Этот лёд тает.

Мои изнуряющие тренировки возобновились. Теперь Вайнона улыбалась, глядя на мой прогресс — я наконец доработала программу, немного изменив её исполнение на более сложное и интересное для глаза. Сначала тренер была против, но я её, конечно, уговорила. Майя занималась другими ребятами. Дэвид штурмовал мальчиков. Тренировалась я теперь ужасающе, даже усерднее, чем раньше и, возможно, мне показалось, но один раз я заметила на себе удивлённый взгляд Сэди. После разговора с Хоук я захотела усилить наше общение, хотя я не думаю, что Синк вообще нуждается в обществе. Приходила я несколько раз в день, на час раньше, и каталаськаталаськаталась. Уходила очень поздно. Проще было сказать, что я оставалась до того момента, до которого вообще возможно. Даже уборщиков не было во дворце, а охранника заменяли коллеги, готовые к ночной смене, когда я уходила. Моя семья постоянно ждала меня дома, косо на меня поглядывая. Тренировки возобновились и у Финна. Я увидела его один раз, и чуть не полетела его обнимать — настолько я уже... соскучилась? Я одёргивала себя слишком много раз. Когда хотела обнять, когда поняла, что соскучилась. Слова Майи больно били, но я знала, что она была права — сейчас не время привязываться к кому-то. Хотя я очень долго отрицала то, что по-настоящему смогла привязаться к какому-то парню, тем более за такое короткое время. Для того, чтобы меньше думать об этой ерунде, я полностью погрузилась в фигурное катание. И лишь тогда я стала похожа на себя. Милли и София хоть и не были довольны тем, что я выкрутила на максимум свою усердность, но теперь выдыхали с облегчением — такая я была им больше знакома, чем та я, которая постоянно ходит грустной и задумчивой. На тренировках с Финном нам пообщаться не удавалось — я ударила педали в пол, работая так, будто от этого зависела моя жизнь. Хоккеистов тоже очень гоняли. Энди был недоволен физической формой своих ребят, поэтому на катке постоянно звучал его звонкий крик и недовольное ворчание. Но наши с Финном совместные возвращения домой остались, и хоть я и старалась этого не показывать, меня безумно это радовало. Радовало и то, что мы вдвоём, как два осла, каждый день, не сговариваясь, оставались на льду до последнего. Сначала мы молча занимались своими делами, потом стали взаимодействовать больше. Иногда перебрасывались парочкой фраз, но всё ещё тренировались без права на отдых. Каждый из нас тут видел свою цель прямо под носом, и до неё всё ещё нужно было дотянуться. Сегодня кроме нас на катке остался и Джек. — Ты когда-нибудь чувствовала то, что ты, ну... немного не дотягиваешь? — мы останавливаемся у бортика. Я кручу в руках бутылку с водой, а Грейзер молча наблюдает за тем, как Финн бросает шайбу в ворота. — Что, прости? — я хмурюсь. — Что это значит? — Я думаю, — он тяжело вздыхает. — Что слаб. Что слабее всех остальных. И мне это очень не нравится. Моя черта хорошей подруги загорается в сознании, и я уже хочу начать ругаться и утешать его, но что-то не даёт мне сделать этого. Я продолжаю слушать Джека, пока в груди медленно разливается паника. Паника от того, что я его поняла. — Ты сама видишь, что Ноа на льду выглядит гармоничнее. Я закусываю губу. Твержу себе, что это не так, но всё равно знаю — да. В этом есть доля правды. Может даже больше, чем доля. — Но всё же, что ты хочешь этим сказать? — Я боюсь, что не потяну Гран-при. Мне надо уйти. Может, на время... На время... Сразу становится ясно. Если уйдёт — больше никогда не вернётся. — Ты что, сошёл с ума? — кричу я намного громче, чем планировала. Финн в другой стороне роняет шайбу и рывком оборачивается. Я перевожу взгляд на него — он