Ундина

      Моменты. Я вдруг отчетливо понял, что жизнь не структурированная последовательность событий, это нечто более хаотичное, то, что вспыхивает ярко-желтым пламенем и переливается темно-бордовым. Моменты закрепляются в памяти, и в конце жизни, будучи уже пожилыми, люди вспоминают не всю линейку событий, а только те исключительные, дорогие сердцу моменты. Череда таких моментов протащила меня по тернистой дорожке, сопровождаемой болью и трескающимися остатками рассудка. Я бы хотел, как в фильме, перемотать время назад, на тот ключевой момент в лифте, когда из-за собственной рукожопости я вдруг встретил человека, который разрушил весь мой мир и сотворил на его обломках новый, я бы хотел запомнить тот момент во всех подробностях, чтобы потом, в старости, прижаться к груди Руслана и рассказать ему о том моем первом впечатлении о нем. Но все это забылось, как какая-то недосягаемая реальность, потому что другие моменты сожгли все остальное. Моменты, когда я касался его губ, когда мы вместе просыпались по утрам, и я в попытке готовить сжигал блины, яичницу и все остальное. Моменты наших мелких бытовых ссор из-за моего упрямства, нежелания надолго расставаться и постоянных капризов Руслана из-за желания быть везде одновременно. Моменты, когда мы занимались любовью, неловкие, в которых Руслан занимал главенствующую позицию, и в силу собственного опыта не давал скатиться всему в вязкое состояние. И прежде, чем все эти моменты заполнили мою жизнь, я проснулся на диване от громкого смеха сестры.       Тело потягивало от приятной усталости в мышцах, я понял, что Руслана со мной рядом нет, хотя засыпали мы вроде вместе. Я осторожно прислушался к голосам в квартире и понял, что сестра с парнем сидят на кухне, гремят чашками и что-то живо обсуждают. Нащупав в ногах джинсы, я одним ловким движением натянул их на себя, накинул мятую рубашку Руслана (интересно, в чем он сидит на кухне).       -…я вижу глубинные смыслы в его работах, которые смешиваются в сочетании ярко-желтого и оранжевого.       Ксюша опять затирала что-то про Ван Гога.       - Проснулся, - умилился Руслан. На нем была моя чистая футболка, и по его влажным волосам я догадался, что проспал уже довольно долго, раз он успел сходить в душ.       - Как встреча с Женей прошла? – за окном темнело, я все пытался собрать в голове фрагменты текущего дня, но никак не представлял сколько время, часы, как на зло на глаза не попадались, а телефон затерялся в неведомых пространствах.       - Очень приятная женщина, - Ксюша помешала чай в кружке, я вдруг понял, что безумно хочу есть. – Мы с ней много говорили о современном искусстве, наши вкусы во многом совпали, она пригласила меня на выставку японской художницы на следующей неделе, помнишь, которая нарисовала прекрасную картину, где персики разлагаются на ярко-зеленом фоне, о скоротечности жизни.       Я кивнул головой, будто помню, на самом деле ничего я не понял.       - Иошши по истине великолепная художница, - утвердил Руслан, они с сестрой одобрительно переглянулись. Эти двое спелись еще, когда Руслан только поселился этажом выше, а тут еще и оба за живопись шарят, все это начинало меня смущать. Еще больше меня смущал тот факт, что Ксюша пришла домой и, скорее всего, застала наши с Русланом переплетенные обнаженные тела под тоненьким покрывалом на диванчике.       - А насчет работы? – я старался отвлечь обстановку от присутствия Руслана на моей кухне.       - Ну…- Ксюша едва заметно посмотрела на Руслана, будто пыталась найти в его добрых глазах поддержку. – Она предложила мне контракт. Она готова купить мои картины, организовать выставку, и все дальнейшие фотографии и картины она хочет курировать.       - Боже, - вырвалось у меня абсолютно искренне, - Ксюша, это же потрясающе! – я обнял сестру за плечи и, от переизбытка радости за нее, чмокнул ее куда-то в висок. – Наконец-то!       - Да… Дима бы тоже был очень рад, - она грустно улыбнулась, но быстро вернулась к нам из нахлынувших образов мужа.       - Ты, наверное, голодный. Ксюша приготовила великолепную мясную запеканку, пальчики оближешь, - Руслан по-хозяйски указал на духовку и вернулся к теме Ван Гога.       