Открытие нас

      Чистить картоху запрягли, конечно же, безотказного меня. Но это я мог и умел — жизнь в многодетной семье научила. А вот Юлю, даже не знаю, повезло или нет. С одной стороны, он был один в семье, а с другой — семьи-то никакой уже и не было. Жил он с отцом, родители давно развелись, но никогда я не слышал от него жалоб на что-нибудь личное. Внешность Юлия была хоть и не вызывающей, но запоминающейся, однако ростом он застыл годах на пятнадцати, мозгами, кстати, тоже там. Но это я не оскорбляю, нет. Зато языком и делами он уже далеко ушёл за совершеннолетие, насколько я знал.       По сравнению с ним я — невинная овечка, пусть и со странными наклонностями к суициду, одиночеству и мазохизму. Меня иногда спрашивали, что лучше, когда жарко или холодно? Я отвечал второе, потому что это удобнее. Зимой можно одеться, а вот летом куда деваться? Пусть это и не очень приятно, но я всегда выбирал холод. А когда вопрос ставили так: садо или мазо? То я, пусть и задумывался, но с самого начала все для себя решил. Я ни тот, ни другой. Но, если ставить четкий ультиматум, то я больше склоняюсь к мазо, потому что причинять боль — это не мое. Не нравится мне это. Я лучше сам потерплю, чем обижу кого-то. Снова слабохарактерность… — Э, ты роту солдат собрался кормить, что ли? — выбил меня из раздумий Юлий. Он стоял у плиты и резал уже почищенную мной картошку. Я обратил внимание на стол, где с краю лежало ещё клубней десять, не меньше. Упс, увлекся. — На завтра тебе останется, — я отложил нож и пошел мыть руки. — Нам, — услышал я сбоку. — А? — Нам, говорю, останется. Ты же не поедешь домой? А вообще, чисти еще, чтобы наесться до отвала. У бабки тут еще где-то пивас завалялся, — Юлий подмигнул мне. Вот это новость! — Слышь, шалопай, если бы ты об этом заикнулся при Егоре, он бы пошел с нами и уже тебе шведский стол из одной картошки приготовил. Он же ради выпивки на все готов! — Ну вот именно. Он корыстный! С ним невыгодно дружить, — пробубнил Юль, продолжая орудовать ножом на доске, жестоко расправляясь с ни в чем неповинным клубнем. — А со мной значит, да? Ты сам вообще-то корыстный, раз так говоришь, — я уныло уселся снова чистить картоху.       Остаюсь, получается? Надо маман предупредить, чтобы не ждала. А Юлий все же та еще гнида. Прицепится, не избавишься, пока источник не обнаружишь. Со вшами у меня несколько раз были отношения, не совсем дружеские, естественно. Всей семьей болели, мать ещё у меня в волосах колупалась, вырывала намерено, я думал, лысым останусь. А еще это лекарство от вшей. Бр-р-р, вонючее, как дерьмо, и голова от него чешется. В общем, чего я только в своей жизни не перенес и не прошел. — Работай ручками, Сашка, — закривлялся Юлий.       Почему до сих пор мы не можем сами себе выбирать имя? Нет, ну я взял бы себе какое-нибудь другое, например, Антон, Илья или Вадим. А то «Саша, Сашка, Сашенька». Бесит. Где хоть какой-нибудь акцент на мой пол? Хотя мне говорили, что это имя идеально подходит под мой характер, покладистый и спокойный. Спасибо, утешили. Мне не нравится!       Картошка у Юлия получилась объеденье. Я попробовал ломтик и чуть не застонал от удовольствия. Я знаю, что каждый дурак может это пожарить, но у Юлия получилось лучше всего, что я когда-либо пробовал. Или же я просто очень голодным был? Из холодильника появились две стеклянные бутылки холодного пиваса, и я уже чуть не растекся в счастливую лужицу от предвкушения. — Ты мне сейчас весь пол слюнями зальешь, подбери, — усмехнулся Юль, смотря на пьяного меня уже от одного взгляда на алкоголь. Мы подхватили тарелки и бутылки и отправились в гостиную, свет пришлось включить, чтобы не заляпаться. Телевизор был с кабельным, что для меня являлось непривычным. Да еще и плазма такая огроменная, не сравнить с моим дома. Но ладно, надо наслаждаться. На экране крутили «Битву экстрасенсов», которую моя мама терпеть не могла, а я очень даже мог и смотрел, пока она была занята. Тут хоть напрягаться не нужно. Я откинулся на спинку дивана и начал есть.       