melt my heart with your kiss. 71

killheart автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Чон Чонгук/Ким Тэхён, Ким Тэхён/Чон Чонгук
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Hurt/Comfort Songfic Ангст Дарк Драма Любовь/Ненависть ООС Психологические травмы Психологический ужас Психология Слом личности

Награды от читателей:
 
Описание:
Чонгук рвано выдыхает, ощущая горячие губы на своей коже, сильно зажмуривается, проговаривая полушепотом дрожащими губами бесконечное «я люблю тебя», а после открывает глаза и начинает захлёбываться слезами, потому что больше не чувствуются эти губы, как и любой намёк на чужое присутствие. Только его запах витает в комнате, снова и снова въедаясь под холодную кожу Чонгука.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

sugary apple scent

22 августа 2019, 19:59
Чон сам по себе нелюдим, ему чужда эти шумные компании и беззаботные будни студентов. Каждый день как предыдущий: темноволосый парень открывает глаза и голову тут же простреливает невыносимая боль, он ставит замерзшие ноги на пол, который и то теплее его конечностей, и хватается руками за пряди волос, оттягивая их с силой, чтобы перекрыть внешней болью ту, что внутри. Чон плохо питается, страдает от невыносимой мигрени, часто замечает за собой недомогание и потерянность, он прожигает дни один за другим, утопая в собственной агонии. У него есть съемная квартира в скудном районе Сеула, арендную плату которой он просрочил вот уже за семь месяцев. У парня нет работы, родители живут в другом городе и потому Чонгук с ними почти не общается, с друзьями все тоже довольно печально. Чонгук открывает окно за которым радостно бегали и играли дети, постоянно что-то крича. Каждый звук с улицы раздражал его и выводил из себя, заставляя и без того сжатую челюсть сжаться сильнее, а брови свестись к переносице. Но закрыть окно он попросту не мог. Запах яблок, такой родной и привычный до боли в животе был везде: осел на стол и стул, на котором небрежно валялась мятая одежда, витал в воздухе, щекоча нос. Этот запах въелся в каждый предмет мебели. Этот запах въелся Чонгуку под кожу, заставляя его расчёсывать своё тело до крови. Он хотел избавиться от него, но не мог. Они вместе до самой смерти, а может и дальше. До самого конца и с самого начала.

Навсегда.

И никто с этим ничего поделать не может, даже сам Чонгук, который вот уже порядка года мечтает избавиться от этого сладкого и дурманящего запаха, который наполняет все его лёгкие и витает по всей квартире, заставляя рассудок его мутнеть, вызывая приятную дрожь по всему телу. А даже если это у него немного и получалось, то каждую ночь всё повторялось. Весь воздух буквально заражён, что не позволяло парню свободно дышать, довольствуясь маленькими и короткими вздохами. Непрерывный и замкнутый круг, который потихоньку сводил парня с ума, заставляя с ужасом ждать ночи, хватаясь за голову и кричать, слёзно прося остановиться. Он не хочет, чтобы это повторялось. Вот бы он больше никогда не появлялся. В его жизни и в его голове. Чонгук в последний раз вздыхает свежий воздух полной грудью, идущий с улицы, очищая тем самым свои обвитые шипами лёгкие хоть на секунду. После этого отходит от окна, осматривая в очередной раз свою комнату. Вот в углу одиноко стоит шкаф, одежда из которого висит на стуле, напротив стоит кровать с вечно мятыми простынями, а сбоку от неё находится стол с кучей тетрадей и каких-то мятых листков, с ручками и цветными карандашами. Каждую вещь в этой комнате Чонгук ненавидит всем сердцем и всеми тёмными уголками души. Ненавидит прикасаться и смотреть на неё, но сделать всё равно ничего не может. Не может выйти из того самого круговорота. Выходит из комнаты, тяжело вздыхая. Ещё одна особенность квартиры парня — тьма автоматических распылителей воздуха, запахи от которых перемешивались и хоть как-то отодвигали яблочный на второй план. Такие стоят в каждой комнате, что придавало Чонгуку хоть каких-то сил. Кроме спальни. Чонгук пытался поставить и там, но всё бесполезно. Каждое утро они были сломаны или там заканчивались почти полные картриджи. И Чонгук смирился.

Всё не так просто. Он ни за что не отстанет.