Они с Ксюшей разговаривали о неизвестных мне приемах живописи, разных художниках, потом начали говорить о композиторах, музыке, об архитектуре и скульптурах, я поражался тому, насколько они оба оказались разносторонними личностями, один я ждал, пока речь зайдет хотя бы о литературе, но все это время я тихонько ел запеканку (и правда отпадная запеканка) и все боялся, что кто-то заговорит о наших отношениях с Русланом.       - Сейчас вернусь, - сестра окинула нас хитрым взглядом и удалилась из кухни.       - Руслан, епттвоюмать, - недовольно прошипел я, чтобы Ксюша не услышала. - Почему не разбудил меня? И как давно она пришла? Мне… - я запнулся, потому что фраза «мне неловко от того, что мы переспали» звучала как-то тупо, - мне не хочется верить, что она пришла и застала нас спящими.       - Медвежонок мой, - Руслан все это время с присущим ему заботливым умилением смотрел на меня, - твоя сестра пришла домой, когда я уже вышел из душа, и ходил по вашей квартире в одном полотенце. Вот мне было неловко. Хорошо, что она предложила футболку и штаны, мы с ней хорошо провели время, чай попили, поговорили о разных важных вещах. Не переживай, Миша, она не увидела ничего такого, что ранило бы ее психику, - он в своей манере сучковато улыбнулся. И вот как у него это получается, вроде ничего успокаивающего не сказал, а мне все равно полегче стало.       Он оперся ладонью об мой стул и потянулся за поцелуем, я расслабился, поэтому тоже прильнул к нему.       - И секунды друг без друга не можете, - послышался голос сестры, и я резко отпрянул от парня, чем вызвал и его и ее смех. - Не переживай, Миша, - сестра погладила меня по плечу, - ты точно в надежных руках.       Не знаю с чего она решила, что Руслановы руки надежные, из-за него я последние полгода был на грани нервного срыва раз десять, но вот я смотрю на него, он улыбается, пьет остывший кофе, на нем моя футболка и спортивные штаны, и понимаю, что мы с ним похоже сцеплены некой невидимой силой, что наша история не подходит к концу, она только начинается, начинается череда моментов, которые будут разноцветным пламенем полыхать в нашей жизни. От этого на душе стало тепло, а от царящей домашней обстановки на кухне я и вовсе расслабился, даже влился в дискуссионный вопрос о творчестве Поллока.       И все пошло своим чередом, реконструируясь в мельчайших деталях, собираясь в единую картинку. Я вдруг понял, что пропах одеколоном Руслана, что в его безразмерных толстовках чувствую себя домашним котом, и то, что его квартира постепенно заполнилась моими вещами. В университет мы ездили вместе, не стесняясь того, что кто-то косо посмотрит на нас, потому что крепкая мужская дружба может существовать и в пределах преподавателя-студента. Да и март подходил к концу, а потому близилась практика, и студентам уж точно было не до подозрительных слухов о моей ориентации.       Женя с Даней неловко мялись со мной первое время, ощущая свою вину за то, что бросают меня в Питере одного на все лето. А Даня и вовсе уезжает на неопределенный срок, колесить и исследовать Африку «со своим пидорком», как Женя ревниво обзывал Егора.       - Вот вернусь осенью, и мы с тобой затусим, - обещал Женя.       Мне было грустно думать о предстоящем расставании с ними, иногда я выпадал из наших разговоров за любимым столиком в небольшой кофейне, в которой мы почти четыре года пили кофе, и возвращался к тем моментам на первом курсе, когда я бодро протянул руку угрюмому Жене, или, когда к нашей компании присоединился Даня, энергичный и любознательный, он привносил в наши тухлые апатичные лица улыбки. Я вспоминал те ужасно короткие ночи, когда мы играли в апекс у Дани или, когда Женя собирал нас у него дома и включал какой-то высокоинтеллектуальный фильм о наркоманах-художниках, и каждый раз комментировал все так, будто уже несколько лет отучился в киношколе; я вспоминал наши общие проекты по веб-дизайну, где большую часть дизайна делал Даня, а Лоскутов с уважением говорил о его работах, тем временем мы с Женей смеялись над летающим по кругу анимированным квадратом, на что Лоскутов лишь обреченно вздыхал и буквально с закрытыми глазами рисовал нам пятерки.       - Парни, - я перебил их разговор, - мы же не распадемся?       - Распадемся? – непонимающе уставился на меня Даня.       - Оу, у нашего Миши обострилось чувство потери, - с высоким уровнем иронии произнес Женя и хотел было потрепать меня за щеку, но я вовремя остановил его руку.       - Нет, ну правда. Я не хочу, чтобы мы потерялись, потому что другие друзья мне не нужны, даже если они вдруг и объявятся.       - Я буду писать вам письма из Африки, - удивительно, но Даня говорил абсолютно серьезно.       - Будем в скайпе созваниваться, - поддержал его Женя. - Ну и мы с тобой все равно будем в одном городе жить, так что собираться будем частенько, после работы там, - подумал Женя.       - Да, это хорошая идея. Я параллельно магистратуре собираюсь работать, так что разгрузка мне будет необходима, - оживился я.       - Кстати, - Даня со стуком поставил на стол кружку и посмотрел на меня загадочно, - все хотел сказать, что рад вашему воссоединению. Он все-таки тебе не изменял?       С парнями обсуждать Руслана было так же неловко, как и сидеть на кухне с сестрой.       - Эм, да, там сложная ситуация… просто… ну да… там как бы не все так просто…       - Засмущал его, - Женя возмутился, - все хорошо у наших голубков и слава богу.       Я, действительно, был благодарен Жене за то, что он не стал растягивать это на полноценную беседу обо всем и сразу.       - Да. Все хорошо.       - У нас с Катей все хорошо, - горделиво произнес Женя, - у Мишки с Русланом Эдуардовичем, у тебя с Егором, все счастливы.       - Да ты заебал! - беззлобно ответил Даня и поднял свой стакан с кофе, - выпьем за это.       Мы побрели с Женей на остановку, но автобус все никак не показывался на горизонте, поэтому мы решили пройтись пешком, к тому же апрельское солнышко приятно согревало плечи и спину.       - Ты нашел, где будешь практику проходить? – поинтересовался Женя.       - Неа, - я в последнее время был так окрылен, что и вовсе забыл об этой проблеме.       - Слушай, у нас тут есть филиал московского журнала, «Cinemaholics» называется, они обычно студентов на практику не берут, но я договорился с ними, и в принципе они могут взять нас.       - Что? Ты серьезно? – от удивления я даже остановился и разглядывал лицо Жени, он самодовольно улыбался.       - Да, все поедут за границу, а у нас в дипломе будет страничка с отчетом из локального киножурнала, но все же, какая-никакая практика.       Я еще раз внимательно посмотрел на него, убедился в том, что он не шутит и даже не собирается вдруг выкрикнуть «развели дурака на четыре кулака», и в порыве эмоций бросился ему на шею. Хотя спустя пару секунд подумал, что это уж слишком по-пидорски, но Женя положил мне руку на спину, и я понял, что он так совсем не считает.       - Спасибо, Женя, я не знаю, что бы я делал…       - Брось, - он махнул рукой, хотя я знал, что он сейчас очень доволен собой.       - И мы будем вместе целый месяц? Работать? Это же просто…       - Но придется смотреть много заумного кино, читать критические статьи и писать рецензии, - заверил меня Женя.       Я не совсем любил все это интеллектуальное кино, да и старинные французские фильмы, которые так любил друг, я совсем не понимал, но сам факт того, что мы с Женей будем вместе значительно облегчал задачу.       Домой я шел чуть ли не вприпрыжку, женщина с собакой даже было посмотрела на меня, как на обкуренного, но этого я совсем не замечал.       - Руслан! – я ворвался в его квартиру теплым весенним ветром, скинул кроссовки в коридоре и прошел на кухню, у Руслана была привычка сидеть на кухне и проверять тетради.       - Что с тобой такое?       Парень посмотрел на меня подозрительным взглядом, видимо, видеть меня в столь хорошем расположении духа и правда не самое привычное состояние.       - Женя выбил нам место у синемахоликов, представляешь.       - Ого, интересный журнал, но они вроде не берут студентов.        - А нас взяли, Женя договорился.       - Видимо, все Жени пробивные. Ну что, поздравляю! – Руслан отодвинулся от стола и чмокнул меня в губы. Он как-то слишком быстро вернулся к своим тетрадкам, отмечая черной гелевой пастой ошибки в конспектах студентов.       Я решил не отвлекать его, в последние дни он все время был занят работой, что-то читал в компьютере, иногда чертыхался из-за глупых ошибок, делился со мной тем, что студенты обалдели и не пришли на последнюю лекцию, видите ли пятой парой им неудобно. Я абсолютно поддерживал его, как парень, но, как студент, я был солидарен со сбежавшими с лекции чуваками и уговорил его не писать на них докладную. Эх, а эти студенты даже не знают своего героя в лицо.       - В ресторан?       Мы ужинали пастой с тушеными овощами, когда Руслан протянул по столу мне брошюрку с ярким названием на французском.       - Новый ресторан, я бы даже сказал с уклоном в арт-сферу.       В брошюрке были изображения женщин в красных платьях, подвешенные на потолке с помощью лент, и кружились, изгибаясь в разных позах. Я перевел взгляд на Руслана, все-таки эту его тягу к богеме никаким бедным студентом не выбить… можно попробовать, конечно.       - Никаких ресторанов, Руслан, - я увидел, как уголек надежды в его глазах тает.       - Почему это? – его такой мой отказ явно озадачил.       - Идем в шавермную завтра.       - Что? – у него даже вилка из рук выпала.       - Я все сказал, - я старался быть максимально серьезным, хотя очень хотелось рассмеяться.       Для нашего свидания, а это было именно свидание, я решил выбрать не хардкорную шавермную, где мы обычно ели с пацанами, а приличную забегаловку со всеми соответствующими санитарными нормами и хорошим поваром. Руслан вертел в руках небольшую шаверму, будто неопытный парнишка впервые коснулся женского тела, ей богу.       - Просто в рот, - заверил его я.       - Мне, конечно, нравится в рот…       - Руслан! – оборвал его я, оглядываясь по сторонам, но местным обитателям было не до пошлых шуток моего парня.       - Ладно, ладно, - он и правда был озадачен, а из-за этого он всегда начинал тупорыло шутить.       Спустя одну шаверму и один кофе "три в одном" в пластиковом стаканчике Руслан вынес свой вердикт:       - Ну не киш лорен*, конечно, но сойдет.       - Зато никаких танцующих женщин на потолке, - подытожил я.       - Я понял твой урок, - сказал Руслан, слегка недовольный, похожий на насупившегося кота, - никакого пафоса.       - Никакого пафоса, - кивнул я и одним броском попал салфеткой в мусорку.       Арт-рестораны и сборища умников пропали из мест нашего посещения, зато мы стали чаще ходить на выставки, организованные Женей. Они с Русланом в какой-то момент даже обнялись, вместо своего обычного холодного приветствия. Японская художница и правда оказалась очень талантливой, даже в ее абстрактных образах я вычитывал настоящие чувственные образы. Да и сама Иошши представляла из себя милую добродушную девушку с абсолютно искренним видением мира.       - Вот эта мне нравится, - улыбнулся Руслан и обхватил меня за локоть, видимо, картина навеяла на него нежность ко мне.       На картине была изображена ундина с красивым золотисто-зеленым хвостом, переливающимся с морскими волнами, ее длинные рыжие волосы разливались закатом по небу, но что меня больше всего удивило, так это то, что художница скрыла от нас ее лицо.       - Она улыбается, - Руслан будто влез в мои мысли и решил развеять появившиеся волнения.       Он провел пальцем по изгибам губ, которые выглядывали из-под волос, спадающих на лицо.       - И правда улыбается, - убедился я.       - Знаешь, феномен ундины интересная вещь, - сказал Руслан и снова обхватил меня за руку, он посмотрел на меня своими обворожительными глазами, - Ундина призвана соблазнять и убивать, нечеловеческая сила в столкновении с человеческой, но ты, Миша, доказал то, что Ундина способна свести два одиноких сердца.       - Жаль, нельзя это вписать в статью, - с сожалением ответил я.       - Это уже вписано в нашу жизнь.       Он улыбнулся. Мы еще долго рассматривали эту картину, пока вся первоначальная тревога, которая исходила от нее, не спала, осталось только вселенское спокойствие – только эта русалка, плывущая вдаль, по глубинам морских вод, опаленная жаром собственных рыжих волос. //       Мы с Женей, свесив ноги со стола, сидели в небольшом кабинете и слушали лекцию кинокритика из Москвы. Практика предполагала небольшой лекционный курс, и хотя синемахолики не предоставляли практику студентам, но все же различные встречи с интересными людьми из киноиндустрии часто проходили в их небольшом офисе, поэтому под учебную практику это вполне вписывалось. Мужчина с модной стрижкой, но уже заметно в возрасте, в строгих серых брюках и рубашке с короткими рукавами, рассказывал о катарсисе в кино.       - И в финальной сцене можно увидеть, как толпа дублирует эмоцию главной героини, что иллюстрирует двойственность ее очищения на очищение толпы и наоборот. В художественном плане это отображает соединение внутреннего героини с внешним миром, который в свою очередь очерчен строгим языческим культом.       - С каких пор ужастики тоже стали умными? – шепотом спросил я.       - Сейчас так модно, - ответил Женя.       Когда встреча закончилась, нас отправили разгребать рецензии, рассортировывать их по сайту, составлять графики, программы, смотреть десять видеороликов об искусстве кино и писать собственные отчетные работы о приобретенных навыках. И если Женя делал все заинтересованно, то мне пришлось очень долго мириться с тем, что смотрю я не фоном, а с осознанием, и читаю не художественную литературу (и вообще ничего связанного с литературой), а статьи про фильмы.       Приходил домой я без сил, падал в понимающие любящие объятия Руслана и засыпал прямо так. Иногда я чувствовал, как он гладит меня по спине, и аккуратно целует в лоб, в его объятиях я чувствовал себя дома, по-настоящему дома.       Ксюша уже даже не удивлялась тому, что я не бываю дома, а все мои вещи кочуют на этаж выше.       - Миша, нужно поговорить, - Ксюша выглядела достаточно серьезной, поэтому я было решил, что моя радужно-ленточная жизнь закончилась и что-то случилось.       - Что такое? – я сел напротив нее за кухонный стол.       - В общем, я рада, что у вас с Русланом все хорошо…       - Тут должно быть но, - заметил я.       - Ты уверен в нем?       - Я уверен в нем, - без лишних раздумий ответил я, после всего, что мы пережили я был уверен в нем так, как не был уверен в себе.       - Эта квартира слишком большая для меня одной. Нам было хорошо тут с мужем, - я отметил про себя, что она не назвала Диму по имени, будто отпустила это воспоминание в небо, как отвязавшийся воздушный шарик, - нам было хорошо тут с тобой, но для меня одной…       - Ты хочешь переехать?       - Я думала над этим, но мне кажется это слишком…       - Нет, Ксюша. Это не поспешно. Жизнь вдруг обернулась вот так. Тебе нужно больше пространства, посоветуйся с Женей, уверен, она предложит тебе снять какой-нибудь лофт или что там художники предпочитают. Мне хорошо с Русланом, я уверен в нем, правда. Ну если что, я прибегу к тебе и буду плакаться.       - Не шути так, - пригрозила сестра.       Руслан удивленно вскинул бровь, когда я рассказал ему о переезде Ксюши в другую квартиру.       - Я думал, что ты уже на законных правах тут живешь, - он окинул взглядом свою квартиру.       Я цокнул.       - Просто теперь моя сестра будет жить не тут, - я прикусил губу, только сейчас понял, что мне все равно будет ее не хватать.       К концу весны мы продали квартиру (не без помощи Жени, у которой связи, казалось, были во всех сферах), сестра переехала в просторную студию, где расположила весь свой инвентарь, а главное, толстые стены, поэтому музыка, которая ее вдохновляла, не смогла бы раздражать соседей.       Близилась защита диплома. Практику мы с Женей сдали на пять, а я подчерпнул много новых знаний в области кино, даже проникся этим аспектом журналистики, понял, что могу присоединить к своему литературному арсеналу еще и фильмы. Руслан готовился к филологическим чтениям, все время сидел перед компьютером и правил свой доклад. Я в сотый раз перепроверял диплом. В общем и целом под редбулом, кофе и с силой любви мы с Русланом успешно закончили учебный год, что отпраздновали походом в небольшой ресторан в центре города, который отличался своим отменным шеф-поваром и отличным винным запасом.       - Чем будешь заниматься летом?       Я хотел было ответить «не отрываться от тебя и быть с тобой каждую минуту», но это граничит с некой одержимостью, поэтому я заменил это на:       - Не придумал пока.       - У меня в Дублине стажировка начинается в июле. И ты, - он указал на меня вилкой, - едешь со мной, любимый.       Я смутно припоминал о том, что Руслан ездил осенью в Ирландию и в начале весны, вроде, тоже уезжал туда, по слухам, переданным от Кати Ример.       - Ну…       - Это не вопрос был, - улыбнулся Руслан уголком губ. – Я тебя больше никогда не оставлю.       И это грело мое сердце. Я еще немного подумал над этим и решил, что меня ждет прекрасное лето рядом с Русланом, литературой, а вокруг Ирландия будет дышать своей многогранностью.