Проклятие рода Блэк.

Друэлла Блэк. Что вы чувствуете, когда слышите это имя? Скорее всего — ничего. Вы не слышали это имя раньше, не представляете, кто это такая. Ничего. Вы знаете другую Блэк — Вальбургу. Гордую женщину, которая Блэк в крови и в фамилии. Но о Друэлле Блэк вы не слышали. А зря. Зависть. Она душила меня всегда. Просыпаясь по утрам в спальне, которая беднее, чем у других Блэков. На кухне, где эльфов меньше и завтрак скромнее, но ты оправдываешься — я лишь слежу за фигурой. На твоем приеме в честь юбилеея, куда не пришла половина гостей, а остальные шепчут: " Бедняжка. Ни лица, ни фигуры». И ты кривишь зубы, видя, как те же склоки расспаются в обьятиях перед другой Блэк, восхищаясь ее черноволосыми кудрями и изяществом. Зависть душила в кровати, где спишь одна, ибо муж больше любит развратность бабочек-однодневок. Роль второй угнетает. В истории достаточнго таких примеров. Вроде бы все тот же род, вся таже власть, богатство, но нет. Младшие брат и сестра терпеливо ожидают хоть лучик внимания к себе, пока старшие буквально купаются в этом черном солнце. И мой муж доволен этим, ему не нужно внимание общественности, он спокойно носит парадную мантию даже на третий выход, и также спокойно отказывается от золотых запонок в пользу серебрянных. Он мирно пьет чай, читая газету, где на первой полосе фотографии и поздравления с годовщиной свадьбы Ориона и Вальбурги. А я так не могу. Я меняю ткань, но все равно шью новые платья. Я покупаю дорогущие драгоценности, и устраиваю аукционы, где якобы для благотворительности продаю домашний антиквариат. А газеты сразу отправляются в камин. Зависть. Не бывает черной, белой зависти. В мире много тонов, но моя жизнь — в черных. Но там, где зависть, всегда рождается месть. *** — Сигнус, кто это? — Друэлла замерла над пергаментом, перо остановилось на одном имени. Сигнус Блэк отложил в сторону книгу и взглянул на список, который просматривала его супруга. Том Реддл. Перспективный юноша, подающий надежды. Хотя нет. После возвращения из Албании, он — Лорд Волан-де-Морт, мужчина, творящий судьбу. — Лорд Волан-де-Морт, — объяснил он супруге. Друэлла вздрогула. — Но зачем ты пригласил его? В наш дом? Блэки не станут играть в политику! — Пора заводить перспективные знакомства, Элла. Этот человек даст нам власть. Грязной крови не место в этом мире. — О, Сигнус, он всего лишь юноша, вбивший себе в голову всякую чепуху! У него нет даже связей в министерстве и всего остального! В чем ты видишь его перспективы? Муж лишь мягко покачал головой, возращаясь к чтению. Пробормотав что-то вроде «Поживешь — увидишь», он окончательно потерял к разговору внимание. Друэлла раздраженно махнула головой и продолжила вычитывать списки.