Парень выходит на кухню, где стоит приторный запах карамели, который позволяет ему немного расслабиться. Чонгук бы всю жизнь на этой кухне провёл, дыша практически полной грудью, хотя, по идее, он так и делал. Запирал свою комнату на ключ и сидел весь день в окружении холодильника и микроволновки, возвращаясь в свою ненавистную кровать в такую же ненавистную ночь лишь для того, чтобы поспать. Так и проходил его выходной. Сидел и пил чай, смотря фильмы с Намджуном по скайпу. Намджун — его хён, который учится в Америке и является одарённым учеником по обмену. Чонгук бы точно свихнулся без этого человека, который временами помогает подтянуть парню английский. — Не забудь сегодня выпить свои таблетки, — бархатный и немного грубоватый мужской голос доносится из динамиков ноутбука, пока фильм в очередной раз прервался на надоедливую и неинтересную рекламу. — Я не могу найти их снова, — как-то безэмоционально отвечает Чонгук, попутно нажимая «пропустить» на экране. — Поищи их получше, они не могли пропасть просто так. Намджун был прекрасно осведомлён о проблеме своего друга, ибо знакомы они были почти с самых пелёнок. И Чонгук запомнил Джуна именно тем человеком, которому можно рассказать всё, не сомневаясь при этом ни единой секунды, а после получить дельный совет. Правда перед этим придётся прослушать какую-то философскую, цитирую — дребедень. Но Намджун никогда не оставит младшего, в каком бы дерьме не был тот, за что Чонгук был благодарен всем сердцем. Если Чону нужно выговорится или он бьётся в очередной истерике утром, то ему достаточно написать лишь одно слово дрожащими руками, чтобы Хён был рядом и защитил младшего. И Джун приходит, оставляя все свои дела на потом. Ведь он знает, что Чонгук не справится без него. — Намджун, — начинает парень, пока тот ведёт не очень интересный монолог с самим собой, — ты самый лучший, — Чонгук и сам слабо верит, что сказал это, но прикладывает холодные руки к таким же холодным, но красным от смущения щекам. — Эй, ты в порядке? — будто почувствовав неладное залепетал Намджун, по ту сторону экрана нервно начав махать руками, начиная очередную тираду о том, что всё наладится, нужно пережить этот тяжёлый период в своей жизни и главное — потерпеть.

Вот только Чонгук терпит уже год.

Фильм закончился, все темы обсуждены, а ночь мягким одеялом легла на город, окутывая длинные улицы и спешащих домой людей кромешным мраком. Дождь мелкими каплями барабанил по стеклу, отдавая глухим стуком в голове. Чонгук уже клевал носом, пока Джун очень долго и нудно перечислял места, в которых могли заваляться таблетки младшего. Вот только Чонгук уже давным давно заучил, где они находятся, если он не может их найти, поэтому слушать старшего было, мягко говоря, неинтересно. — До встречи, Намджун, — проговаривает Гук, заканчивая звонок, после чего выходит из кухни, направляясь к своей комнате, которая и не его вовсе. С каждым шагом в нос всё сильнее врезается запах яблок. И с каждым вздохом лёгкие наполнялись им, а ком к горлу подступал всё ближе, заставляя Чонгука задыхаться и ловить воздух ртом. С того дня он терпеть яблоки не может и на дух их просто не переносит, а когда видит их, то просто хочет выблевать наружу все свои внутренности. Подходит к двери, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивает его пару раз, после чего дверь с противным скрипом отворяется. В комнате стоит полумрак, так как из-за массивных штор свет от фонаря не попадал. Чонгук не включает свет и идёт к своей кровати, заглядывая под неё и находит там знакомую и наполовину пустую баночку с жёлтыми пилюлями. — На своём законном месте… — проговаривает Чонгук, поднимаясь с корточек и открывает банку, закидывая в себя пару таблеток. Чон сидит на кровати, упираясь взглядом в пустоту, руки слегка дрожат, а внутри закручивается узел тревоги. Стрелка часов тяжело отходит и вещает о полуночи, ветер за окном свистит, раскачивая кроны деревьев, а вместе с тем, когда Чонгук открывает глаза, в проходе комнаты появляется мутный силуэт. Сзади на плечи ложатся теплые руки, проскальзывая по бокам Гука, обвивают парня поперек талии, а к спине плотно прижимается горячее тело. Жар впитывается в Чонгука, согревая, кажется, внутренности. А следом поцелуй в шею. Ожог. — Я скучал, — тёплым и тихим голосом говорит человек, и от этого всё тело немеет. Чонгук не может пошевелиться, ибо всё повторяется снова. Снова этот слащавый яблочный запах дурманит голову, наполняя лёгкие Чонгука и заставляя того задыхаться, а мозг отключиться. Даже таблетки уже не помогают. Чон поворачивается, разрывая кольцо чужих рук, и встречается своим сонным замученным взглядом с глазами, которые настолько стеклянные и чистые, будто неживые вовсе. И тонет, раскрыв рот в немом крике о помощи и мольбах остановиться.

