Рассвет свободы

      (L’Orchestra Cinematique — The last of us part ll)

             Я сидела и размышляла, что на меня нашло. Мы танцевали, так легко и просто шатаясь в ритм. Музыка будто несла меня куда-то далеко, давая возможность забыть обо всем. Я перестала зацикливаться на вопросе «кто я?» и просто жила. Просто делала то, что должна и что хотела. В моей голове и теле царили эйфория и ритм музыки. Чувства с каждым ударом становились лишь слаще и красочнее, стирая любые мысли и границы. Что-то щёлкнуло во мне, и поцелуй с Драко был таким настолько естественным, будто на подсознательном уровне. Настолько нужным и притягательным… И он ответил на поцелуй, такой сладкий и желанный. Такой… невесомый. А потом… в моей памяти всплыло нечто… возможно, воспоминание.       Я увидела, как Малфой прижимает меня к стене, говоря что-то о грязной крови. Говорил мне плохие вещи. Его лицо искажало презрение и гнев. Иногда я и сейчас вижу отблеск того взгляда. В воспоминании мне не было страшно и больно; единственное, что я чувствовала, — гнев.       Воспоминание закончилось, и я разорвала поцелуй. Меня трясло. Неужели это было на самом деле? О нём? Такое отвратительное, мерзкое чувство непонимания и горечь задержавшегося гнева. Никакой эйфории, лишь умершие бабочки в животе. Я начала лепетать что-то о случайном порыве, и он согласился это забыть. Так легко, будто действительно часто так делает. Это даже раздражало на фоне того, что и так во мне бурлило.       Мне стало будто сложно дышать одним воздухом рядом с Малфоем от конфуза мыслей, воспоминаний и чувств, которые меня переполняли. Слишком много разной информации, которая будто бы не сходится. Может, моё прошлое куда более сложное, чем мне рассказал Малфой?       