***

Разговор стал ключевым. Власть. То, что поставит меня выше Вальбурги, то, что сделает меня первой светской леди. Идея затопила мою душу. Но это лирика. Тогда я еще не знала, кто такой этот человек и какие методы он использует. Его имя потрясет мир спустя два месяца. Это мало для историков, и целая вечность для меня. Но главное было потом. Две недели спустя, бал в нашем Малом Блэк-Мэноре. Оркестр дружно заиграл вальс. Моментально на танцопол выскочила Вальбурга, таща за собой Ориона. Востороженные вздохи дам разлились по залу, когда пара начала плавно вальсировать. Так спокойно, величественно, что никто и не понял, какая это большая ложь. Маска. Игра. Притворство. Юный Регулус усмехнулся своим мыслям. Друэлла стояла в углу и нервно попивала вино. Обычное явление — на ее приеме блистает чета Блэк-страших. Всем. Украшениями, платьем, танцем. А так не скажешь, что от них месяц назад сбежал сын. Радость Друэллы на первых порах была безграничной, она думала, что это их окончательный позор, стыд, клеймо. Однако Блэки опять выпутались из ситуации. И сейчас вновь обожаемы толпой. Как легко им все простили! Младший Регулус подошел и шутливо предложил руку стоящей рядом с матерью Нарциссе. Даже не глядя на мать, та согласилась и принялась танцевать с кузеном. Красавица-дочь. Яркий контраст с матерью. Белокурые волосы против серых. Яркие карие глаза против грязно-голубых. Молодость против времени… Нарцисса выигрывала во всем. — Ох, как прекрасно танцуют наши дети, — с площадки возвратилась Вальбурга, и теперь она пила холодное шампанское рядом с родственницей. Друэлла холодным взгядом наградила собеседницу. Говорит с улыбкой, глаза по прежнему холодны. Дорогие бриллианты в ушах. Платье, расшитое сапфирами. Богатство — все то, что давало Вальбурге статус. — Элла, дорогушенька, а где Андромеда? — с неким любопытством спросила Вальбурга. Друэлла сморщилась и сухо ответила: — Осталась дома. Ей не здоровится. — Хм. Передай ей от меня весточку, ну и молодой чете Лестрейндж тоже. Друэлла поспешила отойти, гадая, заподозрила ли что Вальбурга. На днях Сигнус увидел письмо средней дочери тому маглу, кажется, Теду. Дочь получила знатную трепку! Не посмеет она пойти по пути Сириуса, исключено! Андромеда с рождения была своенравной, но всегда уступала родителям. И сейчас будет так же — побесится и успокоится, Блэк же. Ничего, Меди еще поймет, кто такие маглы. Блэк вернулась в свой излюбленный уголок зала, щелкнула пальцами, подзывая официанта с очередной порцией вина, и продолжила наблюдать за вальсом. Внезапно она почувствовала чей-то пристальный взгляд на своей спине. Аккуратно обернулась, как того и требовал этикет. Высокий черноволосый мужчина пристально следил за ней. Было в его облике что-то змеиное, что-то пугающее, но по-своему прекрасное. Лишь блеск его глаз леденил душу. Длинные белые пальцы стучали по стенкам бокала с виски. Друэлла вздрогнула и сопоставив факты, подошла к гостю. — Лорд Волан-де-Морт, не так ли? — чуть игриво сказала женщина, глядя куда-то в сторону от гостя. — Леди Блэк? — в тон ей ответил мужчина и прижался губами к руке Друэллы. Поднимая голову, Том Реддл взглянул в глаза женщины. Она застыла. Ее пронзила сильная головная боль, и какие-то картинки перед глазами промелькнули. Найдя в себе силы разорвать контакт, Друэлла поспешила отвести взгляд и скрыть заминку, взяв бокал красного вина. Незаметно встряхнув головой, она решила для себя: «Слишком много выпила, надо завязывать с алкоголем». И опустошила залпом бокал. Темный Лорд бегло скривил губы в улыбке. — Вам нравится здесь, сударь? — уже суше спросила Друэлла. — Давайте прогуляемся! -лаконично предложил ей Том, подал руку и вывел в сад. За террасой играла музыка, слышались возгласы гостей и веселые крики Цисси: «Регулус Арктурус Блэк, остановись!» Здесь же было тише. В красивом, истинно английском саду Друэллы и Сигнуса Блэка прогуливались уставшие от танцев гости, благоухали извечные жители таких садов — розы. От их назойливого, резкого запаха голова Друэллы будто заполнилась этим ароматом. Четверть часа гость мягким, бархатистым голосом расписывал ей свои взгляды идеи, и его голос и аромат роз уже сплелись между собой в сознании женщины. Ей оставалось лишь и кивать и вставлять реплики в нужных паузах. — И, думаю вы понимаете, Друэлла, мне нужны люди для этой миссии, — Темный Лорд мягко посмотрел на хозяйку сада. Аромат мешал Друэлле размышлять, но отогнав наваждение, она как можно более точно сказала: — Сударь, я вас понимаю и думаю, вы правы, однако… — Вы недоверяете мне и моим планам, Элла? — голос Реддла подчеркнул поледнее слово. Обычно так женщину называл лишь муж.  — Нет, что вы. Я смею надеяться, что мой племянник Регулус оценит ваши взгляды, особенно в виду последних событий… — Вы имеете в виду случай с его старшим братом, Сириусом? — голос Тома был все таким же вкрадчивым, но теперь куда более настойчивым. — Да, после того как этот мерзкий любитель маглов и грязнокровок сбежал из дома, каждый Блэк, особенно Регулус, мечтает обрезать ветвь не только на фамильном гобелене, но и в реальной жизни. Глаза Реддла зажглись красным огнем и потухли. Прикоснувшись к руке Друэллы, он произнес: — Спасибо за гостеприимство, я понял Вас. Но уже поздно, и мне, и Вам пора. Темный Лорд оставил женщину в саду, а сам исчез в темноте. Друэлла облегчено вздохнула — с уходом этого лорда стало проще дышать. Она улыбнулась уголками губ — удочка была закинута верно, но все же пора закрывать бал. Леди Блэк развернулась и пошла обратно. «Да, я велю эльфам засадить сад жасмином, запах роз сводит с ума» — подумала мимоходом она. Знала бы Друэлла, что только что сама попала на удочку Лорда Волан-де-Морта. Сигнус, лежа на кровати, наблюдал за своей супругой, которая с гневными возгласами откинула высокие каблуки в сторону, и скривившись от боли, упала перед косметическим столиком. С бормотанием она принялась снимать тяжелые сережки с бриллиантами, самыми дорогими в ее коллекции. Мужчина спокойно усмехнулся разгневанному отражению жены в зеркале. Та опять закатила глаза и крикнула: — Флоппи! — тотчас перед ней появился старенькая эльфийка и согнулась так, что ее огромные уши коснулись пола, — убери украшения в шкатулку и помоги мне снять это чертово платье! Скорее! Ох уж эти Блэки! Эльфийка кинулась относить украшения, а Леди Блэк принялась убирать с лица остатки макияжа, который с уверенностью можно было назвать штукатуркой, так много было его на лице. — Сигнус, эта мерзкая Вальбурга завладела всем вечером! Ей пели оды, стелили красные дорожки и развешивали комплименты, и это на моем юбилее! Да как она вообще посмела надеть такие каменья, и это в свете выходок ее старшего сына! Сигнус, — она щелкнула пальцами перед лицом мужа, — неужели тебе все равно? — Ох, Элла, разбирайтесь сами. Мы вот с Орионом весьма оценили вкус Огденского Виски выдержкой от 1743 года… Его супруга обиженно развернулась и крикнула в воздух: «Живее, Флоппи!» Испуганная эльфиха появилась перед ней и с извинениями принялась исполнять волю хозяйки. Она наколдовала ширму перед Друэллой и пошла помогать ей снимать одежду. Сигнус все так же спокойно спросил: — Я слышал, ты гуляла с этим человеком, который называет себя Лордом Волан-де-Мортом? — услышав звук, который можно было принять за согласие, он продолжил — ну и как он тебе? Домовуха щелкнула пальцами и Друэлла появилась перед ним в ночной рубашке. Скривив лицо в какой-то гримаске, она опять села перед столиком и, расчесывая волосы, продолжила: — Самовлюбленный и эгоистичный юноша. Планы как у Гринднвальда, только теперь на Англию. А вообще он закончит куда раньше Геллерта — слишком много думает о себе. Нас это не коснется, но нельзя отрицать, что для мальчишек типа Регулуса он отличный лидер — говорит красноречиво и обещает больно много. Она говорила это как бы между прочим, куда больше Друэллу сейчас интересовало состояние собственных волос. Она действительно нашла Тома Редда заурядным мужчиной. Но супруг был не до конца с ней согласен. Нахмурившись, он произнес: — Я слышал, Элла, что многие разделяют его идеи. К примеру, уже многие отпрыски богатых родов