Ундина

      Я разлегся на красном кожаном диване Поперечного и без особого энтузиазма наблюдал, как парни срутся из-за персонажей в апексе. Я предложил Миража, как самого крутого чела в этой игре, меня послали еще пять минут назад, продолжая практически душить друг друга шнурами от геймпада. Я отвлекся куда-то в стенку, в голове крутились мысли про Лермонтова, образы ундин в мифах и Руслана Эдуардовича, но в комнате внезапно стало тихо, и я вернулся из мысленного лимба.       Была у нас с парнями старая-добрая традиция собираться по выходным у кого-нибудь и заниматься чисто мужскими делами: то есть рубиться в пс или смотреть тупые фильмы по телевизору, под комментарии Евгена это было особенно увлекательно. Он с пеной у рта готов был доказывать нам с Даней, что «Безумный Макс» заебатое кино, и истерично орал в негодовании с каждой русской комедии. Вот и сейчас он нервно дергал ногой и кричал в сторону телевизора:       - И на это министерство культуры выдает деньги? Мои налоги идут на Ревву, переодетого в бабку?!       Даня в наушниках играл в скайрим и мало интересовался происходящим. Женю мы лишили телефона на время нашей тусы, чтобы мужские посиделки не прерывали никакие скандалы. Под шумок я достал из рюкзака книгу, которую добродушно передал мне Руслан Эдуардович, и с интересом читал заметки, оставленные им, видимо, во время обучения в универе. Напоминало мне это принца-полукровку, который тоже переделывал и дополнял рецепты зельеварения. Навеяло это сходство последняя часть «Гарри Поттера», начавшаяся по СТС.       Комната Дани была выполнена в красных тонах, у него был большой телевизор во всю стену и несколько геймпадов.       - Ты их солишь что ли? – недовольно пробурчал Женя в первый раз.       Впрочем, нам это было только на руку.       Данины родители были людьми небедными, оба доктора наук, имели несколько ученых степеней. Мама Дани - доктор ветеринарных наук - обожала животных, и вообще в доме Поперечных из животных можно было составлять зоопарк: рыбки, несколько аквариумов по всему двухэтажному дому, собака и три кошки, кролики, черепаха, четыре попугая и далее по списку. В комнате Дани вальяжно разлегся рыжий кот, видимо, единственное животное в доме, которое и ментально и внешне походило на самого хозяина. О финансовом преимуществе Дани мы вслух не говорили, но знали, что денег (на безвозвратной основе) всегда можно занять у него, да и, честно сказать, последние полгода собираемся на наши периодические тусовки мы у него.       - А говорили, что я ботан, - недовольно фыркнул он, когда отвлекся от скайрима и заметил меня с книгой в руках.       - Фу, ботан, - иронично спародировал голос Дани Женя и рассмеялся.       - В пизду вас, - отрезал я и убрал книгу обратно в рюкзак.       - В Макдональдс? – оптимистично спросил Даня.       - В Макдональдце невкусно, лучше в КФС.       - Где? – Женя прищурил глаза и смотрел на меня, будто я душевнобольной.       - В Макдональдце…, - неуверенно повторил я.       - А теперь правильно скажи, - Даня пододвинулся на своем кресле ближе к дивану, где мы сидели. – В МакдональдСЕ.       - А я как сказал? – меня начинал бесить данный спор.       - Це, - посмеялся Женя. – Смотрите, я Миша, и я не ем в Макдольдце, це, це, - он сложил руки по бокам, изображая курицу, как я понял, и имитировал писклявую версию моего голоса.       - Я понял! Давайте еще голосование запустим, - я представил, как могло бы выглядеть такое, - а как вы произносите? В Макдональдсе, Макдональдце или Макдональсе?       Парни залились смехом, а я всерьез задумался над произношением. Спор о фонетических правилах русского языка быстро наскучил, а голод только возрастал, поэтому мы собрались в место, где можно было дешево и вкусно пожрать. В мои «хипстерские рестораны», как выразился Женя, идти они отказались, поэтому мы, не изменяя традициям, завалились домой с тремя шавермами и куриными крыльями из КФС.       Заснул я с трудом, долго вертелся на диване в гостиной, боялся, что змея из террариума залезет мне в рот, начал представлять это, и стало совсем дурно. Решил удостовериться, что номер скорой помощи сохранен в папке «экстренные контакты». Увидел смешную новость про кремлеботов, задумался над тем, кто стоит за всем этим высером, впал в экзистенциональный кризис. Пришел черный котейка из другой комнаты, зарылся под одеяло, пока я пытался его достать, запутался в пододеяльнике, чуть не упал с дивана, пришел еще один кот, лег возле головы, так я и уснул, окруженный котами, запутанный в одеяле и пледе, с котом вместо подушки.       - Ты, блять, издеваешься что ли?       Утро начинается не с кофе, а с разборок Дани и Жени. Я сонно вывернулся из объятий котов, нашел где-то под стулом тапки и поплелся на кухню.       - Доброе утро, парни, - я сел на табуретку и облокотился об стол, придерживая голову ладонью. На меня, ожидаемо, никто внимания не обратил, поэтому за спором друзей я наблюдал в роли зрителя.       - Я не пью чай, а ты говоришь, что у тебя только чай.       - Ты приходишь в мой дом, но делаешь это без уважения, - обиженно произнес Даня. – Доброе, Мишган, че, как спалось?       - Я еще не закончил! - Женя угрожающе поднял указательный палец вверх.       - Нормально, твои коты окружили меня лаской и заботой.       - Это они могут, - Даня сделал большой глоток чая.       - Я сдохну без утреннего кофе.       - Ты наркоман что ли, Женя? Обойдешься без кофе денёк.       Через два часа мы ехали в ближайшую кофейню, потому что Баженов начинал конкретно раздражать, вынося мозг своими критичными замечаниями по поводу отсутствия в доме Дани кофе.       К себе я вернулся ближе к вечеру. Ксюша смотрела телевизор в зале и вышивала, она сдвинула очки на переносицу, подозвала меня к себе за поцелуем.       - Развлекалась тут без меня?       - А то! Смотри сколько вышила уже, - она пододвинула к моему лицу пяльцы с вышивкой.       - Классно, - оценил я, хотя не совсем разобрал лошади на вышивке, или слоны, или это просто абстрактная ерунда, в любом случае, главное, что она не сидит перед пустым полотном.       - Там в холодильнике борщ. Поешь, а то совсем худой стал.       Удивительная вещь, но со времен окончания школы мой вес был статичен, не изменялся ни на грамм, ну ладно, может цифра и варьировалась в зависимости от граммов, но килограммы стабильно отображали одно и то же число. Ксюше же казалось, что похож я больше на скелет, чем на человека, и тревожилась насчет того, что она меня недокармливает. Я включил в телефоне интервью с режиссером, которое нужно было посмотреть в качестве домашнего задания по деловой журналистике, и за борщом посмотрел бóльшую половину. Написал несколько страниц эссе, выпил немного рэдбула, когда убедился, что Ксюша легла спать, но все равно в итоге уснул за рабочим столом.       Утром гудела спина, конечности, и голова неприятно трещала. Распределение времени и сил - вещь полезная, только вот уже двадцать лет пытаюсь составить хоть какую-то траекторию движения жизни и все бесполезно. Несмотря на то, что спал я последние две ночи как-попало, чувствовал я себя хорошо, тело ныло во всех местах, при резких движениях кружилась голова, но в университет я не опоздал, пришел на пять минут раньше Даньки, чем вызывал его удивление, а затем и конкретное охуение Жени. Я все ждал, когда четвертая пара закончится и можно будет подойти к Руслану Эдуардовичу, поговорить с ним насчет статьи, поделиться своими интересными идеями и вообще уточнить дэдлайны. Лекции и семинары прошли стремительно, по крайней мере, для меня; Евген говорил, что день нуднейший, Даня на учебу в принципе не жаловался.       - Ладно, пошел я к Руслану Эдуардовичу.       - Пошел он, - Женя и Даня переглянулись, - удачных вам посиделок с чаем и конфетами.       - Ты что, Жень, настоящие мужики едят маршмеллоу.       - Закончили? – я терпеливо выслушал весь этот маскарад, распрощался с друзьями и понесся в лекционную аудиторию, где обычно заседает преподаватель.       Я ожидал застать его одного, в раздумьях повисшим над своим блокнотом, где он все время что-то записывал. Но, когда я стремительно ворвался в аудиторию, то увидел напротив него девушку, и, судя по всему, я прервал какой-то важный разговор.       - Миша, здравствуй!       Руслан Эдуардович нехотя отвел взгляд от студентки и жестом указал мне на стул, который нужно было перенести к его столу.       - Катя, знакомься это Миша. Миша, знакомься это Катя, - представил он мне незнакомку, когда я перенес стул и поставил его рядом с ней.       - Приятно познакомиться, - Катя улыбнулась мне и протянула руку.       Смахивала девушка на Эмму Уотсон, только со светлыми длинными волосами, я пожал руку в ответ и вопросительно посмотрел на преподавателя, ожидая какого-то разумного объяснения.       - У вас похожие темы. Катя пишет статью про христианские образы в повести Фуке…       - Христианские образы, которые отображают национальную картину мира. Ну вы что, Руслан Эдуардович, - девушка пихнула преподавателя в предплечье, будто они дружат уже десять лет, и оба начали улыбаться друг другу, строить глазки и прочие заигрывания.       - Я пишу статьи один, - они одновременно посмотрели на меня, будто я был тут явно третьим лишним, неприятное чувство, понижающие самооценку и стремления. Не то чтобы я сильно загонялся насчет соавторства, но было в этой ситуации что-то неприятное, беспокоящее мою душу, и я никак не мог нащупать что именно.       - Никто не отбирает у тебя твою статью, Миша, просто легче анализировать повесть вместе, акцентируя внимание на том, что входит в спектр вашей статьи.       - Да, Мишенька, не заморачивайся, - подхватила его Катя и снова улыбнулась.       Хуишенька.       - Ну ладно, - пробурчал я себе под нос.       Вышел из аудитории я вслед за Русланом Эдуардовичем и Катей, которые мило о чем-то щебетали, иногда задорно смеялись и все время лапали друг друга за плечи. Я воспылал какой-то огромной неприязнью и к нему, и к ней, а мысль о том, что работать в паре мне придется с этой подхалимкой, и вовсе выводила меня из себя. Походил я сейчас на недовольного ребенка, готового вот-вот взорваться от того, что ему не достался лакомый кусок торта.       Преподаватель салютовал мне в знак прощания и чуть ли не за ручку ускакал с Катей в закат. Несколько часов назад я был готов поклясться, что при удачных полетных условиях я вполне могу спрыгнуть с крыши и отрастить крылья. Эйфорическое настроение быстро снизилось до минимума, и я почувствовал, как у меня ужасно болит поясница из-за ночи в сидячем положении. Удивительно, насколько наше физическое подчинено психическому: вот я в предвкушении встречи с Русланом Эдуардовичем, в предвкушении написания статьи и ноющая боль в суставах совсем не отвлекает, а вот я, разочарованный ожиданием, с больной спиной.       Домой я плелся еле-как, думал, что сдохну где-нибудь около остановки, и меня сожрут бездомные псы. Ксюши дома не было, поэтому я решил не отвлекаться на ужин и сел за ноутбук, чтобы набросать хотя бы несколько абзацев. Книгу Руслана Эдуардовича я не доставал, справлюсь и без его рекомендаций. Я тупил в пустую страницу ворда почти час, пока не понял, что сейчас похож на Ксюшу больше, чем когда-либо. Я походил по комнате, сделал небольшую зарядку, выполнил наклоны, подумал, что если наклонюсь еще раз, то больше не разогнусь. Вернувшись обратно за стол, я заметил мигающее уведомление ВК в браузере.       Баженов Евгений 18.47: видел, что Гланц приезжает на «Journage»?       Кшиштовский Михаил 18.48: в смысле приезжает? он же никогда на подобных мероприятиях не объявляется…       Я зашел на официальный сайт «Journage», масштабного журналистского мероприятия, где собираются все светилы современной отечественной журналистики. Нам, как студентам, туда вход закрыт, и некоторые ребята с курсов просачивались туда в виде официантов, барменов и другого обслуживающего персонала. Мы с Женей никогда не вытягивали счастливую лотерею, и нас два года подряд динамили, не брали на работу, а вот те удачливые ребята, которым везло, рассказывали о том, как живет богема журналистики. Походило все это мероприятие на конференцию, где именитые публицисты читали лекции, делились различными статьями и темами, рассказывали о процессе написания статей, отвечали на вопросы слушателей. В общем, чтобы попасть туда, нужно быть профессором на нашем факультете, не меньше.       На главной странице сайта красовалась фотография Петра Александровича Гланца, на мой скромный взгляд, лучшего журналиста последних лет двадцати.       Баженов Евгений 18.50: а в этом году решил приехать       Баженов Евгений 18.50: и мы опять не попадаем на этот праздник жизни       Он отправил стикер с лягушкой Пепе в слезах, я ответил грустным смайликом.       Петр Александрович был светилом журналистских расследований, самым талантливым публицистом-детективом за последние несколько лет, он больше напоминал персонажа какого-нибудь фильма, нежели реального человека; скандалы, в которых замешаны наркотики, оружие и нелегальная деятельность государственных чинов – все это можно было отыскать в статьях Петра Александровича. Я восхищался им лет с шестнадцати, мечтал пообщаться с ним или хотя бы задать несколько вопросов о роде его деятельности, но, к моему великому сожалению, он был затворником, хоть и являлся центральной фигурой всех самых громких событий последнего десятилетия.       Настроение и так было не самое лучшее, а тут еще и это известие, которое, с одной стороны, описывалось, скорее, как положительное, но факт того, что у меня не будет возможности лицезреть Гланца лично, и вовсе вогнал меня в тоску.       Я вернулся к пустой странице в ворде, сделал глоток колы, и начал писать.