взволнован. Хмурится, внимательно буравя взглядом то меня, то Джека. Продолжаю уже спокойнее: — Пожалуйста, послушай меня. Такое ощущение бывает у всех нас. Мы же спортсмены. И каждый, даже те же Сэди и Ноа, да даже на весь мир прославленные фигуристы когда-то испытывали такое. Это вовсе не значит, что тебе нужно бросать то дело, которое ты любишь. Оно что, больше не приносит тебе удовольствие? — П-приносит конечно! — вспыхивает Джек. — Я люблю фигурное катание. Я не хочу уходить. — Тогда не уходи, Джек. Пожалуйста, не уходи, — практически молю я. — Избавиться от чувства собственной никчёмности можно просто доказав себе, что ты сильный. У тебя есть все шансы стать лучшим фигуристом в стране. Да что там в стране? В мире! — Я откровенно отвратительно катаюсь, — констатирует Джек. — Это не так, — я бью его в плечо. — Если бы это было так, тебя бы никогда не допустили бы до Гран-при. Дэвид в тебя верит, значит ты действительно хороший фигурист. Но если ты думаешь, что плохо катаешься, просто стань кататься лучше. — Легко тебе говорить, — язвит Грейзер. — Я имею в виду, прилагай больше усилий. Тренируйся на износ, работай, Джек. Работай. Будь упорным. Докажи всем, а в первую очередь себе, что ты можешь всё. Оставайся со мной на льду после тренировок. Будем помогать друг другу отрабатывать что-то новое... До Гран-при ещё есть время. Мы успеем стать сильнее, если будем делать хоть что-то. Джек выглядит так, будто его не убедили мои слова. Я раздумываю пару секунд, а потом с умным видом говорю, сглатывая: — Может быть, Ноа очень талантлив. У него правда прекрасно получаются все элементы. Но запомни — упорные люди превосходят талантливых, да? И если ты будешь работать, ты станешь лучше всех. На минуту в помещении воцаряется идеальная тишина. Потом её нарушают удары клюшки о шайбу — Финн снова возобновил броски. — Спасибо, что ли... — шепчет Джек. — Если я буду тренироваться больше и усерднее я... я точно стану лучше. Может быть, мой прогресс заметят. — Главное, чтобы прогресс замечал ты. — Точно. Я увеличу время тренировок! — Ни в коем случае не переусердствуй. — Кто бы говорил, — Джек показывает мне язык и смеётся. — Лучшим фигуристом в мире я точно не стану. — Почему это? — я уже готовлю гневную тираду на тему "почему Джек абсолютно точно станет лучшим фигуристом в мире". — Потому что лучшей будешь ты, — он улыбается и очень быстро меняет тему: — Ладно, меня ждёт девушка у выхода. Мне пора. "Потому что лучшей будешь ты" Оу, я сейчас расплачусь, кажется... — Пока, — в шоке выдаю я. — Ой, то есть стой! Девушка? Я не знала, что у тебя есть девушка. — Правда? — он вскидывает брови. — Ну да, я же никому о её наличии и не кричал особо, — проходится рукой по волосам. — Подожди, как это, девушка? — Ну, эм, мы уже в том возрасте, когда... — Нет-нет, я не об этом! — я машу руками. — Ты в отношениях? Но это же спорт. Скоро же Гран-при! Майя говорила мне о том, что не время сейчас... Я замолкаю, удивлённо глядя на Джека. Я настолько уже вбила в голову эту установку, что теперь мне пришлось выплеснуть всё на ничего не понимающего друга. — Ты серьёзно? — улыбка слетает с лица Грейзера. — А, ну ты как всегда в своём репертуаре. Мне даже кажется, что он злится. — Ты правда думаешь, что отношения вредят карьере спортсмена? Я киваю. — Кто сказал тебе такую чушь? — Майя... — Быть не может, — Джек складывает руки на груди. — Послушай. У многих спортсменов есть семьи. Жёны, мужья, дети. Без этого в жизни никак. Отношения могут мешать лишь тем, кто не может разделить, где отношения, а где спорт. Я с этим прекрасно справляюсь, не думая о своей девушке во время тренировок, и о тренировках во время прогулок с девушкой. Глупо