Круги на воде

Получив приказ выметаться с полигона, Пашка со всех ног рванул к леснику-упырю. Но и тут ему не свезло: умертвие было похмельным и злым, а у Пашки, как на грех, ничего горячительного с собой не оказалось. - Это что ж такое, дядь Сережа? Мы ведь договорились игру тут проводить. - Т-ты, н-нахх, хто? - уставив на Пашку мутные рыбьи глаза, пробормотало умертвие. - Чо надо? - Да Павел я, из “Бригантины”. Не помнишь меня? Мы зимой с тобой договаривались, что игра тут будет. - Н-не помню, - уперся проклятый алкаш. - Ну как же так, - забормотал Пашка, понимая, что выглядит жалко. - Мы же с тобой... Зимой… Мы еще коньяк пили, помнишь? Банзая твоего поминали. Ты мне про Славку Бронехода рассказывал. Как вы его из дурдома выкупили. И про Зойку-Гилфиниэн, союшку синекрылую… Ляпнув про союшку, Пашка понял, что стоило бы придержать язык. Но было уже поздно. - Зойку - не трожь! - голос умертвия вдруг превратился в хриплый рык, - Не трожь святое! Глаза умертвия, до того походившие на глаза снулой рыбы, налились кровью. Лесник, по-бычьи нагнув голову, пошел на Пашку и сгреб его за грудки. - Эй, дядь Сережа, ты чего? - Н-не тррожь! - проревел лесник. Пашка попытался вывернуться и тут же получил в глаз. Потом цепкая упырья рука ухватила его за шкирку и, ускоренный основательным пинком под зад, злосчастный организатор неудавшейся игры, пересчитав перекошенные ступени, слетел с крыльца прямиком на кучу оставшегося с зимы угольного шлака. Вслед ему летел рев упыря, мало похожий на человеческий голос. - Еще раз увижу - язык вырву, паскуда! Ты тени их не стоишь! “Капец мне, - подумал Пашка, поднимаясь. В голове гудело, из носа капало, левый глаз стремительно заплывал. - “Как я машину-то поведу?! В таком виде я доеду только до первого поста ДПС. А до города их, между прочим, четыре! Не Нику же мне за руль сажать!” Права у Дафны были, свеженькие, с пылу-с жару. Но она пока осторожно тренировалась ездить в безлюдных местах, по городу же ее возил Пашка. Мимо, не заметив его, под рюкзаком прошлепала Касси, громко докладывая кому-то в телефон: - Да дьец же! Дьец полный! Приеду - расскажу. “Точно, дьец. Разбегаются, как тараканы,” - подумал Пашка с бессильной злостью, безнадежно пытаясь отряхнуть со штанов налипшую глину и вытряхнуть шлаковое крошево из фирменных кроссовок. А вернувшись в лагерь, пожалел, что не слинял следом за Касси. На него немедленно налетели разъяренные игроки, требовавшие свои взносы назад. Джипы Тушкановых шестерок тоже уезжать никуда не собирались. Оставалось только порадоваться, что народу заехало едва половина от заявленного и компенсировать ущерб можно было за счет взносов неявившихся. Но Пашке было не до радости. Потому что во весь рост вставал вопрос - куда девать иногородних краснолюдов и скоя-таэлей, у которых до поезда еще два дня и которые в городе никого не знают? А вы пробовали в сезон спешно обменять билеты на популярные направления? Кто пробовал - тому известно… Пришлось, спрятав гордость в карман, срочно звонить Мишке и упрашивать его приютить неудачливую краснолюдскую деревню и скоя-таэльский лес. На счастье Пашки, Мишка поднял трубку почти сразу, - Ну и на кой мне сдались твои скотолюды, у меня своих хватает. У нас сейчас дым коромыслом - ежегодная костюмированная реконструкция, проход с училищем, разброс “писем счастья” с самолета и далее по тексту. Сделаем не хуже, чем в Москве на МАКСе. Грешным делом, про День Города Пашка действительно забыл. Благодаря настырной Дине Бадаевой “Бригантину” на это мероприятие не пригласили. Впервые за десять лет. - Ну не задаром же! Сочтемся как-нибудь. - Да что с тебя взять, кроме