Этот лёд тает.

— Девочки, у меня для вас плохие новости, — Вайнона проявляется в дверях и кидает спортивную сумку на стол. Мы с Софией, Милли и Майей поворачиваем головы. — Что случилось? — робко интересуется Майя. — В последнее время у нас возникает слишком много проблем. — Мы разговаривали насчёт графика, — выдыхает Райдер. Мы откладываем диски с музыкой. — Помните вчерашнюю тренировку? С хоккеистами. Так вот, видимо, это была не последняя общая тренировка. — Чего? — Милли резко встаёт со стула. — Как? В смысле? — Говорят, мол, у такого наслоения есть причина. Им, видите ли, времени не хватает, — Вайнона проходит к столу. — Пока ничего толком неизвестно. Я выбила вам пару одиночных тренировок, но у мальчиков всё обстоит хуже. — В чём проблема? — спрашиваю я, мысленно молясь, что Джек не разнесёт всё здание из-за ярости. — У Дэвида не получилось втиснуть тренировки в график. И мы не знаем, будут ли они тренироваться вообще. — Но у них же тоже Гран-при, — Хоук хмурится, внимательно глядя на тренера. — Пусть занимаются с нами! — София возмущённо взмахивает руками, чуть не задев ими меня. — Я хотела предложить это, но, — Райдер думает. — Вы уверены, что сможете заниматься продуктивно? Мы принимаемся усердно кивать головами, заверяя, что сможем. В конце концов, раньше могли, значит и сейчас всё будет в порядке. — Хорошо, тогда я поговорю с Дэвидом завтра. Только обещайте, что это не отразится на тренировках. А ещё, очень важная новость. Морган? — Вайнона оборачивается. Я только расслабилась, думая, что мы смогли её убедить, но снова напряглась. — Я и для тебя смогла выбить время. Раз в этом году ты первый раз будешь катать программу во взрослой лиге, тебе нужно усерднее заниматься. Со следующей недели ты будешь тренироваться индивидуально, и хоть времени у тебя будет немного, думаю, ты вынесешь хоть какую-то пользу, — заканчивает женщина, и все присутствующие начинают на меня коситься. — Заниматься индивидуально? Но зачем? Всё настолько плохо? — не понимаю я. Свожу брови к переносице и жду ответа. — Конечно нет, что за глупости? Если бы всё было плохо, ты бы не выступала на Гран-при, — обменявшись взглядом с тренером, говорит Майя. — Я думаю, Вайнона права. Ты будешь выступать на ровне со взрослыми. Поблажек делать не будут. — Мне и не нужны поблажки! — я пытаюсь спорить. — Не хочу казаться какой-то особенной. Я могу тренироваться со всеми. — Морган, у них больше опыта, — протестует Вайнона. — Ты первый раз участвуешь в Гран-при. — Народу будет много, — соглашается Хоук. — Все остальные уже раз по пять это проходили, они намного опытнее, а это даёт им огромное преимущество. Если ты хочешь занять первое место, то тебе нужно буквально прыгнуть выше головы. — Ну, выше головы, конечно, прыгать не надо, — мягко осаждает её Райдер. — Не нужно переусердствовать, Морган. Нужно просто выходить на новый уровень. Нужно удивить всех. — Да! — восклицает Майя. — Чтобы эти самодовольные тридцатилетние фифы поняли, что наши пятнадцатилетки на многое способны! Я решила проигнорировать это "пятнадцатилетки". В комнате повисло молчание. Я обдумывала слова тренера. — Вайнона права, Морган, — я слышу тихий голос Софии и поворачиваю голову. — Тебе нужно больше работать, чтобы на своих первых соревнованиях показать всё, на что ты способна. — Я тоже так думаю, — кивает Миллс. — Не упусти шанс победить, подруга. Соглашайся. Майя победно смотрит на меня, уже зная, что я соглашусь. Я вздыхаю. — Хорошо, так когда мне приходить? — просто спрашиваю я. Вайнона улыбается и садится за стол. Предстоит интересный разговор.

