big game

      Солнечные лучи скользили по мягкой поверхности белой кровати, полу и светлым стенам, отражаясь от них и заставляя помещение будто бы светиться. Русые волосы растрепались по подушке, а зелёные глаза были прикрыты подуставшими веками. Одеяло было скинуто куда-то вниз, а прохладный ветерок залетал под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Лиза поморщилась от солнечного света, падающего на глаза, а её плеча коснулись чьи-то губы, что нежно поцеловали молочную кожу. Девушка приоткрыла один глаз, а затем широко улыбнулась и потянула парня на себя, кладя его рядом. Тот тихо рассмеялся и приобнял её, прижимая к себе. Она обвила руки вокруг его талии и положила голову на мужскую грудь, которая размеренно поднималась и опускалась. Даня запустил руки в её шелковистые волосы, поглаживая кожу головы, а Лиза чуть ли не мурчала, довольно улыбаясь.       Вдруг она настороженно подняла голову, посмотрев на его лицо, а затем опустилась обратно. — Представляешь, мне приснилось, что ты меня сдал своим людям и я поехала в СИЗО, — дрожащими пальцами Неред выводила непонятные узоры на груди молодого человека.       Он удивлённо вскинул брови и переплел её пальцы со своими.  — Это всего лишь сон, родная, всего лишь сон, — прошептал он, наклоняясь и целуя её в приоткрытые губы.       От резкого звука Лиза проснулась, соскакивая и ударяясь лбом о полку, прикрученную очень близко к кровати. Точнее, к доске, прикрученной к стене, которую с большой натяжкой можно было назвать полноценной кроватью. В голове мимолётным видением был сегодняшний сон. Сон. Это был просто сон. Он действительно её сдал, а этот счастливый финал был лишь плодом её больной фантазии…       Бетонные стены отдавали сыростью и казалось, что эта сырость заполняла лёгкие и то место, где когда-то было сердце, где когда-то разливалось чувство привязанности. Маленький лучик света, еле пробивающийся через маленькое окно, в которое не могла пролезть даже человеческая голова, скользил по стене, останавливаясь на измученном лице. Лиза пересела на пол, прикрыв глаза и думая о том, что попалась из-за такой глупости, как чувства. Они сделали её уязвимой, заставили поверить в невозможное, поверить в то, что её могут любить и она может быть любимой, а оказалось, что она просто стала частью большого, хитрого плана.       В комнату вломился человек в униформе, держащий в руке наручники. Он окинул Неред презрительным взглядом, тряся железными браслетами в воздухе. Та недоуменно на него посмотрела, на что он закатил глаза. — Неред, к тебе посетители, вставай и пошли, — девушка соскочила, подходя к довольно высокому мужчине и он застегнул на её тонких синих, из-за вен, запястьях два металлических кольца.       В голову сразу закрались куча мыслей о том, кто бы это мог быть. Может, Барон? А может Даша? О, нет, только не она. Русая потом просто в глаза ей смотреть не сможет, хотя моральная поддержка ей бы не помешала. Да и вообще, посетители для неё ведь запрещены? Значит, это кто-то с деньгами и связями.       Её отвели в комнату и усадили на неудобный деревянный стул. Спустя некоторое время в помещении появилась незнакомая ей женщина за сорок, с мерзкой улыбкой и видом «с иголочки». Неред, смотря на опрятность неизвестной, хотелось жалобно простонать, ведь её не пускали мыться уже неделю по непонятным ей причинам, из-за чего копна русых волос, собранных в небрежный хвост, была очень жирной, а пахло от неё, мягко скажем, так себе. Вообще, к ней здесь все относились как к животному, которому не нужны банальные человеческие радости, из-за чего девушка сильно исхудала, здоровые некогда волосы потеряли блеск, глаза, искрящиеся радостью, потухли и впали, а от былых щек и румянца не осталось и следа. Незнакомка присела на стул напротив, смотря на неё с глазами, полными презрения и злобы.       Женщина была невысокого роста в черной юбке-карандаше и белой шифоновой блузке и сидела напротив, стуча кончиком ручки по столу, глядя прямо в зелёные глаза Неред. Лицо Лизы не выражало ничего, кроме усталости, ведь ту неделю, пока она находится здесь, она спит по три часа за ночь максимум, в остальное время мучая себя мыслями, которые крутились вокруг одного человека. Она переживала за него даже сейчас, когда поняла, что он просто использовал её, сдав с потрахами. Женщина, представившаяся Госпожой, приподнялась, а ровно зализанный пучок на голове немного всколыхнулся. — Неред, я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки. Мне нужна вся информация о том, где ты работаешь и о Бароне в частности! — Она хлопнула по столу, но на лице Лизы не