пусть и далеко не самую престижную работу, но такую, которая позволит ей выбраться из того ада, в котором она находилась всю прошедшую жизнь.       Она продала всё, что осталось от матери: несколько безделушек и фамильные, хотя и очень дешёвые, серьги, впрочем больше продать было нечего. Вырученных денег хватило бы на пару автобусных билетов и подачку какому-нибудь бедолаге, что совершенно не входило в планы Ребекки. Купив первый билет она поехала сначала в частный сектор — добраться до центра можно было только через него. На протяжении всего пути Бекки смотрела в окно. Унылые и, как всегда ей казалось, бесконечные трущобы постепенно сменялись ухоженными аккуратными домиками частного сектора, а небоскребы были почти полностью видны, только нижняя часть всё ещё пряталась за домами. Доехав до остановки, Бекки вышла. Воздух здесь значительно отличался от привычного ей, он был значительно чище, без запаха гнили и нечистот местных. Здесь пахло свежестью, чистотой и немного можжевельником. Люди были улыбчивые и приветливые. В отличие от трущоб, где жили чертовски похотливые омеги и в край опустившиеся гаммы, здесь, в основном, жили аккуратные беты. По сравнению с прошлой жизнью, это место казалось настоящим раем на земле. На фоне этого места Бекки, вышедшая из самого настоящего ада, выглядела совсем ужасно. Она была одета всё в те же засаленные джинсовые шорты и темно-синюю ветровку, а волосы и сейчас были кошмарно спутаны, но всё-таки, собравшись с силами, она решила поговорить с местными и узнать, так ли здесь хорошо, как могло показаться. Навстречу ей шла и улыбалась молоденькая светловолосая девушка с милым лицом и большими голубыми глазами, такая же, а может даже и младше самой Бекки. Одета она была в деловую униформу: белая блузка, черная юбка и черный галстук, однако то ли из-за атмосферы этого места, то ли из-за молодости и доброжелательности этого милого создания вся одежда смотрелась не вычурно, как это обычно бывает, а скорее наоборот, даже добавляла некой привлекательности.Именно с ней и решила заговорить Бекки.       Дождавшись, когда девушка подошла к ней, Бекки начала:       — Из-извините, — её голос немного дрожал, — вы не мог-гли бы рассказать немного побольше об этом месте?       — Да, конечно, — тихим и нежным голосом ответила девушка, в то время, как её глаза стали ещё более круглыми, — откуда ж вы такая?! Из трущоб, верно?       — Да, но…       — Ах, пойдёмте тогда ко мне, я напою вас чаем! О трущобах такие слухи ходят, аж дух захватывает! — говорила она быстро и воодушевленно.       — Н-нет, пожалуй, я пойду, как-нибудь в другой раз, — Бекки засмущалась. Она никогда не видела такого отношения, да и вид у неё, как она считала, был явно не для похода в гости.       — Нет-нет, что вы, если я вас чем-то обидела… Просто, это было бы отличным знакомством и каждая бы узнала немного нового и интересного, — в её глазах начали проступать небольшие слезы, она была расстроена таким поворотом событий, — ах да, простите, я не представилась, Люси, Люси Лин.       — Бекки, Ребекка Лонсейд, и… давайте я всё же загляну, но только не надолго, я… несколько тороплюсь, — Бекки решила на обижать Люси. Впрочем, согласилась она не только поэтому, в Люси было столько притягательности, живости и добра, что отказать ей было бы кощунством.       — Кстати, живу я прямо в этом доме, — Люси указала на дом, стоявший прямо за спиной Ребекки, — идём же скорее! А вы пока расскажите, пожалуйста, о себе.       Люси быстро зашагала домой, потянув за руку Бекки. Пока они шли, усаживались за стол и Люси кипятила чайник, Бекки рассказывала о своей жизни в трущобах, о мечтах и суровой реальности. Ее собеседница только и успевала восклицать: «Боже мой, какой ужас!», «Неужели трущобы НАСТОЛЬКО отвратительное место?!» или же «Как же вы всё это пережили?!». Когда чайник вскипел, Ребекка как раз заканчивала: «… В общем, это место, частный сектор, — просто чудо, хотела бы я тут жить. А что касается целей, то я еду в центр искать более или менее приличную работёнку».       — Мда, — разливая чай, задумчиво произнесла Люси, — трудная у вас судьба, Бекки, не позавидуешь. Место это, действительно, настоящий рай, живут здесь только беты, так что проблем никаких, а вот что делать с работой…       — Да ладно, — отпивая из чашки, произнесла Бекки, — всегда справлялась и сейчас что-нибудь найду.       — Да, вот печенье, — Люси достала из шкафа большую коробку овсяного печенья с кусочками шоколада, — кушайте на здоровье! А насчёт работы - моя сводная сестра, Лия Лин, работает в крупной фирме «ВэйнсЭнтерпрайзис», и её начальница вроде бы говорила, что им нужен курьер, платить будут хорошо, но нужно знание района трущоб, так что, думаю, можно попробовать.       — Хотелось бы мне навсегда забыть и этот район и это слово! – вскрикнула Бекки и ударила по столу, затем, осознав, что натворила, продолжила спокойным голосом: — Простите, просто уже на пределе.       — Ничего страшного! — отошла от испуга Люси и продолжила своим живым и нежным голосом: — Ещё печенье?       — Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду, — вставая из-за стола, сказала Бекки, — ещё раз спасибо за всё.       — Ещё что-нибудь? Если захотите прийти — вам здесь всегда рады, – тихо сказала Люси вслед уходящей гостье.       — Да, спасибо, — в очередной раз поблагодарила Бекки и вышла из дома.       Как раз к этому времени на остановку подходил автобус, идущий в центр. Отдав последний билет, Бекки села в автобус и вновь поехала навстречу неизвестности. За окном было пасмурно, иногда накрапывал дождь. Низенькие дома часто мелькали за окнами автобуса, но, со временем, их становилось всё меньше, в то время, как небоскребы, наконец, становились видны во всю высоту.       На границе районов автобус остановился. Снова посмотрев в окно, Бекки аж вздрогнула. Отсюда, с возвышенности, где они стояли, открывался захватывающий и леденящий душу вид. И маленькие домики, и небоскребы, больше не казавшиеся столь величественными, ютились на холмах на фоне бескрайнего иссиня-чёрного бушующего океана, над которым нависали столь же громадные свинцовые тучи. Над волнами, высокие гребни которых, покрытые густой пеной, безудержно стремились обрушиться вниз, пролетали чайки, то ли охотясь, то ли просто что-то высматривая в этой необъятной пучине.       Меж тем, автобус снова тронулся, перед океаном всё чаще замелькали богатые дома бизнес-центра, а затем и вовсе закрыли океан, и за окнами воцарилась атмосфера шумного и динамичного мегаполиса наполненного высокими зданиями, шумом автомобилей и криками людей. Пока автобус плавно приближался к центру, Бекки внимательно смотрела в окно. Людей здесь было значительно больше, чем в предыдущих районах. Разумеется, все они были девушками, однако альф было крайне мало, что немедленно привело Бекки в замешательство. Из колоссального количества бет, альф было не больше двух-трёх, что, как ей казалось, явно не оправдывало негласное название: «Район альф».       Когда автобус окончательно остановился и Бекки вышла, её буквально смыло потоком людей. Толпы бет ходили во все стороны, все лица смешались, казалось, отдельных личностей здесь просто не существовало – это были строго направленные потоки, которые, на удивление, мирно пересекались между собой, умело лавируя между небоскребов. В один из таких потоков как раз и попала Бекки. Она и сама не заметила, как прошла два квартала в плотной шевелящейся массе. Наконец осознав, что происходит, Ребекка вышла из потока и отошла к небольшому, но очень зелёному и уютному парку. Здесь, сев на лавочку, она решила отдышаться и обдумать дальнейшие действия. Её мечта прийти к нормальной жизни приближалась с необычайной скоростью: ещё несколько часов назад она, Ребекка Лонсейд, сидела на пороге разваливающегося ржавого фургона, а теперь уже вот, в самом центре Син-сити и даже примерно знает, где искать работу.       Поразмыслив ещё минут пять, Бекки решила поискать ещё варианты: раз у неё точно есть запасной, то почему бы не поискать предложения получше. С этой мыслью она направилась к ближайшему курьерскому агентству, которое увидела. Тучи потихоньку рассеивались, и в промежутки между ними били лучи летнего радостного солнца. Под вывеской «Вики’с деливери», к которой и пошла Бекки, располагался небольшой, но не совсем уютный офис. Войдя в него, она сразу поймала на себе косой взгляд охранницы: ещё бы, с момента пребывания в трущобах её вид нисколько не изменился, а потому в реалиях центра она смотрелась весьма и весьма дико. Тем не менее, Бекки всё-таки пропустили к секретарю.       — Здравствуйте, у вас есть вакансии? — начала она, усевшись напротив. — Я ищу работу, к вам возможно устроиться курьером?       — К сожалению, — сухо начала секретарь, молодая блондинка в белой рубашке, — вакансии курьеров в вашем районе заняты, а в частный сектор, и уж тем более к нам, таких как вы, увы, не берут. Могу я ещё чем-то вам помочь?       — Да подавитесь вы своей помощью, — вспылила Ребекка, встала со стула и, направившись к выходу, вполголоса добавила: — мымра безмозглая, понаберут кого не попадя!       Выйдя из офиса, Бекки отдышалась: хотя она и знала, как здесь относятся к выходцам из её района, но всё-таки она была в бешенстве. Её уверенность слегка потухла, в то время как тучи над её головой уже совсем разошлись, и жаркое июльское солнце в полную силу заливало город своими яркими лучами. Деревья стали более зелёными, стеклянные здания игриво переливались и, казалось, даже темп всего города слегка замедлился, дабы выразить благодарность за светлый и тёплый день.       Тем временем Бекки окончательно пришла в себя и, сняв куртку, уже направлялась в соседнюю фирму, расположившуюся, как и первая, тоже в небольшом здании, чтобы снова попытать счастье. Но здесь её ждал ещё более неожиданный сценарий. Лишь только она подошла ко входу, как в дверях появилась фантастических габаритов охранница, гамма, как позже догадалась Бекки, которая, встав прямо в проёме, полностью перегородила вход.       — Таким как вы здесь не рады, — хотя и достаточно тихо заревела она, всё сильнее нависая над Бекки, — убирайтесь туда, откуда пришли!       — Но я… — Бекки была растеряна, такого приёма она уж точно не ожидала. — Я просто хотела…       — Мне плевать, что вы хотели, — зарычала охранница ещё громче, — катитесь к чёрту!       И развернувшись на сто восемьдесят градусов, она вошла в офис и захлопнула дверь перед самым лицом Ребекки.       Теперь Бекк была уже не в бешенстве, а, скорее, в некотором отчаянии: до сих пор всё складывалось просто отлично, но лишь только она сделала следующий шаг, как всё пошло под откос. Время перевалило уже за час пополудни, и живот предательски начинал урчать. Однако денег, что остались у Бекки не хватило даже на еду: в центре она оказалась значительно дороже, чем можно было предположить. Нечего было говорить и об обратных билетах, они стоили ещё дороже.       После случая с охраной Бекки посетила ещё три разной престижности конторы, но там ей не повезло. Да, больше взашей её никто не гнал, однако три натянуто-вежливых отказа по типу: «Вы нам не подходите» или «Извините, но вакансий нет» окончательно выбили Ребекку из колеи. Она снова сидела в том самом парке на лавочке: руки у неё почти опустились, так как остался хотя и надёжный, но далеко не самый впечатляющий вариант: работать на крупную компанию, но жить там же, где и жила до этого: в трущобах.       Было уже почти четыре часа, когда Бекки направилась к офису «Вэйнс Энтерпрайзис», она видела вывеску, пока проезжала в автобусе. Фирма оказалась не просто большой, а по-настоящему огромной: она занимала целый небоскреб, причем один из самых высоких в городе. Обрывки туч снова начинали набегать, но Бекки их уже не замечала: оставался последний шанс.       Войдя в просторный холл, она собрала последние силы и максимально вежливо обратилась к секретарю.       — Добрый день. Я слышала, что вашей компании нужен курьер в трущобы со знанием местности. Я как раз оттуда и, думаю, могла бы подойти.       — Да, минутку, сейчас узнаю, — ответила средних лет секретарша, затем набрала номер и, коротко поговорив, добавила: — подождите пятнадцать минут, мисс Вэйнс вас примет.       Томительные минуты ожидания тянулись бесконечно долго. За это время Бекки не только полностью рассмотрела, но и в деталях запомнила богатое оформление холла. Пол был покрыт крупной и качественной бежевой плиткой, стены были выкрашены дорогой матовой кремовой краской, которая добавляла спокойной атмосферы. На высоких потолках висело несколько люстр, сделанных под старинные канделябры. На стенах висели картины в стиле эпохи Возрождения. Вдоль стен располагались кожаные черные диваны, на которых отдыхали другие посетители. Они вяло перелистывали журналы, лежавшие на разных журнальных столиках из черного мрамора. Над одним из диванов висели чёрно-золотые часы, которые показывали четыре двадцать девять после полудня. Как только они показали половину пятого, по громкоговорителю объявили:       — Ребекка Лонсейд, пройдите в кабинет директора на пятьдесят седьмом этаже, мисс Вэйнс ожидает вас.       Бекки плавно поднялась с дивана, на котором до этого ожидала собеседование, тихо прошла по холлу к лифту и поднялась на нужный этаж. Перед ней была всего одна дверь, за которой должно было решиться её будущее. Выдохнув и встряхнувшись, Бекки вошла в кабинет и слегка оторопела.       