«нет, не говори это снова»

Чонгук смотрит на парня перед собой, который настолько красивый, что даже страшно от того. Тэхён одет в черную футболку Чона, которая идеально сидит у него в плечах, но безбожно длинная, а потому закрывает его наготу. У него красные пряди волос, которые чуть взлохмачены, якобы ото сна, пухлые губы, растянутые в самой теплой улыбке, и глубокие тёмные глаза медового цвета, питающие своей любовью. Эти глаза смотрят так, словно ты являешься концентрацией всего в этом мире, словно оторваться от твоего лица или посмотреть с чуть меньшей долей влюбленности может стоить жизни. И Тэхён не смеет оторвать свой взгляд, пожирая Чонгука изнутри. Тэхён берет чонгуково лицо в свои ладошки, чуть сжимая щеки, смотрит на него ласково и с обожанием, пытается подарить всего себя, лишь бы Чонгуку было лучше. — Если однажды тепло во мне закончится и я больше не смогу его тебе дарить, я готов сжечь себя заживо, чтобы согреть тебя хотя бы немного, я люблю тебя, Чонгук. Чон всё это время смотрел на губы Тэхёна, чётко слышал каждое слово, но вера не приходит ни через мгновение, ни через несколько. Он поднимает взгляд, смотря в тёплые глаза напротив, он тонет в них, словно в бездне, кладёт свою руку поверх запястья Тэхёна и говорит шепотом, боясь сорваться на крик. — Я видел, как твои губы двигались, я слышал твои слова, но я всё ещё не верю, что ты реален.

«таких не существует»

Парень не успевает сказать больше и слова, прежде чем Тэхён упирается руками о его плечи, толкая на холодные и мятые простыни, и смотрит жадными глазами на всё его тело даже без капли стеснения. На мощные ноги, которые были обтянуты домашними штанами, а потом бредёт глазами до подтянутого торса, размазывая взглядом что-то тягучее. Он кладет тёплые руки на холодный живот Чона, перекидывает одну ногу через бёдра темноволосого и опускается чуть ниже. Красноволосый ведет руками по холодным бокам, чувствуя моментальную реакцию в виде крупных мурашек, касается горячими губами низа живота, где сразу всё начинает гореть ярким огнём, растапливая корку льда, и слышит сдавленный выдох сверху. Данные действия не несут в себе сексуальный характер. Тэ ведет обжигающими поцелуями по всему животу и груди младшего, согревая ледяную кожу, потому что Чонгук

покрыт льдом изнутри настолько, что почти мёртв.

А Ким Тэхен для него — это огненный пульсирующий сгусток энергии, это грехопадение и одновременно что-то высокое. Этот парень питает своим неизмеримым количеством тепла заблудшего брошенного Чонгука, который цепляется за любое ощущение жизни. Чон, словно маленький мальчик, запертый в огромной клетке посреди бесконечной пустоты, промерзший, побитый снаружи и внутри, обречённый на верную гибель, он нашел свой смысл жизни в одном человеке, который принял израненную душу настолько горячо и близко, что от одного осознания становится дурно. Чонгук рвано выдыхает, ощущая горячие губы на своей коже, сильно зажмуривается, проговаривая полушепотом дрожащими губами бесконечное «я люблю тебя», а после открывает глаза и начинает захлёбываться слезами, потому что больше не чувствуются эти губы, как и любой намёк на чужое присутствие. Только его запах витает в комнате, снова и снова въедаясь под холодную кожу Чонгука. Все внутри стремительно покрывается льдом, Чонгук впивается пальцами в собственную кожу и раздирает ее в кровь, крича от плача. Тэхён снова ушёл, оставив его наедине со своими зверьми в голове. Чонгука одолевает паническая атака и выкручивает позвоночник, заставляя бесконечно мучиться и кричать, ведь Ким Тэхён скончался около года назад, кажется, вместе с частью самого Чона

Чонгук смотрит на парня перед собой, который настолько красивый, что даже страшно от того, как Чону удалось так точно воспроизвести этот любимый образ в своём изуродованном сознании.

Примечания:
Явственное расстройство – до конца не определенное отклонение, в некоторых случаях может быть по своей форме тяжелее шизофрении. Явления, образы в голове человека, которые будут настолько натуральными и живыми, насколько этого захочет сам носитель болезни

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.