считать, что если ты спортсмен, тем более перед Гран-при, то обязательно нельзя кого-то любить. Возможно, Майя имела в виду лишь непозволимое поведение маленьких девочек, которые совершенно не могут перестать думать о своих кумирах. — То есть ты не отвлекаешься? Не становишься слабее? — Я, конечно, не особо силён, — признаёт Джек. — Но это никак не связано с моей девушкой. Она наоборот подталкивает меня к победам, поддерживает и успокаивает перед каждым соревнованием. Она всегда приходит за меня поболеть. — Это так мило, — верещу я почему-то голосом Милли. Одёргиваю себя и мотаю головой. — Помешанные лишь целиком и полностью на спорте обычно несчастны. Это всего лишь жажда прызни. Я ничего не понимаю, но начинаю очень сильно смеяться. — Ой, блин, правда жизни! Такой момент испортил, ё-маё. Так, я слишком устал. Всё, я ухожу. Увидимся завтра! И да, обдумай этот разговор и раскрой глаза. Уже девочка не маленькая, пора всё понимать. Такой шанс нельзя упускать, — он стреляет глазами куда-то в сторону и, направляясь к раздевалкам, машет мне рукой. — Пока... Я разворачиваюсь и понимаю, что этими словами Джек обеспечил мне долгое время размышлений. "Помешанные лишь целиком и полностью на спорте обычно несчастны..." Удивительно, но именно таким человеком я была раньше. Могу ли сейчас я назвать себя другой? Может, лишь сейчас я начала немного отдаляться от темы спорта? — Всё хорошо? — я вздрагиваю. Финн рядом снимает шлем. — Мне показалось, вы тут очень эмоционально беседовали. — Да, всё круто, — кидаю я. — Мы обсуждали наши успехи в фигурном катании, если коротко. Финн кивает. Я смотрю на него, а потом мои глаза расширяются. Так. Что имел в виду Джек? Когда увижу его в следующий раз, обязательно спрошу. — Ну что, домой идём? — спрашивает у меня Вулфард, прокручивая клюшку в руках. — Если что, я совсем не устал. — Тогда давай ещё немного, — уверенно киваю я.

***

Домой мы возвращаемся в полной темноте. Я не вижу Финна рядом, но слышу его размеренные шаги. От его присутствия становится спокойнее. Сразу вспоминаются слова Джека. — Когда, говоришь, у тебя Гран-при? — спрашивает он неожиданно. Я настолько задумалась, что не смогла ответить на этот вопрос. — Н-не знаю, — выпаливаю я. — Оу, ладненько, — Вулфард подозрительно смотрит на меня. — Слушай, а ты хорошо спишь? — Прекрасно, — отзываюсь я. — У меня режим. А вот ты, я думаю, задротишь целую ночь в какую-то игру. — У меня нет на это права. Я ведь спортсмен, — гордливо хвастается он. — Энди за такое убивает. И на игре это сказывается. — И тебя это устраивает? — За всё нужно расплачиваться. Я вот за шанс играть в национальной сборной вполне могу пожертвовать компьютерными играми. — Тут соглашусь. — А мы вот завтра вечером уезжаем... — Что? Куда? — я очень удивляюсь. — В соседний штат. У нас же сезон выездных, — напоминает Финн. — Какая-то ты странная сегодня... В глазах темнеет. Как я могла забыть? Я ничего не понимаю. У Финна уже выездные, значит... времени до Гран-при осталось немного. Ох, боже. Я спотыкаюсь. Финн услужливо поддерживает меня за плечо. — Извини, в последнее время я действительно рассеяна. — Эй, я всё понимаю. Ты тренируешься, у тебя скоро очень важные соревнования и... всё окей. — Спасибо. Так вот, — я оборачиваюсь и оживляюсь. — Сезон выездных игр. Что на очереди? С кем будете играть? Расскажи. — Первый матч с Южными Королями, что-то вроде того. Команда новая, неизвестная. Это и хорошо и плохо одновременно. — Я вся во внимании, — улыбаюсь я, показывая, что мне интересно выслушать всё. — Хорошо потому, что у этой команды наверняка мало опыта. Плохо, так как мы не знаем стиль их игры. И не знаем, насколько они