анализов, и те с глистами, - презрительно фыркнул Михаил, - Ну да ладно, выручу по старой дружбе. Сейчас я пригоню к тебе “шишигу”, заберу свое барахло и эльфятник твой впридачу. Мне рабочие руки нужны, всем дело найду. Перекантуются до поезда, заодно вписку отработают - порядок в ангаре наведут. А ты мне за это передашь “рафик” вместе с документами. Пашке оставалось только скрипеть зубами, но деваться было некуда. Если в “Бригантине” он еще мог командовать реконструкторской братией, то на “Выстреле” Мишка и его команда были сами себе хозяевами. И винить в этом, кроме самого себя, Пашке было некого. Так что приходилось соглашаться и объяснять застрявшим драконовские порядки “Выстрела”: не курить, не пить, костров не жечь, баб не водить. Впрочем, и скоя-таэли , и краснолюды были согласны уже на все. И когда грузовик с брезентовым верхом и табличкой “люди” на борту появился на дороге, ринулись к нему, вполне реально походя на толпу беженцев. - Ну и ну! - приветствовал их Михаил, остановив машину и высовываясь из кабины. - Хороши. Чисто немцы под Москвой. Штормовое предупреждение для кого объявляли? - А мы не местные! - Угу, а радио слушать вам религия не позволяет. Ладно уж, забирайтесь. Встанете за ангаром в чистом поле. Кормиться будете из полевой кухни, так и быть. Для помывки имеется летний душ. Хавку и вписку отработаете. Технику к параду помоете, ангар подметете, ну и чего еще Василий Иваныч скажет для Маруськи сделать. - Так сказали же баб не водить… - Маруська - не баба, а боевой товарищ. ПО-2, в просторечии - кукурузник. Списанный пожарный самолет. - Вааау! - восхищенно пронеслось по толпе ролевиков. - Настоящий?! Как в кино? - Самый настоящий. Между прочим, на ходу. - И потрогать можно?! - И даже в кабине пофоткаться. Если хорошо работать будете. Воодушевленные перспективой “скотолюды” споро перекидали в кузов “Выстреловское” барахло и погрузились сами. Пашка выдавил из себя дружелюбную улыбку и отсалютовал отъезжающим мобилой. Подошла мокрая и злая Дафна. - Ну как? Разрулил? Чего все разбегаются? И кто тебе в морду дал? - Да этот старый алкаш последние мозги пропил! Ни черта не помнит, о чем уговор был! В морду он же и дал. За Гилфиниэн. Дафна повертела пальцем у виска. - Ты что, совсем идиот? Кто тебя за язык тянул? Кретин убогий! Жертва аборта! Ты все просрал. Облизывайся теперь, а я домой поеду. “Шишига”, трясясь на ухабах, скрылась за поворотом. Вслед за ней, оскальзываясь на размокшей глине, потянулись местные игроки. Дафна подхватила рюкзак и замахала рукой уходившей компании. - Эй, народ, подождите, я с вами. Около Дафны затормозила забрызганная грязью по самую крышу “четверка” Ведьмака, просевшая под грузом и едва не чиркавшая днищем по земле. Казалось, колеса у нее, словно лапки, разъезжаются на глине, размешанной ногами ушедших вперед игроков, колесами тушкановских джипов и “Выстреловской “шишиги”. Не заставляя себя долго ждать, Дафна шустро сунулась внутрь. - Мужики, с правами кто-нибудь есть? - послышался ее приглушенный голос, - Я по городу ездить боюсь, там такое движение... Желающие немедленно нашлись, и ведьмацкая “четверка”, вихляя по раздолбанной колее, неуверенно поползла следом за всеми с вишневой Дафниной “Ауди” в кильватере. Братки вылезли из своих джипов, курили, поплевывали на землю и с ленивым интересом наблюдали за исходом. Один из них отошел в сторону и коротко с кем-то поговорил по мобиле. Пашка тоже приготовился тихо слинять, но его остановили. - Слышь, фраерок, куда лыжи навострил? С тобой босс побазарить хочет. А то уж больно ты шустрый. Бабло кто отдавать будет? Через полчаса на поляну вкатился еще