Casual Affair

Хартфилия в который раз обещает сама себе то, что спорить с магом молний это очень сомнительное удовольствие, клянется несколько раз, но при каждом удобном (и не очень) случае вступает в перепалки, которые, между делом, заканчиваются поцелуем и ватными ногами блондинки. Тогда и спорить уже не хочется, а смущение настолько парализует все тело… И таких споров становится всё больше и больше, словно невзначай Лаксус и сам добивается того, чтобы Люси повышала на него голос и собственноручно лезла с кулаками. — Итак, болельщица, — Дреяр вальяжно разваливается на барном стуле за стойкой, оценивающим взглядом скользит по фигуре заклинательницы, а затем хмыкает красноречиво. — Не то чтобы мне нужна была твоя помощь, но у тебя есть эти… как его… духи твои, подчиненные или кто там тебе они приходятся, а значит есть вероятность того, что это может быть полезным для самого меня. Мне нужно найти человека. Необычного, потому что я слышал только голос, ни разу не видел и даже понятия не имею, как именно найти эту девушку. Хартфилия давится молочным коктейлем, закашливается и неловко отводит в сторону взгляд своих карих глаз, лишь бы не встретиться сейчас с таким проницательным громовым. — Учти, это персональное задание поможет тебе реабилитироваться в моих глазах из слабого мага в более сильного. Да и отказ я не приму. — А почему…именно я? — глупый вопрос, но девушка с пшеничными волосами просто пытается оттянуть неизбежное. Лаксус закатывает глаза, вздыхает как-то даже слишком раздраженно для него и бурчит что-то про то, что «Блондинки всегда так тупо соображают? Или это только на заклинателей духов распространяется?». — Бога ради не тупи, болельщица… — Давай ты перестанешь так меня называть, а я в свою очередь помогу… — Люси улавливает чужой удивленный взор и спешит добавить, — …чем смогу! — Храбрости где понабралась? — Дреяр как-то даже напрягается, обращая на себя внимание некоторых рядом проходящих согильдийцев, да и сама Хартфилия усугубляет ситуацию, становясь словно зашуганной девицей под взглядом громового убийцы драконов. — Болельщица, ты… Но ситуацию спасает, прерывая весь этот странный и неловкий для Люси разговор сам мастер ударом ребра ладони по спине Лаксуса. Блондин игнорировать собственного деда не собирается, но его недовольство лишь растёт на глазах — явно слабые магические электрические разряды по плечам и рукам на то указывают. Хартфилия ретируется пока есть ещё на то возможность и участвовать в странном для себя, для своего положения и для морального устоя разговоре правда отказывается, а Штраусс за барной стойкой не против того, что некая болельщица прячется прямо рядом с ней. — Старик… У тебя есть какая-то более важная причина прерывать меня? Я тут, как видишь, пытаюсь наладить свою личную жизнь… Только не думает Дреяр о том, что говорит, потому что в ближайшие половину часа старый мастер Хвоста Феи не успокаивается, заведя долгий монолог с внуком о семье, свадьбе, внуках…