У меня было две младшие сестры. И если одна могла весь день ходить голодная, то другая ела за двоих. Часто приходила к столу ужасно голодной, и тут начиналась катастрофа, потому что, как только у нее в руке появлялась ложка, все вокруг в радиусе метра оказывалось в еде. Я говорил, мол, подожди, осторожнее, зачем спешить. А она: «Я просто очень есть хочу!» И продолжала шуровать тарелку прибором, расплескивая суп по столу или разбрасывая гречку на пол. Конечно, она хочет, а мне потом убирать! Свинка натуральная. Да и вторая не лучше, но она в другом у нас отличилась.       В общем, из опыта я знал, что есть, тем более на диване, нужно осторожно, чего не скажешь о моём друге. Он постоянно ронял картошку то на колени, то на сиденье, то себе в майку.       Юлий, кстати, переоделся, пока я на кухне пытался отыскать залежи овощей, с чем не справился никак. Картофель лежал в холодильнике! Абсурд! — Ты спрашивал меня… А у тебя есть девушка? — спросил мимоходом я, когда воцарилась тишина, из-за того что Юль закончил рассказ об экзаменах в колледже. — Да не, я завязал, — отмахнулся он и открыл зубами бутылку с пивом. Вау, профи, сразу видно. — Звучит, будто курить бросил, — усмехнулся я, приводя пример. — Почти, только это навсегда. Задолбал этот никотин, не вставляет больше, — Юль пригубил пивас и сделал несколько глотков. Я даже со стороны почувствовал, как по горлу бежит холодная жидкость, и решил сам это испытать. Чего слюни пускать? Юлий мне помог открыть бутылку (вернее он сам это и сделал, зубами), и я утонул в удовольствии, выпив немного пены, а затем и пива. Черт, хорошо… — Привыкание? Ну, думаю, пройдёт. На сигареты тоже потом тянет, — ответил я со знанием дела. Пробовал курить года пол назад, но понял, что это не мое. Перестал. Месяц прошел, два, и снова захотелось, как будто в первый раз, но я сдержался, внушил себе, что все-таки не нужно мне этой дряни. — Не пройдет, — промямлил, опуская взгляд в пол, Юль. Не знаю, было ли это так задумано, но я услышал его слова.       Почему это? Юль молча встал, поставив на подлокотник бутылку, забрал обе пустые тарелки и ушел, видимо, на кухню. Послышался шум воды, бряканье посуды и снова его шаги. Когда парень вошел в гостиную, то выключил свет, и комната погрузилась во мрак — телевизор освещал совсем немного, потому что действия сейчас происходили ночью. Я отвлекся от программы на разговор с Юлем и теперь уже почти ничего не понимал.       Друг синхронно со мной заглотил новую порцию напитка. Было очень хорошо… Наступила приятная истома от сытости, от алкоголя в крови, от этой спокойной атмосферы… Я полностью расслабился и чуть сполз с дивана, закинув ногу на ногу и соорудив «американскую четвёрку». Моя любимая поза, не знаю даже, почему. Причем сверху оказывалась именно левая нога — тоже неизменный принцип.       Боковым зрением я заметил движение справа, а затем услышал копошение. Юль поставил бутылку на пол. Уже? Быстро он. Хотя… Что тут. Это же не водяра, можно и залпом, ничего не будет. А затем парень откинулся назад и оказался головой у меня на бедре. — Ты чего? — напрягся я, вспоминая ситуацию в другой комнате. — Устал очень, как хорошо… — еле зашевелил губами Юлий, закидывая ноги на подлокотник и устраиваясь поудобнее. Я сделал еще глоток. В свете телевизора его лицо казалось влажным. Жарко, что ли? Очень даже может быть, подумал я и завершил свою бутылку пива. Нужно было её куда-то убрать — лучше на пол, но мне мешал Юль. — Встань, — попросил я, но парень отмахнулся. Тогда я вручил ему бутылку и наказал самому поставить. Он надулся и повернулся на бок. Завершив погружение бутылки на пол, Юлий подложил под голову ладонь и пошевелился, двигаясь выше на моем бедре. Было… тепло. Его голова была вовсе не тяжёлой, плечо касалось ноги и тоже приятно согревало. Пусть во мне уже было пол литра пива, и мне по обыкновению не должно быть холодно, но я этому невольно порадовался. Чувствовалось в этом жесте что-то… личное. Моя рука потянулась к макушке Юля, зарываясь в его огненные волосы.       