Космическая пустота

Топот ног нарушил тишину этого мрачного, заброшенного коридора на третьем этаже учебного заведения. Тупик. Парень, пятнадцати лет остановился и резко обернулся. Страх сковывал тело, ноги и руки дрожали. — Не надо, пожалуйста! — Но компашке из трёх человек было плевать. Они окружили рыдающего парня. Тот, что стоял по середине, сверкнул своими неестественно-черными глазами и хищной улыбкой. — Будешь знать, что не стоит перечить мне. — Сильная рука сдавила горло паренька, а вторая медленно заползала под красную худи, царапая кожу до крови… — Торд. То-о-орд! Ларссон, проснись! — Кто-то теребил карамельного за плечо, от чего серые глаза распахнулись и парень заозирался по сторонам. — Похоже, я задремал. — Облегченный выдох. Сероглазый зевнул, прикрыв ладошкой рот и посмотрел на слегка взволнованного Мэтта, на любующегося собой Эдда и поедающего блины Тома. На последнем парень ненадолго задержал взгляд. — Не похоже, а так и есть! Торд, ты опять всю ночь не спал? — Мэтт всегда волновался за всех, а в частности за Торда. И никому, кроме самого Мэтта не было понятно, почему. — Мэтт, не глупи, конечно же спал! — Врешь. Ты не спал, ты писал что-то за столом и кидал в меня огрызки. — Вмешался Томас, которого Ларссон сразу же захотел ударить чем-нибудь тяжёлым. — Торд, так нельзя! Ты портишь свое зрение! — Эдд медленно перевел на них взгляд. — Не стоит портить зрение. Тебе придется покупать эти уродливые очки. — Кареглазый всегда пёкся только о своей, ну и немного о внешности друзей. — Понял я, понял. Больше не буду. — Славненько! Том, ты проследишь! — Мэтт заулыбался. — Давайте доедайте и собирайтесь! Сегодня самое прекрасное солнце и самое прекрасное время для похода в парк! — Рыжий, улыбаясь, побрел к себе, а трое других начали жевать свои блинчики.

***

      У вас бывало такое ощущение, что все слишком хорошо? Ларссона это ощущение преследовало всю прогулку. Прекрасный солнечный день, прекрасное настроение. Маленькие дети весело резвились на снегу, а парни с улыбками играли в снежки. И Торд, стоя за деревом, тоже улыбался. Впервые на душе не было так тяжко, несмотря на это странное предчувствие. В лицо прилетел снежок. Парень с глазами цвета ртути словно очнулся, и посмотрел на ухмыляющегося Томаса. Это напомнило ему кое о чем… — Торди, догоняй! — мальчик лет пяти с черными глазами, в синей курточке бежал по снегу, а за ним другой, с серыми глазами и в красно-желтой курточке. Оба мальчика весело хихикали. — Томми! Я не успеваю! — Капуша ты! — Томми чуть остановился и прыгнул в белоснежный снег. — И ничего не капуша! — Торди прыгнул вслед за ним. — Капу-у-уша! — Черноглазый мальчик повернулся, и Торди увидел хитрую ухмылочку. А потом в его лицо прилетел снег. Томми засмеялся, а Торди кинул снежок в ответ. Они бегали друг от друга и радовались, пока Торд снова не взял ком снега, и, не заметив, как его рука порезалась об находящийся в снежке осколок стекла, кинул пропитывающийся детской кровью ком снега прямо в лицо Тому. Послышался визг. Осколок со всей силы вонзился в нежную щеку Томаса. Торди с криком «Томми!» подбежал к мальчику. А затем все застилает пустота… — Ларссон, ты оглох? Пошли. — Риджуэлл потащил застывшего сероглазого к остальным, пока тот все обдумывал это воспоминание. Тогда он, пусть и не нарочно, сделал Томми больно. Тогда он долго винил себя и плакал. Ведь он был всего лишь ребенком, и думал, что друг его никогда не простит. Но тогда он простил