следуют его примеру и вступают в так называемый отряд Пожирателей Смерти, а именно братья Лестрейнджи, Малфой, Розье, Долохов. Ходят даже слухи, что за последними нападениями на маглов стоят именно они. — Ох, Сигнус, это всего лишь юнцы, любители поразвлечься. Пусть играются, нам то что? Уверена, дальше нападений на магглов они не зайдут, — Друэлла зевнула и погасила свет, — в эту компанию еще бы нашего племянника и все. Компания будет хоть на убийство, хоть на убой. И давай-ка спать, чувствую, завтра будет не доброе утро. Друэлла Блэк забралась в кровать к мужу, потушила последнюю свечу и закрыла глаза. В голове все еще проносились звуки голоса Лорда Волан-де-Морта, аромат роз и улыбчивое лицо Регулуса Блэка, танцующего с кузиной Цисси…

***

Во многих дешевых книжечках, которые так любила Андромеда, были фразочки типа: «Я сразу понял, почему у меня ничего не получалось» или « Вмиг я осознал причину всех своих неудач». Коренное заблуждение. Открыть глаза на мир быстро не получится, все главные открытия и разочарования совершаются медленно, хоть человек этого и не осознает. События накапливаются, словно вода в реках, медленно и по капле, а затем человек испытывает сильное потрясение. Одно известие переворачивает мир с ног на голову. И сходятся карты, и реки разливаются, затапливая тебя изнутри, и мир на две части пересекается. И появляется чувство потери чего-то важного, словно часть тебя осталось за той чертой, которая никогда не повторится, а как жить дальше, ты не знаешь. Андромеда ушла тихо, оставив за собой короткую записку с емким прощанием: «Ваша дочь, Меди». Дочь. На гобелене больше не будет этого имени, но будет ветвь, ведущая к черному пятну. Не в пустоту, а к кому-то определенному. Этого человека ты не забудешь, из сердца не выкинешь. Пусть память расплывчато сохранит лицо, но былые чувства останутся. И ветви фамильного дерева продолжат соединять тебя ни с кем. Дождь долго наполнял бассейн моей реки. По капле, по чуть-чуть. Медленно приходило осознание, в голове появлялось слово. Нет, ни слово. Диагноз. Уход Андромеды стал моим потопом. И я признала диагноз, мой грех. Зависть. Все, что двигало мной. Зависть к старшим Блэкам. Зависть, что кто-то счастлив, что кто-то богат, а я никогда не буду счастливой девочкой у алтаря, которая произносит клятвы любви и верности избраннику. Проклятьем рода Блэк настигло и меня. Зависть стала моей идеей fix. Я делала все, что бы очернить Блэков, заставить их страдать. Каждую секунду, каждый день я вырывала ловушку для себя. Потому что я тоже Блэк! И давно идеи переросли в наваждение, а дальше только одно — сумасшествие. Меня оставили совершенно одну со своим бременем, и нет сил больше нести его. Как умирают бедные аристократки? Одним утром они просыпаются в бреду, дрожат от ночных кошмаров, вытирают слезы и садятся перед зеркалом. Домовик приводит хозяек в порядок, и они спускаются на завтрак. Муж и жена — два абсолютно чужих человека. Дежурные фразы, скудный завтрак без излишеств. На каминной полке фотография маленьких девочек. Рядом фотография спустя десять лет, но там только две девушки. Несчастные женщины долго стоят в одиночестве перед камином, смахивая ненужные слезы. Затем, ежась от озноба, медленно поднимаются в спальню. Садятся в кресло, и впервые берут в руки магловскую книгу. Так легче умирать, у маглов нет магии, у них есть вера. Им Бог поможет, и женщины забываются в этих чистых строчках. Но время приходит, и отложив книгу, они берут в руки перо и пишут прощальное письмо, прячут его и ложатся в кровать. «Сейчас, отдохну и встану» — думают они, но не встают. Друэлла Блэк тихо отошла в другой мир в 8 апреля 1972 года. На ее похоронах собрались лишь самые близкие ей люди. И Орион, и Вальбурга Блэк не присутствовали там. В гроб покойницы положили по розе каждый член семьи. Роз там было четыре. Тогда же высокая, закутанная в плащ девушка последний раз пересекла порог родительского дома. Спустя много лет ее наследница найдет в Библии прощание Друэллы Блэк. Последняя строчка гласила: «Прости, Меди. Мы все тут безумны.»