Жопка-Сан

Интерьер паба был вполне классически ненавязчивым и располагал к долгому времяпрепровождению — обилие дерева, тёмных тонов и неяркое освещение. Егор рассчитывал на то, что в данное время и день недели паб не будет забит посетителями, и оказался прав. Внутри находилось несколько человек, сидящих за столиками, и пара, сидящая за барной стойкой. Можно сказать, что было относительно людно и при этом уютно — это та атмосфера, которая и была рассчитана на то, чтобы можно было спокойно посидеть в приятной компании или одному, наслаждаясь вкусным пивом или каким-либо другим напитком, которых в ассортименте было представлено также немало, наряду с различными закусками. — Давайте пройдём в тот угол, — сказал Егор, указав рукой на дальний угол у окна с двумя кожаными креслами друг напротив друга и небольшим столиком. Пропуская Юрия вперёд, он слегка коснулся его поясницы рукой, отчего у того вдоль всего позвоночника пробежались мурашки, словно табун антилоп гну в африканской саванне. Юрий слегка повёл плечами, сбрасывая навязчивые мысли, в которых Егор никогда не убирает свою столь обжигающую ладонь с его спины. Егора посещали примерно такие же мысли, только более смелые — его ладонь гладит гладкую кожу поясницы, а затем опускается на ягодицы Юрия со звонким шлепком, при этом Юрий находится перед ним в самой пикантной позе, весь выгибаясь. «Тише, Егорушка, тише. Ещё рано», — скомандовал себе Егор, пялясь на пятую точку Юрия, пока они шли к столику, и тем самым только сильнее распалял себя. Поняв, что ещё немного и будет слишком очевидно, к сожалению, не только Юрию, то о чём он думает, он поспешил к ближайшему креслу. Точно так же, чтобы занять заветное кресло, поспешил и Юрий, преследуя аналогичную цель. Неловкое столкновение плечами, извинения с придыханиями, сопровождающиеся смущёнными взглядами, прерываются появившимся официантом, который, недоумённо посмотрев на двух чуть ли не трущихся друг об друга мужиков, кладёт меню на столик и с приветствием удаляется. — Кхм… Юра, я тут хотел сказать кое-что, — откашлявшись, начинает Егор, чувствуя некоторую неловкость после сцены рядом с креслом, которое он, кстати, так любезно уступил. — Я тоже хотел тебе кое-что сказать, — задумчиво сказал Юрий, смотря в окно. И оба не придали никакого значения и тому, что выглядят, как восьмиклассники на первом свидании, и тому, как перешли на «ты». — Говори первый, — учтиво сказал Егор, делая жест рукой. — Вообще, я бы не хотел, но раз сам перебил, то скажу… — Уже выбрали что-нибудь? — резко сказал подошедший официант, которого Егор готов был придушить собственными руками за то, что их побеспокоил. — Черный кофе без сахара. — А вы? — обратился он к Юрию. — Лагер и стакан односолодового виски, — буднично произнёс Юрий, удивив при этом Егора. — Ого, а ты серьёзно настроен, — шутливо сказал Егор после того, как принявший заказ официант, удалился. — Ты даже представить не можешь, насколько, — ответил Юрий, посмотрев на Егора так, что у того сердце со свистом провалилось вниз, отдаваясь гулким стуком где-то в районе пятки. — Так поведай мне, относительно чего ты так серьёзен, — медово проговорил Егор, откинувшись в кресле в расслабленной позе, пытаясь унять всё ещё не перестающее тарабанить сердце. — Сначала хочу извиниться за сцену в номере, — начал Юрий, и у Егора аж брови вверх полезли от изумления. — Бабы были предлогом, и вообще, если бы меня не подтолкнули, то я бы не полез к тебе. Труслив в этом плане, каюсь. И в номер я попёрся специально, потому что знал, что ты наверху, и знал, что увидишь меня. Он замолчал, так как подошёл официант и принёс заказ, поставив его на стол. Не давая Юрию продолжить, Егор прошипел: — И что, жалеешь? — Нет, — просто ответил Юрий и посмотрел ему в глаза, после чего, всё также не отрывая взгляда, одним махом вылил в себя виски, даже не поморщившись. — А ты что хотел сказать мне? — Что хочу тебя до дрожи в ногах, до одури просто. Что нравишься так, что сердце сходит с ума. А так больше ничего не хочу сказать, — последнее предложение Егор произнёс нарочито небрежно, лишь внимательно смотря на Юрия, у которого по всему лицу начала медленно расползаться краска смущения. Юрий схватил кружку с лагером, залпом осушив половину, взял со стола салфетку и манерно промокнул пенку с верхней губы. — К тебе или ко мне? — Ко мне, — порывисто сказал Егор, достал из бумажника две крупные купюры, бросив их на стол, схватил Юрия за руку и потянул к выходу, чем не мало удивил и посетителей с работниками, и самого Юрия. — Не забудь рассказать, кто тебя надоумил, я цветы с конфетками пошлю в подарок, — проговорил Егор, уже сидя в машине, набирая скорость по пути домой, чтобы как можно быстрее оказаться с Юрием наедине. — Я тебя с ними познакомлю, — смеясь, ответил он. Как парковались, выходили из машины и добирались до девятого этажа, Егор не помнил, потому что в голове крутилось только одно навязчивое слово: «Мой, мой, мой». Уже в коридоре, громко захлопнув и заперев за собой дверь, Егор схватил в охапку Юрия, прижавшись носом к его шее, глубоко вдохнув, чувствуя ответный порыв и тёплые ладони на талии. Опустив руки, он обеими ладонями сочно сдавил Юрию ягодицы, как когда-то уже делал в номере, но на этот раз более дерзко и уверенно. — Жопка-сан, я обожаю тебя, — промурлыкал он ему на ухо. — Я тебя тоже… Стоп… Кто? — попытался возмутиться Юрий. — Жопка-сан, — прервал его Егор, запечатав ему рот поцелуем, от которого ничего не осталось в голове, кроме всепоглощающего желания.