один гробоподобный джип. Тушкан вылез из машины неспешно, с достоинством. Неопределенного возраста, невысокий, располневший и начинающий лысеть, он был абсолютно никаким. Увидишь - и через две минуты забудешь. Серый свитер, серые джинсы и столь же серая, не запоминающаяся внешность - таков был Тушкан. Даже прическа, казалось, была покрыта серой пылью. Пашка наметанным глазом продажника сразу оценил - все шмотки хоть и смотрятся простыми, но на самом деле брендовые и дорогие. И часы на руке стоили как крыло от самолета. Швейцарские, штучная работа. Пашка такие разве что в модных журналах для мужчин видел. - Бегал, бегал, да на стрелку и прибежал. - голос у Тушкана был столь же невыразительным, как и внешность. - Как расплачиваться будешь, деньгами или боками? - Да ничего я вам не должен! Что вам Один задолжал, не мое дело. - Ой ли? Берсерковы долги - базар отдельный. А ксиву заказывал ты. - К-какую ксиву? - Пашка грешным делом уже успел позабыть про фальшивый паспорт Ломиона. - Липовую, мой ангел. Липовую. Для вашего блондинчика с луком. - Это Одиновы дела! Он к себе этого блондинчика поселил, он и возился с ним. Я ни при чем! - Ты, парень, не юли. Ксиву ты заказывал. Я все организовал. В лучшем виде, комар носа не подточит ни здесь, ни там. Берсерк был только посредником. А ксива, мой ангел, денег стоит. И немалых. Так что гони бабло или говори, где Берсерк. Вадик, - кивнул Тушкан одному из громил. - Да не знаю я, где он! - заверещал Пашка, получив тычок под ребра. - С собаками искали - не нашли. Соседка говорит - из комнаты не выходили. Окна закрыты. Дверь заперта изнутри. Испарились, блин. Оба. - Ничто на земле не проходит бесследно, - философски заметил Тушкан. - С собаками, говоришь, искали? С какими собаками? - Зойку с Валетом позвали. У Тушкана дернулась щека, но он ничего не сказал. Через полчаса бестолкового разговора Тушкан окончательно убедился, что Пашка не при делах. Если бы этот трус знал хоть что-нибудь - давно бы выложил. - Ладно. Я сегодня добрый. Берсерковы долги я тебе прощаю… (Пашка перевел дух). Но за ксиву будешь должен. - И… и сколько? - прозаикался покрытый испариной Пашка. - Не дороже денег. Плюс проценты. Ну, скажем… - тут Тушкан назвал такую сумму, что у Пашки в глазах потемнело. - Сколько?! Да кто ж мне такой кредит даст?! - Ты чо, глухой, фраерок? - Вадик снова ткнул его под ребра. - Босс дважды повторять не любит. Тушкан взглянул на часы. Вот не было печали! Рамазан и Борода вот-вот должны явиться, да и Пузырь на связь выйти обещал, а он тут, как пионер, торчит посреди леса и фраера трясет. Да и фраер-то так, манагер поганый. Несолидно. - Ладно. Я сегодня добрый. Впрочем, я уже говорил… Держи визитку. Позвонишь человечку, скажешь, что от меня, он тебе одолжит сколько потребуется. Вадик, проводи клиента. Вадик успел вернуться до того, как объявились остальные участники “культурного отдыха”. - Ни х... не знает, - выдал он матерную тираду и сплюнул в грязную колею, - Дерьмо. Чуть прижал его - канарейкой запел, да все не про то. Всех своих мохнаток сдал, по каким от бабы своей прыгал, толку с них… С собаками, грит, искали. Зойку чиндоговскую вызывали. Зойка грит - пропали. Оба. И Берсерк, и чухонец этот. В окно типа улетели. Как мухи, гыгы. Тушкан ничего не сказал, но глубоко задумался. “Зойка, проклятая баба! Где она появится - все вверх дном идет. У Рамазана на нее полная пасть клыков - за племянничка. У Бороды тоже предъявы к ней имеются. Лапшу на уши этому фраеру навешала, а он и схавал. Выборы пройдут - разберусь я с ней. А чухонец - вовсе не такой лох. Лучшего бойца у меня увел. Знать бы еще, на кого он работает”.