сильны. — Волнуешься? — Если честно, есть немного. Параллельно с нами играют ещё две команды. На следующий день, если выигрываем Южных, играем с теми, кто стоит рядом по очкам. Если выигрываем и вторых соперников, попадаем в полуфинал. Потом играем с ещё одной командой из полуфинала. Это сложно. — Вообще-то я всё поняла. Но ваша система очков всё равно запутанная. Я пыталась вникнуть, но... — Я сам понимать научился года два назад, а всё это долгое время только делал вид, что понимаю, и как дурачок выпытывал глупыми вопросами информацию у тренера, если надо было. Я улыбаюсь. — Третья игра, если мы дойдём, будет очень важной. Считай, если мы их выигрываем, мы попадаем в финал. — Круто! А когда играете финал? — Сначала нужно туда пройти, — усмехается он. — Ты в себе не уверен? — Я уверен в своих ребятах. Про финал известно мало информации. Получается, первые две игры у нас два дня подряд, а полуфинал через день... Думаю, финал по времени разыграют уже после Гран-при. Энди пока не говорит. — Хорошо. Значит, когда у меня будет Гран-при, у тебя будет третья игра, да? Вот это совпадение, — я задумываюсь, считая у себя в голове дни и вдыхаю. — Тогда завтра на тренировках мы не увидимся? — Энди отменил. Сказал, чтобы собирали вещи весь день и даже не пытались что-то забыть, — Финн запускает пятерню в волосы и хрипло смеётся. — Не круто. Нас опять разлучают. Мои щёки неожиданно и стремительно краснеют. Смысл последней фразы доходит медленно, и я благодарю жизнь за то, что в темноте мой румянец не будет видно. — А что, ты так расстроен? — ляпаю я неподумав, вспыхивая. — А ты нет? — внезапно погрустев тянет Финн и заглядывает в глаза. Я бы не заметила этого, если бы наши взгляды не встретились. Меня будто током ударило. — Конечно, расстроена, — тараторю я. — Просто шутка... Финн издаёт смешок и тупит взгляд в землю. Мы уже остановились перед моим домом. Внезапное чувство грусти даёт о себе знать. — Будешь смотреть трансляцию матча? — А что, такая будет? — удивляюсь я. — Так у меня будет возможность посмотреть на... — хочу сказать "тебя", но вовремя исправляюсь. — На вас! Конечно, я буду смотреть. — Я рад. Я чувствую смущение, повисшее в воздухе. — Ну что, я пожелаю вам удачи и буду болеть за вас, — обещаю я. Снова вспоминаются слова Джека. — Вот, и это, — растерянно бормочу. — Возвращайся целым. И, пожалуйста, побыстрее. Просто выиграй всех. Ты можешь, я знаю. Непонятно, в какой момент вредная я и саркастичный Финн стали какими-то тормозами, бормочущими еле слышно какие-то глупости, но мы ими стали. Факт. — Мы выиграем. Обещаю, — серьёзно шепчет Вулфард. А потом происходит что-то очень непонятное. Я стою, смущённо скрепив руки за спиной и переминаюсь с ноги на ногу. Финн приближается ко мне и резко, но очень нежно, едва ощущаемо, обнимает меня. Очень сложно было не вздрогнуть на этом моменте. Плохо понимая, что происходит, я отвечаю на объятье. Из-за разницы в росте мне приходится встать на носочки. Я плохо понимала, куда деть руки, поэтому просто обвила их вокруг шеи Финна и неловко положила голову ему на плечо. Он выдохнул. Кажется, обнимались мы долго. Не знаю, сколько времени прошло, но по ощущениям, когда мы друг от друга отпрянули, прошло минут двадцать. Родители наверняка меня заждались. Финна тоже. Он это понял, поэтому предложил: — Ладно, давай уже прощаться. Завтра у тебя тренировки, а мне собираться нужно. — Ты прав, — киваю я. — Пока, Финн. Финн тёмными глазами смотрит на звёздное небо. — Увидимся, Морган. И мы расходимся. Я — к себе, он — к себе. В эту ночь Майя разгневанно шипит оскорбления в моём сне, а Джек улыбается и тыкает в лицо большие пальцы вверх, выражая одобрение.