Посреди кабинета, украшенного так же как и холл, только с настенным телевизором и высоким кактусом в дальнем углу, за дорогим столом развалившись сидела девушка. Вернее, она полулежала на своем кресле, удобно закинув ноги на стол. На вид ей было лет тридцать пять, высокая, в меру стройная, но не худая. Роскошные, чуть кудрявые, чёрные волосы были распущены и свисали немного ниже плеч. Невооружённым глазом было видно, что она целеустремлённая и волевая, да и ход с мнимым расслаблением играл скорее запутывающую роль, чем отражал её сознание: даже в таком нелепом положении она умудрялась сохранять осанку, грацию и властный вид. Одета она была в ярко-красную блузку, черную юбку-карандаш и черные лакированные туфли на высоком толстом каблуке. Очевидно, это была альфа.       — Анна Вэйнс, — с королевской важностью и каменным лицом плавно и слегка гнусавя представилась девушка.       — Ребекка Лонсейд, — в свою очередь пожала плечами Бекки.       — Да, я знаю, перейдём сразу к делу.       — Ну давайте, — с некоторым сомнением отозвала Бек, продолжая разглядывать Анну.       — Не перебивайте, - отрезала Анна и продолжила: - итак, вы пришли, чтобы устроиться на работу и переехать в местечко поприличней, чем ваш старый фургончик без колес.       — Откуда вы…       — Я сказала: «Не перебивайте!», — всё с тем же каменным лицом повторила Анна и продолжила: — наведение справок — это стандартная процедура. Пока вы ждёте в холле, мы узнаём о вас всё. А теперь скажите честно: вы хотите продолжать жить в трущобах? Не лгите, это не имеет смысла.       — Нет, но…       — Можете не продолжать, — снова перебила Анна, — наша компания может оплачивать вам аренду домика в частном секторе, но для этого вы должны оказать мне кое-какую услугу. Если устроит, и мы продолжим сотрудничество, то дом станет вашей собственностью, но это уже совсем другой разговор. Интересно?       — Да, что за услуга? – с неподдельным интересом произнесла Бекки.       — Услуга интимного характера, разумеется, - ни одной посторонней эмоции на лице Анны, чистейший мрамор.       — Что?! — в ярости воскликнула Бекки. — Хах, а вы не из любителей ходить вокруг да около.       — В бизнесе без этого никак, — с совершенно равнодушными лицом ответила собеседница.       — Ну и чего же хочет наша железная леди?! Трахать своих подчинённых палкой с гвоздями?! — Бекки окончательно вышла из себя, у неё выдался не лёгкий денёк, а это заявление окончательно выбило её из колеи.       Сочный и звонкий удар колоссальной силы по щеке вернул Бекки с небес на землю. Её щека горела адским пламенем. В глазах потемнело, а в ушах раздался звон. Бекки взвыла от боли.       — Прекратите хамить и подумайте сами, — как ни в чём не бывало, медленно продолжила Анна, — у вас нет иного выхода, как оказать мне эту услугу, иначе вы просто умрёте от голодной смерти прямо посреди парка или дороги. Кроме того, мне ничего не стоит подделать документы и лишить вас даже той халупы, что стоит в трущобах. Так что у вас просто нет выбора: или вы выполните моё условие, или сгниёте прямо посреди цента.       Закончив свою тираду, Анна ухмыльнулась. Слезы всё чаще и чаще капали из глаз Бекк. Уставшая, истерзанная множественными отказами, бешенной атмосферой центра, прошлой и настоящей жизнью она не выдержала. Бекки ревела. Слезы ручьями стекали на пол, на её ладони, на локти и на ноги.       — И… — начала она, заикаясь, сквозь слёзы, — о к-какой ж-же услуге ид-дёт речь?       — Ну вот, — Аня погладила Бекки по спине, — так бы и сразу. Я хочу устроить с вами ролевую игру: «Главный-подчиненый», с соответствующей атрибутикой и так далее.       — Но з-зачем? — Бекки потихоньку приходила в себя и начинала проявлять интерес к происходящему. — Вы же, вроде, по этим п-похотливым тварям, омежкам, раз-зве нет?       — Да, так и есть, но, если вы вдруг не знали, они выделают особый аромат, который вызывает помутнение сознания и не даёт в полной мере насладиться происходящим, так сказать, властью над ними.       — Боже… Сколько вам ещё надо власти?! — потерянным голосом взвыла Бекк. — А впрочем… Я могу успокоиться и подумать над этим?       — Да, этажом ниже есть отличный ресторан, вас покормят за счёт заведения, я сообщу.       — С-спасибо, мисс…       — Давайте на ты, просто Аня. Думаю, всё уже решено, и вам надо с этим смириться.       — Да, наверное… — потерянно отозвалась Бекки, встала со стула и направилась к лифту.       «Ну вот и хорошо, — подумала Анна, когда двери лифта сомкнулись за спиной Ребекки, — теперь я получу то, что давно хотела…»