***

То есть парням не хватает времени для тренировок, в то время как Вайнона буквально выделила время мне? Серьёзно? Как-то не очень справедливо получается, вы так не думаете? Ещё немного поговорив на эту тему и от души повозмущавшись, мы с Софией и Милли выходим и прощаемся — девчонки идут в одну сторону, я — в другую. Теперь у меня будет по две тренировки каждый день, хотя раньше так было только три дня в неделю. Мне остаётся только надеется, что я буду успевать с учёбой. Тратить время на что-то другое мне и не нужно — в основном моя жизнь состоит из фигурного катания и учёбы, учёбы и фигурного катания. Но я не жалуюсь. Старшая сестра встретила меня в пустом тёмном доме очень радостно — она защитила сессию и наконец-то приехала к родителям, ещё и купив тортик по дороге. Мама вернётся с работы ещё не скоро, поэтому мы решили попить чай уже сейчас. После вопроса сестры о том, как прошла тренировка, который, к слову, она задала ещё тогда, когда я была в прихожей, я решила рассказать ей всё. — Блин, хоккей — это круто, — тянет она, оставляя чашку с чаем, выслушав весь мой рассказ. — Помнишь Джонни? — Того, который твой нынешний бывший? — Ага, — кивает сестра. — Он занимался хоккеем с шести лет. Правда, потом он получил травму, и вход на лёд для него стал закрыт, но не суть. Я знаю, что хоккеисты все ужасно горячие. — Да неужели? Что-то я сегодня не заметила этого, когда моя подруга чуть не умерла на льду. — Ты же сказала, что ей в конёк всего лишь прилетела шайба? — Это одно и то же! — воскликнула я. — Кстати, а что за травма? — Не знаю, то ли с ногой, то ли с позвоночником... что-то из этого, я не интересовалась. Это очень опасный вид спорта. — Фигурное катание намного опаснее, — со знанием дела говорю я. — У нас такие травмы получают очень часто. — Эх, Морган, — вздыхает та. — Каждый вид спорта чем-то опасен. Хоккей и фигурное катание — тем более. Выяснять, что опаснее — глупо. Главное просто не получать травмы. Я пожимаю плечами. — Говоришь, теперь у тебя будет больше тренировок? — вновь заговаривает та. — Да, — киваю я. — Теперь утренние тренировки будут ещё и по субботам, четвергам и вторникам. Майя вообще сказала, что мне придётся заниматься по воскресеньям, потому что из-за ерунды с графиком у нас остаётся слишком мало времени. — Охо-хо, — смеётся она. — Как же ты будешь всё успевать? С учёбой-то всё понятно, а вот личная жизнь? — Нет у меня никакой личной жизни, — я закатываю глаза. — Нужно выбирать между личной жизнью и льдом. Я выбираю лёд. — Ну-ну, — хитро усмехается сестра. Мы допиваем чай и расходимся по комнатам.

***

Утренняя тренировка проходит хорошо — я выполняю все указания Вайноны и спокойно отправляюсь по своим делам, совершенно не подозревая о том, что тут, на, казалось бы, совершенно пустом катке, где царит тишина и уют, будет творится вечером. А вечером сюда пришли хоккеисты. Милли делает всё — приходит в раздевалку, переодевается, шнуруется, выходит на лёд — с таким постным лицом, что у Софии, при виде неё, начинается настоящая паника. Джек тоже не в восторге. Зато Софии и Ноа, видимо, абсолютно плевать — главное, чтобы им дали хоть какой-то кусочек льда. Это похвально. Энди на своих парней орёт сегодня слишком громко — оказалось, что хоккейная тренировка — это не просто игра, они ещё какие-то упражнения делают. Поэтому, когда мы разминались, я наблюдала идеальную картину: парни с клюшками наматывали пару сотен, а может и тысяч кругов по катку, переодически ускоряясь, да ещё и выслушивали крики их тренера о том, что это слишком медленно. Зато когда у них началась двухсторонка — так выразилась София, оказалось, что она знает некоторые термины — мы смогли нормально потренироваться. Места было мало, но Вайнона только пожимала плечами и вздыхала. Делать нечего — придётся пытаться сделать что-то в таких условиях. Бывало и похуже... И всё же, шайба больше не вылетала на нашу