***

      Ночь была напряженной. Я почти не спал, всё время поглядывая на птицу и на часы. Она не улетала, и для меня это было искренне странно. Что ей тут нужно? Что делать, если она долго не будет улетать?       Но шумом стояли мысли о Кэт. Этот поцелуй… Он не уходит из моей головы, отчаянно давая пищу для надежд, которые цепляются за разум, словно когти, раздирая при этом душу. Её касания оставались покалыванием на коже. Но мы ведь согласились об этом забыть, верно? От собственных мыслей вырвался смешок, который растворился в тишине.       Первые лучи солнца уже начали пробиваться сквозь ночь, и я понимал, что теперь мои попытки уснуть ещё больше обречены на провал. Поэтому я довольно безумно смотрел на горизонт, где солнечные лучи набирали силу. Внезапно появился силуэт человека. Сначала я не поверил своим глазам, Но человек не исчезал. Я насторожился и приготовился, если что, стартануть в полёт. Но тут же вспомнил о птице… Чёрт.       Я тихо нащупал волшебную палочку в одном из шкафчиков и приготовился выйти. Кэтрин спала, и хорошо. Если этот человек появился именно здесь, он точно из волшебного мира. Возможно, из отдела охраны волшебных существ.       Тихо приоткрыв дверцу, я вышел и расколдовал грузовик от невидимости. Я шёл в направлении человека, пытаясь сообразить, что мне ему вообще говорить. Подойдя ближе, я разглядел паренька. Он примерно моего возраста, может, чуть старше, слегка кудрявые волосы, одет в странный плащ, который будто сливается с природой.       Парень обернулся на звук моих шагов и закатил глаза. Говорил что-то о вечных туристах и проблемах. Когда он достал палочку, стало вполне очевидно, что он собирается сделать. Стереть мне память. В меня полетело «остолбеней», и я отбил его заклинание. Глаза парня округлились, и он подошёл ближе.       — Ты волшебник, — констатировал он.       — Какая наблюдательность, — мой взгляд нервно скользнул на птицу. — Надеюсь, ты за этой тварью?       — Это довольно редкий экземпляр, но да, я именно за ней. Сбежала из чемодана, — довольно резко ответил парень.       На вид классический ботаник. Он старался говорить тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание птицы, и мой инстинкт самосохранения говорил сделать так же.       — Рольф Саламандер, — парень протянул руку. Я пожал ее, и в голове мелькнуло, что где-то я эту фамилию уже слышал.       Я не спешил называть своё имя, ведь моя фамилия тоже довольно известная, и называть её было бы довольно глупо. Зачем тогда прятаться в горах и ещё невесть где, если потом одно знакомство угробит всё прикрытие.       — Дариус Блэк, — частично это было правдой, ведь моя мать в девичестве носила фамилию Блэк.       После пожатия рук возникла небольшая пауза, которую нарушила не кто иная, как вечная заноза моей жизни.              — Драко? Где ты? — выйдя из автобуса, меня искала как раз многообожаемая заноза.       Птица тотчас обернулась на громкий возглас Коул, и через секунду раздался громкий крик животного. Подняв крылья в боевую стойку, она направилась к Кэтрин. Я и Саламандер достали палочки, но громадина уже была возле Коул. Моя кровь застыла от ужаса и осознания, что может сейчас произойти, и я бросился в сторону автобуса. От бега лёгкие начали гореть огнём, но единственное, что сейчас действительно волновало, это выиграть эту гонку. Услышав оглушающий крик, я почувствовал ужас и пустоту, сбивающую с ног, но то была ударная волна, вызванная криком, который прошёлся по всему живому, что тут было. Меня действительно опрокинуло на землю, а птица в страхе взмыла в небеса и улетела.       Поднявшись с земли, потирая ушибленную голову, я продолжал бежать к Кэтрин. Она лежала на земле, прикрыв руками лицо, а её волосы… рябью становились то каштановыми, то лавандовыми. Я застыл и не заметил, как Рольф тоже подошёл и на выдохе сказал «невероятно».       Я дотронулся до плеча Кэтрин, и, убрав руки, она посмотрела на меня непонимающим взглядом. Из-за плеча послышался голос.       — Невероятно, да ты же… — но не успел наш новый знакомый договорить, как я заткнул ему рот ладонью.       — Ты в порядке? — нервно спросил я, на что получил молчаливый кивок. — Тогда я сейчас вернусь, мне нужно поговорить с ним.       Отведя паренька в сторону, я посмотрел на него суровым взглядом.       — Слушай сюда, ботаник. Я в курсе, кто она такая. И как ты мог догадаться, мы в горах неспроста. Так что если ты действительно догадливый, то ты понимаешь, что я сотру тебе память.       Рольф заметно побледнел, но откровенного страха не показывал.       — А всё ли ты о ней знаешь? Обо всех её особенностях? Ведь есть необнародованные исследования моей семьи, о которых знаем только мы, Саламандеры, — он особенно выделил свою фамилию, будто она имела весомость в нашей беседе.       Но тут я вспомнил. Учебник был с этой фамилией. Известные исследователи фауны магического мира. Чудилы с большой буквы, но тем не менее довольно хороши в этом.       Нас прервала Коул. Естественно.       — Малфой, какого черта сейчас было?!       — Солнышко, не видишь, взрослые говорят, посиди пока, — на шутливый манер ответил я, видимо, позабыв, с кем я говорю.       — Слушай сюда, блондинистое недоразумение, ещё раз назовёшь меня солнышком, больше не увидишь платину своих ненаглядных волос. Усёк? Немедленно объясни, что это за чудило и как он тут оказался. И куда делась эта птица-переросток?! — забавно, что она тоже назвала его «чудило».              — Так она не знает? — удивленно спросил Рольф. Вот только твоего комментария не хватало.       — Не знаю чего?! — Коул была на пределе.       — Лучше её не злить, — тараторил Рольф.       — Заткнулись оба! — взревел я.       Внезапно Коул будто ударили током, и она в лёгкой судороге упала на землю.       — Чёрт… — прошипел Рольф и вырвался из моих рук к Кэтрин.       — Что с ней? — обеспокоенно спросил я.       — Так обычно работает магический блок. Когда нечто естественное блокируют магией. Ты что, поставил блок на выбросы гнева?! — Рольф кипел, но мне было совершенно не до этого.       — Что нужно делать?       — Нужно её успокоить. Чем-то, что всегда помогало перед установлением блока.       Великолепно. Замечательно. Весь мой план катился просто с этой горы и разбивался обо всё. Спрятать Коул, чтобы никто не нашёл, — провалено; не дать ей навредить себе или кому-то ещё — провалено; понять, что вообще происходит, — пожизненно провалено.       Я присел на траву, приподняв тело Коул и, как ребёнка, прижав к груди. Припадок уменьшился, но она не очнулась. Ей было больно. Её тело было напряжено, глаза сильно зажмурены.              По венам маленькими точками, словно песчинки чёрного цвета, перетекала магия. Так мало сейчас её в ней.              Волосы оставались тёмно-каштановыми, но некоторые пряди становились тёмно-черничными.       — Рольф, — позвал я паренька.       — Я слушаю.       — Она ничего не помнит. Так вышло. Ты действительно можешь мне помочь или боялся забвения?       — Я действительно могу помочь.       — Ладно, я всё расскажу тебе.