Ундина

      Мои слова эхом колебались в аудитории, будто застряли в непонятном измерении и пытаются выбраться. Я смотрел в его испуганные глаза, в которых нарастала паника, он судорожно пытался собраться с мыслями и произнести хоть что-то, но вместо этого он открывал и закрывал рот – выплюнутая на берег рыба. На моих губах повисла немая полуулыбка, говорящая «простите», я сделал шаг назад, а он машинально потянулся за мной. Люди начали заходить в кабинет, обтекая меня, они рассаживались по местам, раскладывали на парты тетради, готовились к предстоящей лекции по русской литературе; Руслан Эдуардович застыл, я уже отвернулся к выходу, обходя студентов, но все-таки чувствовал, как он стоит на том же месте и не знает, как поступить. Он не остановил меня, не пошел за мной, а значит я не ошибся, я сделал все правильно. Я стер его имя из своего треснутого сердца, постарался отключиться от внешнего мира, в наушниках Челси Вульф завывала о саморазрушении, под ногами проваливался снег, сообщающий о приближении марта, а в душе погано гнили остатки чувств.       За несколько дней до этого момента я сидел над тетрадью с конспектами по истории зарубежной журналистики, пытался подготовиться к предстоящей контрольной работе, но мозг буквально отказывался от всех изысков высшего образования и медленно обрабатывал информацию, ничего не запоминалось, все рассеивалось в тумане серых глаз.       Я снял с себя бордовый свитер, он поцеловал меня в грудь, поднимаясь по шее к губам. До этого он настойчиво предлагал мне переспать, но я все время закрывался, боялся, стеснялся, а теперь я не нужен ему. Я представлял, как пальцы Ильи скользят по его губам и мне стало дурно. Я лег рядом с ним, разглядывая белоснежный натяжной потолок с пожелтевшими разводами по краям. Он не хочет меня, потому что собирается уйти к другому.       - Хочешь чай? – он повернулся ко мне и обнял меня за шею.       Я хочу, чтобы ты любил меня.       - Хочу.       Я сел на свой пуфик и смотрел, как он покачивает бедрами в такт мелодии, доносящейся из радио. На тумбочке завибрировал телефон от сообщения. Он улыбнулся и резко оборвал эту улыбку, обнаружив, что я не отрываю от него глаз.       - Работа, - зачем-то оправдался он.       Я пил горький чай, словно Руслан хотел отравить меня, чтобы я не был такой проблемой для него.       Я накинул серое пальто, подобрал с пола рюкзак, он дежурно чмокнул меня в щеку и отпустил без назидательного «позвони, как вернешься домой». Так и ощущается отстранение человека, ты перестаешь быть интересным для него.       Катя с Женей пригласили меня на вечеринку в новомодном клубе в центре города, недавно открылся, скидки на выпивку и известный диджей. Даня сослался на научную конференцию, в которой он участвует совместно с Егором и им нужно интенсивно готовиться к ней. Если бы я не знал, что Даня натурал, то подумал бы о том, что не я один в радужном племени. Я клубы не любил, да и вся эта мишура насчет времяпровождения с влюбленной парочкой мне не нравилась. Но я разваливался на части, я не знал, как выпутываться из ситуации, как мне жить дальше, как оторвать от себя человека, любимого человека, любимого мужчину.       Площадка в клубе наполнилась разноцветным дымом. С того вечера я запомнил лишь ярко-розовые волосы Кати, счастливую улыбку Жени и много бутылок алкоголя. Громкая музыка, мое полуголое тело в толпе незнакомых людей, меня облили водкой, пытались поджечь, я целовался с мужчиной в женском парике, подозрительные таблетки, водка, много водки, такси, отнимающиеся ноги, звонкий женский смех, короткая красная юбка Кати, очаровательный Женя и все это какими-то ужасными смазанными воспоминаниями осталось в том дне. Я проснулся от яркого солнечного света, к своему удивлению до квартиры я добрался в целости и сохранности, голова трещала, я нащупал на полу телефон – двенадцать часов.       - Миша! - Ксюша настойчиво постучала несколько раз в дверь, а потом вошла. – Ну и вонь тут.       Она открыла окна нараспашку.       - Водички? – она наклонилась и с сочувствием посмотрела на меня.       - Да, - голос у меня надломленный, хриплый.       - К тебе гости, - она хитро улыбнулась.       Через несколько минут в комнату с бутылкой минералки вошел Руслан. Мой спаситель.       - Я тут понял, что еще не был в твоей комнате, решил наверстать упущенное, - он плотно закрыл за собой дверь.       - Ты хочешь о чем-то поговорить? – я насторожился.       