сторону. Видимо, Уайатт надавал там своим сокомандникам, и теперь они играют аккуратно, хоть и закатывают друг друга в борт на каждом шагу. — Боже, они что, не знают о том, что кости, вообще-то, можно сломать? — интересуется Ноа, морщась каждый раз, когда хоккеисты используют силовые приёмы. — Я думала, они так выделываются только на матчах, — говорит Милли. — Это же обычная тренировка. Зачем друг друга калечить? К нам подъезжает номер двадцать четвёртый — по крайней мере, так написано на его форме. Парень снимает шлем. — Эй, видите, всё не так плохо, — Уайатт улыбается и кивает в качестве приветствия. — Думаю, привыкнем. — Ага, — фыркает Джек. — Правда от вас слишком много шума, ребята. — Исправимся, — улыбается тот и мне уже кажется, что зря я тогда накричала на него. — Мне кажется, наше знакомство состоялось не так, как всем хотелось бы. Как насчёт встретиться в кафетерии после тренировки? У вас же заканчивается в девять? Кафетерий, проще говоря — обычный буфет. Мы там иногда чай пьём после особенно трудных тренировок. Я не участвую в беседе и жду, что же ответят другие. София соглашается первой, но Сэди не подхватывает её идею, ссылаясь на количество домашнего задания. — Блин, я бы с радостью, но после тренировки сразу домой бегу, извиняйте, — Ноа поднимает руки в примирительном жесте. Милли пожимает плечами и смотрит на меня. — Ты идёшь, Морган? — спрашивает она. — Вообще-то я хотела задержаться сегодня на двадцать минут и отработать вращения, но, так уж и быть, — и оглядываюсь. — Встретимся там? — Отлично, тогда и я буду, — Браун улыбается. — Олефф, ты что, на замёрзшее озеро с друзьями покататься пришёл?! Тут тебе не развлекаловка, а ну-ка пошёл тридцать кругов ускорения! — Но... — Сорок кругов! Девочки хихикают. Я еле сдерживаю улыбку. Уайатт тяжело вздыхает и спешит выполнить приказ тренера. Я хмурюсь. То, что я хотела задержаться после тренировки — чистая правда, хоть меня и выгоняли с катка для того, чтобы закрыть помещение, мне нравилось на последок откатывать программу, представляя, что я уже на Гран-при. Я и так оставалась тут до поздна каждый день, так что сегодня, думаю, можно сделать исключение. Уайатт хочет по-нормальному познакомиться, чтобы не испытывать на льду чувств неловкости и ненависти друг к другу, я его прекрасно понимаю и даже поддерживаю эту идею. Хоть сначала он мне не понравился, выглядит он очень даже дружелюбно, особенно когда улыбается. — Всё, парни, все в раздевалку и по домам, — кричит тренер хоккейной команды, когда за окнами под потолком темнеет. Мы тоже направляемся в сторону раздевалки. — Я ещё немного побросаю, тренер, — слышится уже знакомый голос. Я недовольно смотрю в сторону того парня и пытаюсь вспомнить, где я слышала его раньше. — Вулфард, тебе тут что, мёдом намазано? Каждый день остаёшься, — строго возмущается Энди, но продолжает уже мягче: — Хорошо. Не задерживайся, работники тоже хотят домой. Двери раздевалки закрываются за мной и я уже ничего не слышу. Сэди почти засыпает в душе, потом бормочет про головную боль и быстро ретируется домой, извиняясь перед нами. Мы с другими девочками смотрим на неё с волнением, но поделать ничего не можем. Милли лишь предлагает проводить Синк до дома, но та отмахивается и уходит. Уайатт оказывается в буфете раньше нас. Он один, с набитой сумкой в руках, сидит за столом и разглядывает что-то в телефоне. Я сажусь между Софией и Милли, прямо напротив Уайатта. Он опять улыбается и — удивительно — у нас получается завязать беседу. — Я в хоккее всю жизнь, сколько себя помню, — говорит парень, отпивая кофе. — Отец сказал, что на коньки я встал в три, а профессионально заниматься начал в пять. — Получается, ты занимаешься уже десять лет? — интересуется София. — Почти одиннадцать, — кивает тот. — Никогда не сидел на скамейке запасных. Уайатт Олефф. Почти шестнадцать лет. Защитник. Горжусь собой, да, — на его щеках