дёрнулся ни один мускул. После такого длительного обучения в подростковом возрасте, её не пугало ничего. Практически. — А больше ничего не сделать? Я ничего не скажу, даже под угрозой расстрела, — она устало потерла переносицу, что было не очень удобно потому, что запястья скрепляли наручники. — Тебе повезло, что смертную казнь отменили, — Проскрипела зубами женщина, падая обратно на стул. Женщина не собиралась так просто отступать, поэтому закусила губу, придумывая как бы выманить из бестолковой девушки необходимую информацию, но вариант сам прыгнул в руки. — Вы начальница Кашина, да? — голос дрогнул, когда она его упомянула. — Допустим и что? — Как вы это всё провернули? — Лиза подняла большие глаза на даму в возрасте, явно близкому к пожилому, на что та самодовольно ухмыльнулась. Она была счастлива рассказать юной преступнице о своем плане, ведь очень гордилась им, а то что на его разработку потребовался ни один месяц, она вообще молчит. Он был до безумия прост, но требовал терпения, времени и подготовки. — Моей основной задачей было тебя взять. Это было невыполнимо на протяжении двух лет, с тех пор, когда ты вернулась с Ирака, — девушка поморщилась, вспоминая историю, которую рассказала Кашину совсем недавно, — поэтому мной был придуман гениальнейший план, задействовавший сотню человек, не меньше. В первом этапе он промазал мимо твоей тупорылой бошки, которая даже не удосужилась съехать с квартиры, получив задание. — Губы Лизы сомкнулись в одну тонкую полоску. Ох, если бы не наручники, то она бы давно въехала этой противной даме по морде, — Как ты догадалась, это чтобы в тебе проснулось чувство долга, ведь ты такая нежная-принежная маленькая девочка Лиза, что до сих пор жмурится, когда видит кровь, хотя убивает уже пять лет.       Девушка сморщилась, опустив глаза в пол. Слова были неприятны, кололи и задевали за живое, но она понимала, что это правда. От этого было ещё противнее. — А потом ваша уличная потасовка, — Неред вскинула брови, понимая, что она пропустила часть с прогулкой, а значит это было не по плану, что заставило её удивиться, может Даня всё-таки… — Признаюсь, что это было красиво, ничего не скажешь. Вы дрались как равные, а как ты ему нож засадила в ногу, ух. Красиво, красиво. Ну, а потом выход наших любимых друзей из отряда быстрого реагирования. И ты, как я и предполагала, потащила его за собой. Естественно туда, где вас никто не найдет. — Женщина мерзко ухмыльнулась, самодовольно откидываясь на кресле. — По крайней мере ты так думала. Господь, потащить с собой этого двухметрового гориллу было самым тупым твоим решением. Неуловимая Лиза попалась на такой херне. А ведь если бы ты его бросила, то тебя бы не нашли, а ему бы ничего не сделали, но нет же. Неред спасала задницу заклятого врага. Как благородно!       Зеленоглазая прикрыла глаза, стараясь держать себя в руках. Она не знала хотелось ли ей втащить этой мерзавке или втащить Кашину, а может и то и другое одновременно. — Хочу признаться, что твой ход с исчезновением шикарен. До сих пор не могу понять как вы попали туда, где вас выловили. Ведь СОБР искали вас по всей округе, а вы будто сквозь землю провалились. Похвально, похвально. Не расскажешь хитрую лазейку? — Девушка ничего не ответила, продолжая смотреть в свои колени. — Ну, как хочешь. На чем это я остановилась? Ах, да, а потом эти безудержные две недели, что вы провели вдвоем. Кашин привел нас туда на следующий же день, но взять так просто мы тебя не могли, на то были свои причины. Пришлось ждать. И знаешь, что я поняла за эти дни наблюдения? Что ты в него втюрилась, как глупая наивная семиклассница. — Глаза налились слезами, а в горле застыл ком, но Лиза мгновенно успокоила себя, не показывая этой слабости. Вот она, лазейка через которую можно вытащить из Неред информацию. — А он тебя так мерзко использовал. Это же так больно и обидно. Довериться человеку и остаться с ничем. С пустым предательством, что разъедает мозг. — Госпожа привстала, наклоняясь к русой и приподнимая её за подбородок, заглядывая в зелёные бездонные глаза. — Ты же хочешь отомстить? Я приведу его к тебе и ты сделаешь все, что хочешь. Можешь даже его убить. Только дай мне информацию. — Нет, — скрипнула зубами Неред, показательно отворачиваясь, — я уже сказала, что ничего вы не получите. Я никогда не опущусь до мерзотного чувства мести. — Но он разбил твое сердце, растоптал твою душу и плюнул сверху, тебе не хочется сделать ему так же больно? — Женщина все сильнее пыталась подначить русую на сделку, но та будто вообще не слышала её. — Нельзя разбить то, что разбито уже давным давно.