Вот он момент истины, сейчас он скажет, что бросает меня, интересно как оправдается, скажет ли про Илью или бросит нечто вроде «дело во мне, а не в тебе».       - Ты так быстро ушел с выставки. Я соскучился по тебе, - он сел на край кровати.       - Я сейчас не в том состоянии, чтобы говорить об этом, - я подтянул на себя одеяло и постарался спрятаться от сжигающего солнца, - давай потом.       - О чем говорить? – он, кажется, и правда не понимал.       - О твоем бывшем.       - Я и не собирался о нем… Миша, к чему ты это?       - Зачем ты пришел, Руслан? Я вчера бухал так, как никогда до этого не бухал, я съел какие-то пилюли и боюсь сдохнуть, – можешь ты оставить меня?       Он положил на стол бутылку и тяжело выдохнул.       - Зайди ко мне, когда станет лучше.       Урод. Какой же он урод. Почему он пытается задушить меня, почему он не может быть моим идеальным мужчиной. Я не тот человек, который танцует под попсовую музыку в потных клубах, я не хожу по таким местам и не пью; я сижу дома с парнями и играю в плэйстейшн, я флиртую с девчонками и учусь на пятерки, я пишу статьи по литературе и много читаю. Из-за него я разлагаюсь, я не могу сосредоточиться ни на чем, я завалил несколько контрольных работ, я не написал и половины диплома, я пью водку перед сном, я давлюсь горьким кофе, сшиваю себя тонкими нитями по частям, чтобы внутренние органы не вывалились из тощего скелета. Все плывет перед глазами. Все рушится.       Я закрыл голову одеялом и уснул. В моих разноцветных снах калейдоскопом скакали мысли и яркие образы, просыпаться мне не хотелось.       Вечером я не пошел к Руслану. На следующий день тоже. А в понедельник после пар сказал ему, что у меня дела и пошел к Жене. Катя переехала к нему, поэтому его квартира перестала быть депрессивным болотом. Добавилось немного уюта, Женя больше улыбался, даже проигрыш в мортал комбат не способен был его расстроить. Я забывался с ними. В их прекрасной милой жизни.       - Больше никаких клубов, - заверила нас Катя, когда мы начали вспоминать тот вечер.       - Мне тоже не понравилось, - согласился Женя.       - А я и не помню ничего, - я помнил лишь то, что хотел забыть.       - Мои друзья безбашенные тусовщики, - Катя налила воды в стакан и с жадностью выпила его.       Я ушел от них поздно ночью.       На улице пахло теплом и в легких расцветала весна. Я подошел к подъезду, когда кто-то резко оттолкнул дверь и мне чуть было не прилетело по носу. Мужчина в черной куртке пробормотал извинения и быстрым шагом устремился к парковке. Я с ужасом узнал в нем Илью.       - Ничего, - шепотом произнес я.       Не мои губы касаются шеи Руслана.       Я стряхнул эти образы.       Илья был у него в квартире только что, они были вдвоем, наверное, выбор сделан и скоро он будет вынужден отвергнуть меня. Я вспомнил, как Женя салютовала мне бокалом: «тебе решать».       Мне решать.       И вот, я стремительно шел по пустому коридору университета. Ускоряя шаг с каждым разом, я подошел к знакомой двери аудитории, поскреб ногтем отлупившуюся краску на ручке.       - Руслан Эдуардович, - я половиной тела заглянул в аудиторию.       - Я тут один. Заходи, любимый.       "Любимый" резануло скальпелем слух.       - Мне нужно Вам кое-что сказать.       - Вам?       Я подошел к нему чуть ближе, он поднялся из кресла и хотел было поцеловать меня, но я отстранился.       - Мне кажется…, - я трясся, руки дрожали, а глаза бегали туда-сюда.       - Что?       - Мне кажется…, - по ощущениям, меня одолевала паническая атака.       - Миша?       - Мне, - так страшно, он беспокойно пытался схватить меня за руку.       - Подожди…       - Я Вас не люблю, Руслан Эдуардович.       - Миша, что ты…       Оборванные фразы висят в воздухе.       - Кажется…       - Постой…       - Не люблю тебя. Это конец. Я пойду.       Я сделал шаг назад. Он молчал.       Воздух ядовитыми парами оседал в моей глотке. Я давился сигаретным дымом. Слезы безостановочно катились по щекам, а я шагал в неизвестном направлении. Все было таким эфемерным. Голубым. Удушающим. Мир сократился до ужасно маленьких размеров. Я умирал. У меня отказывали почки. Апокалипсис настиг меня в самый неподходящий момент времени. Распад молекул. Аннигиляция. Саморазрушение. Стремление к выживанию. Мысли каким-то сумасшедшим бредом путались в голове, я едва соображал, пока и вовсе не отключился.       - Все нормально?       Я сидел на сырой земле, прижавшись к стене дома, какой-то двор, уже темнеет, добрые глаза старушки с собакой (такса, вроде) на поводке, бабуля трясет меня за пальто. Во рту незажженная сигарета, в глотке привкус водки.       - Да. Я просто… Я пытаюсь… Где остановка?       Она указала мне указательным пальцем в сторону дороги.       - Налево там пойдешь, милок, увидишь.       - Спасибо… спасибо…       Я доехал до дома в трансе. На последнем автобусе я добрался до своего дома, прижимаясь лбом к запотевшему стеклу. В автобусе кроме меня ехала женщина с желтыми выжженными волосами, она пила пиво из банки и кондуктор с уставшими глазами даже не стала делать ей замечание. Женщина посмотрела на меня, достала из тряпочной сумки банку пива и протянула мне.       - Я вижу, что хочешь.       Отказываться я не стал.       - За твое здоровье.       Мы чокнулись с ней банками, я сделал большой глоток дешевого пива и рассматривал унылые пейзажи за окном.       Ксюша рисовала. Я дошел до кровати, завалился лицом в подушку и не двигался следующие несколько часов. А потом прошли сутки. Еще сутки. Я притворялся больным, чтобы сестра готовила мне куриные бульоны и растирала грудь водкой, которую я потом пил, и подозрений о депрессии и алкоголизме удается успешно избегать, чтобы не было, как в прошлый раз, когда я срывался на близких.       Руслан приходил несколько раз, но я умоляюще попросил Ксюшу не пускать его, потому что:       - Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии.       Не знаю в какой момент, но в какой-то из тех многочисленных моментов она все поняла, она поняла, что нас с ним связывает нечто большее, чем просто литература, тетради с конспектами и другие учебные дела.       Прошла неделя прежде, чем я окончательно собрался.       Я решил, что не поддамся подступающей апатии. На улице наступал март, он своим теплом разливался по улицам, снег таял, грязь хлюпала под ногами и появлялись первые зачатки оживающей природы. Ксюша подстригла мои отросшие волосы, я привел взъерошенную неопрятную растительность на лице в порядок и вроде стал выглядеть прилично.       Возле университета меня ждал Женя, он не курил, как я понял, они с Катей решили следовать здоровому образу жизни.       - Минимум мяса, прикинь, - жаловался мне друг.       Даня с Егором больше времени проводили вместе, они сошлись в общем интересе к Африке и ее фауне, поэтому после университета собирались заняться исследовательской деятельностью при поддержке нашего университета и непосредственно родителей Дани. Никогда бы не представил, что Даню настолько увлечет эта область журналистики, я всегда представлял его автором какой-нибудь колонки сплетен в желтой газете, он с мятой сигаретой в зубах пишет на маленьком ноутбуке о том, что какой-то артист русской эстрады гей или что-то в этом роде. Я даже почувствовал легкий укол совести за такое представление о будущем лучшего друга.       И вообще тот факт, что наступал март, а то есть последняя весна четвертого курса, меня тревожил. Казалось, будто люди с нашего факультета уже определились со своим будущим. Катя на практику уезжает в Будапешт, затем поступит в магистратуру и будет дальше заниматься журналистикой. Женя всецело посвящает свою деятельность кино, Даня – Африке, а я остался в луже говна и абсолютно не представлял, что делать со своей жизнью. Еще осенью, до Руслана Эдуардовича, я подумывал определиться со страной, в которой буду проходить практику и продолжить обучение в магистратуре нашего чудесного университета, может быть занялся бы литературоведческой деятельностью, меня всегда это привлекало. Только вот за этот год две слабенькие статейки и отсутствие практики иностранного языка не играли на меня. Закончу университет, буду работать вместе с сестрой в богом забытом универмаге, предел стремлений и мечтаний. И что он сделал со мной? Куда делись все мои амбиции и желания.       Я дописывал реферат в библиотеке, когда в кармане завибрировал телефон. Неизвестный номер – обычно я игнорирую подобные звонки, но в принципе какая разница.       - Алло, - ответил я.       - Миша, здравствуй, это Женя.       О, нет. Руслан сам решил не звонить и не писать, но через свою подругу достучаться не проблема. Я хотел было сказать, что не собираюсь контактировать с Русланом ближайшие несколько месяцев, пока окончательно не приду в норму, но она опередила меня.       - Я бы хотела связаться с твоей сестрой.       - Что? – я опешил.       - Мне очень понравилась та картина, которую ты мне показал, - она говорила голосом консультанта из магазина техники, будто пыталась впарить мне какую-то ерунду по скидке. – Я навела справки, посмотрела ее работы, не только картины, но и фотографии, - она немного помолчала,- я знаю, что из-за смерти мужа она все бросила, но может быть я смогу поговорить с ней и убедить, что такой талант, как у нее, не должен проседать в форме кассира.       