появляются ямочки. — Ну, а вы что? Я так понимаю, вы в фигурном катании тоже давно. — Это вообще такой спорт, куда берут с детства, — кивает Милли. — Меня отдали в семь. Мама сказала, что ещё год — и уже не взяли бы. — Милли — это вообще редкий случай, — я решаю поддержать разговор. — Она начала поздно. Ты говорила, что до семи лет даже на коньках ни разу не стояла, не так ли? — обращаюсь к подруге. Та кивает. — У неё определённо талант. Встать вот так вот и поехать — не каждый сможет. — Меня целый год учили стоять на коньках, потом ехать, потом тормозить и поворачивать, а только потом разрешили учить какие-то элементы, — смеётся София. — Легенда гласит, что Миллс просто вышла на лёд и прыгнула тройной тулуп. — Ну что за чушь? — отмахивается Браун. — Было тяжело, особенно сначала. Но сейчас фигурное катание для меня — всё. — Как и для меня — хоккей, — тихо соглашается Олефф. Потом поворачивает голову чуть вправо и вскакивает. — Финн? Финн! Ты что, только что закончил? Я вздрагиваю и слежу за его взглядом. Там, куда смотрит Уайатт, стоит высокий парень. Тоже с сумкой, в чёрной толстовке. Он неохотно поворачивается в нашу сторону и, щурясь, подходит. — Это наш капитан, Финн, — представляет Уайатт. — Финн, это — надежда нашей страны на золото по фигурному катанию. Лиллис прыскает и шуточно ударяет его кулаком по плечу. — Хэй, — салютирует нам Финн. Я отвожу от него взгляд и принимаюсь рассматривать пол. — Да, я только из раздевалки. Все наши уже разошлись? — Ага. Джейден ушёл минут пятнадцать назад, я думал, он последний. — Я задержался на льду, — бормочет Финн. — А вы что тут делаете? Центр скоро закрывается, на выход не пора? — Да, мы скоро тоже пойдём, — отмахивается Олефф. — Просто мы решили, что было бы неплохо нормально познакомиться, учитывая, что нам придётся заниматься вместе неопределённое время. — Хорошая идея, — ухмыляется тот и садится. — Не против, если я с вами? — Н-нет... — хмурится Уайатт и двигается, чтобы Финну хватило место. — Финн Вулфард. Шестнадцать лет. Капитан команды. Нападающий. Десятый номер, кстати, — уточняет он. — А вы..? — Морган Рэй. Пятнадцать лет. Как выразился Уайатт — надежда на золото в фигурном катании. Девчонки, — представляюсь я и смотрю на Милли и Софию, призывая также рассказать что-нибудь о себе. — Я София, — представляется Лиллис. — Мне тоже пятнадцать. Фигуристка со стажем в десять лет. — Ого, — Финн поднимает брови. — Десять лет... не дурно. А ты? — Милли. Я занимаюсь чуть меньше, — смущается она. — Даже и рассказать нечего. У нас нет ни номеров, ни позиций. — Да, хоккей всё же поинтереснее будет, — шутит Вулфард, за что получает тычок в бок от друга. — Шучу я, шучу. Ладно, будем знакомы. Тренироваться вот так, на пол катка, да ещё и не в полную силу — такое себе удовольствие, но мы готовы потерпеть, так уж и быть. — А куда деваться? — соглашается София. — Даже так, я уверена, мы сможем взять первые места. — Спортсмены должны быть готовы ко всему, — кивает головой Милли. — Слушайте, может, уже пойдём? — неловко озирается по сторонам Уайатт, наблюдая за тем, как женщина за прилавком собирает вещи. — Поздно ведь. — Всё равно ещё устанем друг от друга во время тренировок, — улыбается Милли. — Только будьте аккуратнее. И тише. И медленнее. И сдержаннее. — И клюшками не пользуйтесь. И шайбу уберите, — парирует Финн. София смеётся, наблюдая за ситуацией. Мы встаём и идём к выходу. Уже и правда поздно — на улице темно, и мама наверняка вернулась с работы. — Завтра опять совместная тренировка, — напоминает София. — Увидимся. Мы прощаемся и расходимся кто куда. Уайатт идёт на остановку, Милли и Сэди — в одну сторону, Финн — в другую, я — в третью. Теперь они не кажутся мне такими грубыми и заносчивыми, хотя иногда и шутят насчёт фигурного катания. В любом случае, их придётся терпеть ещё какое-то время. Так сказала Вайнона Надо терпеть, значит, будем терпеть.