***

      Девушка снова оказалась на полу, складывая руки на коленях. По коже текли соленые слезы, прожигающие дорожки на впалых щеках, что ещё совсем недавно источали здоровый румянец. Бетонный пол отдавал холодом, а она сидела, не обращая внимания на это и с теплом вспоминая, как мама когда-то на неё из-за этого ворчала. Одинокая слезинка упала на холодные руки и девушка вздрогнула, запрокидывая голову назад. Она ощущала себя совершенно беспомощно и казалось, что весь мир пошел ко дну в один миг, когда её зелёные глаза, не понимающие ничего, столкнулись с голубыми, в которых плескалось отчаяние. Она поверила ему, защитила его, но получила лишь удар в спину острым ножом, что растерзал лёгкие на куски, протыкая самое сердце. Так обидно не было ещё никогда, но опуститься до того, чтобы мстить — это последнее дело. Перед глазами всплывали образы людей, которых ей пришлось убить просто потому, что заказчик желал мести.       Лиза сидела так очень долго, мысли тянулись медленно, словно патока, конечности затекли, а слезы пересохли, будто кто-то закрыл кран в голове. Под черепной коробкой был вакуум. Казалось, она даже в какой-то момент перестала дышать, настолько неподвижно сидела, и только медленное движение грудной клетки помогало опознать, что она жива. Зеленоглазая запустила немного грязную, от пыли в камере, ладонь в грязные пепельно-русые волосы и тяжело выдохнула, смотря в одну точку.

Чтобы обнять твои плечи, я становлюсь на поребрик Улыбаюсь, а ты говоришь мне романтичные вещи Ты слишком пьян, ты такой сумасшедший.

      От огромного потока мыслей, что засорили голову на смену пустоте, голова разрывалась на части и девушка легла на холодный пол, смотря в грязно-белый потолок. На теле будто горели следы ночи, проведенной вместе и она глупо улыбалась, переводя взгляд в маленькое окошечко. За окном уже давным давно стемнело, а свет ей даже не удосужились включить, хотя под потолком висит одинокая, почти перегоревшая, лампочка. Все мужчины, что работали здесь, относились к ней как к говну, стараясь как можно сильнее подколоть или как можно больнее сжать руку или пнуть. Но это все было ерундой, по сравнению с тем, что было в душе. Русая чувствовала, что голова медленно начинала съезжать с катушек. Хотелось сбежать даже не из тюрьмы, а от своих чувств, что казалось разгорелись от предательства только сильнее, из-за чего хотелось дать себе по лицу, возможно даже не один раз.

Зачем мы друг другу, ведь мы итак живём трудно Но ты берешь и бросаешь кошелек в урну Прячу губы, я хочу, но я же не дура Но то, что ты достоин меня ты даже не думал

      Заседание суда было назначено на завтра. Что ей впаяют даже неизвестно. Если она отделается двадцатью годами колонии строгого режима, то крупно повезет, ведь закон в стране на стороне женщин и редко кому могут присудить пожизненное, даже самым отбитым преступницам. А там она будет послушной девочкой и может получит условно досрочное освобождение. Начнет новую жизнь с нуля. Конечно, без любимой подруги, без работы и тем более без любимого человека рядом, но выбора просто не остаётся.       Лиза переползла на жёсткую доску, служившую кроватью и устало закрыла глаза, погружаясь в крепкий сон. Завтра ждёт очень насыщенный день. Решится её дальнейшая судьба и в любом случае она будет отвратной и не той, которую бы она хотела.