Откуда она знала про ее работу.       - Я… я не знаю.       - Слушай, Миша, ты и сам многое понимаешь, так что ты наверняка осознаешь, насколько она талантлива. Я могу организовать выставку ее работ, я могу отрезвить ее. Я помогу ей вернуться в эту сферу деятельности.       Я не знал, как реагировать на это. Ксюша снова будет рисовать картины, снова будет заниматься делом всей ее жизни, ей больше не придется работать в супермаркете и спать потом целыми днями. Возможно, это верный шанс вытащить ее из затяжной депрессии.       - Миша? Ты тут?       - Да-да, я тут. А что от меня требуется?       - Поговори с ней. Я бы хотела встретиться с ней, скажем в следующий вторник часов в десять утра, я скину тебе адрес в смс. Хорошо?       - Хорошо.       - Вот и славненько, - ее голос радостно взвизгнул в телефоне и дальше я слушал тишину телефонного динамика.       Надо же. Кажется, что жизнь всех окружающих людей складывается в нужное русло.       Руслана не было в университете, соответственно, его пар тоже не было, я все равно интересовался расписанием других групп. Мне его не хватало и то, что я взял инициативу в свои руки и не позволил ему брать на себя груз ответственности за мое разбитое сердце не освобождало меня от любви к нему. Я переживал, что в состоянии эмоционального слома наговорил ему лишнего или сделал чуть больнее, чем предполагал. В любом случае надеюсь, что он будет счастлив в Москве с мужчиной, который никогда его не будет любить так, как я (уж я точно знаю).       Я мешал капучино в декоративной белой кружке, пока Женя с Даней обсуждали какие-то части своего диплома.       - Миша, что думаешь?       - М? – я оторвался от помешивания.       - Все в порядке? – Женя положил руку мне на плечо.       - Да, да, я просто отвлекся.       - Что там с Русланом Эдуардовичем? – Даня, кажется, действительно интересовался.       - Мы… - я хотел бы сказать, что все чудесно, мы с ним любим друг друга, я бы ответил так еще месяц назад, но теперь грудь разрывало от ужасной боли, - мы расстались.       Женя серьезно свел брови, а Даня удивленно распахнул глаза.       - Но что случилось? – Женя внимательно уставился на меня.       - У него другой в Москве. Так что, не получилось, - я улыбнулся им.       - Мне жаль, бро, - Даня сочувственно потряс меня за предплечье.       - Вот пидор крашеный, - возмутился Женя.       Жаль, что он не мой пидор крашеный.       Дома меня ждала Ксюша, очередная запеканка с просторов инстаграма и много (нет, просто огромная куча) домашки, а еще и диплом.       - Ксюша, есть кое-что важное, что я должен тебе сказать.       Она напряглась, села за стол и приготовилась слушать меня.       - Ты же снова рисуешь картины?       - Ага.       - А ты не хотела бы снова заниматься этим, ну типа профессионально?       - Что? О чем ты? - сестра непонимающе посмотрела на меня.       - Одна моя знакомая, Евгения Григорьева, может слышала о ней, она галерист. Занимается современным искусством и все такое, организует выставки современных перспективных художников.       - Да, я знаю ее. Ну, когда мы с Димой занимались архитектурными проектами, слышала ее имя. Она довольно известная в этих кругах.       - Так вот. Я показал ей ту твою картину, которую ты нарисовала на мой день рождения. И Евгения заинтересовалась тобой, назначила встречу…       - Что? – я не мог распознать эмоций на лице сестры, что-то граничащее с удивлением и восторгом. – Правда? О боже мой, Миша!       Она обогнула стол и обняла меня за шею, так что я чуть не упал со стула.       Сказать честно, то я предполагал, что ее эта новость скорее обрадует, нежели разозлит или расстроит. Так было бы год или два назад, но сейчас она возвращается к своей жизни, к своей деятельности из прошлого и готова двигаться дальше, не сидеть в комнате с закрытыми дверями и отшельником творить свои маленькие шедевры – она готова делиться этим с миром.       Перед сном я проверил сообщения, звонки, - ничего, пусто. Руслан похоже решил вычеркнуть меня из своей жизни тоже. Я не мог отпустить его, мне не хватало его и я очень жалел, что не могу сейчас подняться к нему на двенадцатый этаж и поцеловать, поговорить с ним о Жене и Ксюше, поговорить о своих переживаниях и планах. Я смотрел в потолок, переливающийся светом луны, и пытался заснуть. Надеюсь, дальше будет лучше.