Юль слегка приподнялся и повернулся в мою сторону, глядя мне прямо в глаза. Я убрал с его головы свою руку. Стало слегка не по себе… Я поставил обе ноги на пол. Юль полностью сел рядом, потом положил ладонь мне на бедро и прошептал: — А я всё же думаю, что стоит проверить, Саш.       Я не понял, о чем он. Это, скорее всего, алкоголь вызвал заторможенную реакцию, потому что в любой другой момент я бы сразу догнал. Наверное. — Ты о чем? — я поднял одну бровь. Юлий подвинулся ближе и прошептал мне уже в ухо: — Не попробуешь, не узнаешь.       Его дыхание было очень горячим, ладонь продолжала лежать на бедре, глаза оказались на уровне моих. Стало резко жарко. Очень. А затем Юлий неожиданно впился в мои губы. Я не сообразил всего сначала, потом от удивления открыл рот, а Юль, похоже, истолковал это по-своему и углубил поцелуй. А я что? А я ответил! Черт бы побрал это пиво, этот вечер, этого Юля и его охуенные губы! Странно было бы сказать, что они были лучшим, что я когда-либо пробовал, потому что этого я еще ни с кем не делал. Но целовался Юль просто крышесносно! Мне сравнить было не с чем, но я твердо уверен в этом!       Он проводил языком по всему, до чего доставал во рту, а когда соприкасался с моим, по телу пробегал какой-то непонятный импульс, обильно сопровождаемый мурашками. По моей бороде уже потекла чья-то слюна, а может и наша общая… Юль тем временем вцепился рукой мне в ширинку, судорожно пытаясь справиться с пуговицей. Я про себя даже смог усмехнуться, преодолевая пелену продолжающегося мокрого поцелуя. С ней даже я не всегда был на «ты». Так что да, Юлю тяжело пришлось, но он сумел-таки добраться до замочка. Тихий «шмыг» будто привел меня в чувство. Я легонько толкнул Юля в плечи обеими руками и неохотно оторвал его губы от своих. — Юль, не забывайся, — возвращая разум на место, как можно строже сказал я. Ха! Будто я каждый день с другом сосусь! Да не в жизни! Я был в таком неимоверном шоке, но который успешно смог заглушить алкоголь у меня в крови. А жаль, я бы сейчас с перепугу ударил Юля и…избежал бы этого?       Юлий, казалось, никак не отреагировал на мои слова. Он уверенно накрыл мой пах ладонью и улыбнулся. Черт! Я что, возбудился? Так вот что это было за ощущение… От этого ничуть не легче! Нужно спасать ситуацию, но Юль не дал мне ничего предпринять. — Не волнуйся. Мы пьяные, это ошибка, окей? — его рука умело забралась мне в трусы и коснулась члена. Я стиснул зубы. Никто чужой меня еще не касался, и это было непривычно, но безумно приятно. Мой дружок был знаком только с моими руками, но, похоже, и против руки Юля он тоже ничего не имел. Его ладонь обвила мой член и слегка двинулась. Вверх, затем вниз. Я только часто задышал от этой ласки, чувствуя нарастающее возбуждение. Этого тут еще не хватало!       Я обратил внимание на Юля, он задорно улыбнулся в сумраке комнаты, по телеку опять крутили рекламу.       Парень, не отпуская мой член, спустился на пол, встав на колени, придвинулся ближе. А меня посетила ужасающая догадка… Он мазнул пальцем по головке, подобрав выступившую капельку смазки, и вновь провел рукой по всей длине. Фух, а я-то уж подумал…       Та-ак. С каких пор я допускаю такой беспредел! Мой друг сидит передо мной на коленях, в его руках мой вполне твёрдый стояк, да еще и мне, и ему это нравится! Я точно схожу с ума! А теперь его лицо находится в подозрительной близости от моего члена… Но я ничего и не собираюсь предпринимать, ведь так? Мозг без колебаний махнул головой (?) или что у него там есть, а я вновь уставился на Юля. Он выглядел как сытый кот, наевшийся сметаны. Потом парень показательно высунул язык и быстро лизнул головку. Тело пробрала нехилая дрожь. Я не знаю, что творю… Вернее, Юлий не знает. Но зачем ему всё это? Он сказал, что это пьяная ошибка. Может, принять его условия и посмотреть, что из этого выйдет?