***

Дома намного лучше, намного спокойнее находиться той, кто так неловко избегает взгляда серо-синих глаз, которые пристально и даже слишком пристально порой наблюдают за ней. Еще бы собственное сердечко не стремилось бы пугать тем, как быстро и учащенно бьётся рядом с ним, заявляя о самом настоящем влечении к громовому убийце драконов. Хартфилия устало падает на собственную аккуратно застеленную постель, отводит взгляд с потолка на настенные часы и выдыхает — еще совсем немного и можно будет отправляться в объятия блаженного сна. Этот день воистину тяжко прошел для Заклинательницы. Самая основная тяжесть — это сам Дреяр, который всячески либо прожигал её взглядом со своего второго этажа, опираясь о перила, либо пытающийся «договориться» с волшебницей о сомнительном предложении о поиске «таинственной незнакомки». Не выдержал и вмешался даже Лев, появившийся без открытия врат ключом Звездного духа. И тут понеслось… «— Локи, ты… — Съебись, кошатина… — Смахнёмся! — Ты идиот, головешка! — Первый от меня огребешь, жёпа голожопая! — Ты чё сказал!..» У Люси снова начинает болеть голова, когда она вспоминает это недоразумение в виде появления Льва в самый разгар её спора с Дреяром. Кажется, маг молний явно не на то рассчитывал, когда перед его лицом появляется Звездный дух, вместо вышеупомянутой блондинки. А дальше все закрутилось слишком быстро и вот уже драка, летают столы, стулья, Эльфман… — Вот во что я опять вляпалась… — девушка с пшеничными волосами прикрывает глаза, но резко распахивает те, когда привычная трель новенькой лакримы раздаётся в тишине комнаты. Хартфилия чертыхается, ругается не самыми лестными словами и забивает на звонок на сегодня — потому как для нее одной сегодня было слишком много Лаксуса Дреяра! Будь он не ладен… Пока предательская трель переносной лакримы всё не унимается, Заклинательница успевает понежиться в теплой ванне с пеной, потратить еще приличное время на сушку волос и легкий маникюр, а так же на чтение парочки страниц своего нового романа, а после ей явно начинает действовать на нервы настойчивость звонившего. Не в самом хорошем расположении духа, Люси перехватывает лакриму и отвечает: — Я слушаю… — Люси! — слава всем известным в Фиоре, но это был точно не громовой убийца драконов, а значит некая «болельщица» может выдохнуть спокойно! Леви по ту сторону лакримы нервно и сбивчиво рассказывает заклинательнице о том, что слышала. А точнее о том, что подслушала случайно в библиотеке гильдии. — Ты мне не поверишь, но… Фрид и внук мастера что-то задумали очень нехорошее! Поиски человека. Какие-то особо опасные письмена и вообще… это все так странно, что мне самой не верится в услышанное! Хартфилия ловит себя на мысли о том, что шкала «от 1 до 10» по заебанности Лаксусом Дреяром перескакивает на отметку в «11». Она прикрывает глаза и вновь падает на кровать спиной, прижимая к ушку лакриму, пока продолжает слушать воистину безумные теории и догадки со стороны МакГарден. — Леви… одну секунду. Переведи дух. Расскажи, что за письмена поиска и вообще зачем? И что за теории заговора? Може это вообще задание Громовержцев! — Будь это задание, то оно было бы отмеченным у Миры в книге, но там ничего нет на них! Только Эвергрин, которая на задании в Харгеоне! Одна! Маленький детектив Леви МакГарден поселяет в блондинке нехилые сомнения и некий легкий страх о неизбежном и главное — публичном раскрытии такого похабного и извращенного занятия, как секс по лакриме. Это абсолютно полный кошмар… — Спокойнее… Может это ей в помощь, ведь Громовержцы вообще друг за друга держатся слишком…хорошо? Попытавшись успокоить свою подругу, Хартфилия тем самым успокаивает и свое взволновавшееся сердечко, которое с самого начала разговора отбивает быстрый ритм, напоминающий чечетку. Леви все же прекращает заниматься детективным расследованием, перескакивает с темы на тему и весь страх, переживания сходят на нет, когда две девушки уже смеются над какой-то глупой выходкой Редфокса. То, что нужно для поднятия настроения. После разговора с подругой Люси чувствует себя намного лучше, а ее усталость тает прямо на глазах, как и беспокойство об одном назойливом драконоборце. Не долго Хартфилия радуется передышке от любых проявлений хоть какой-то активности в виде любого убийцы драконов в её жизни, как створки окна раскрываются резким ударом о стену, чудом не разбиваясь, и Нацу, который, похоже, понятия не имеет, что такое дверь и что к подруге можно (и нужно!) приходить через неё, скатывается на пол с огромной шишкой на голове, а следом за ним и его друг-иксид. правда уже с двумя. Люси внимательно, пусть и немного в шоке, смотрит на это недоразумение, прикидывает пару секунд стоит ли ругать этих бедолаг, но взгляд шоколадных глаз перемещается к часам и девушка отборной руганью поднимает на уши весь дом, как и ближайшие к нему дома тоже. Выведать у двух «придурков и извращенцев» что-то, хоть малейшую информацию о том, почему те оказались побитыми, Люси удаётся лишь с утра после плотного завтрака в виде съеденной половины запасов холодильника. И то, что она узнаёт заставляет блондинку нервно передёрнуть плечами и со стуком опустить голову на столешницу.

***

Плавные движения рук. Легкие прикосновения к телу. Чарующий танец прерывается громкой бранью и Джувия останавливается в паре миллиметров от края сцены, перехватив в изящную ладонь шифоновую ткань на своей шее. Темно-синие глаза пронизывают ледяным холодом, не отпускают из плена своих тисков, но Локсар они кажутся милее всех присутствующих глаз, которые всегда смотрят на неё с обожанием, завистью или же с вожделением, присущими не только мужчинам, но и женщинам. Не смотря на всеобщий хаос в затемнённом помещении, она спускается вниз так же плавно, изящно демонстрируя в приглушенном свете софитов свою бледную кожу, но никто не смеет прикоснуться к ней, потому что она и сама не позволит. На плечи хрупкой девушки падает плащ, окутывая терпким и едва уловимым парфюмом. Джувия утыкается носом в ворот, кутается так, будто ей сейчас так холодно и одиноко, но вспыхивают ярким румянцем её скулы, когда оказывается на руках ледяного убийцы демонов. — И почему ты ничего не сказала? Я и не подумал даже… Я не… — впервые, а может и не впервый раз, Грей не мог подобрать подходящих слов и теперь просто смотрел вперёд, стараясь не наступать на поверженных «соперников». — Ты не сказала, что любишь танцевать, но так перед всеми… — Так? Это как, милый Грей? — раздражение, легкую злость чувствует Локсар, потому что уже её сердце предчувствует то, как закончится разговор с ледяным волшебником, но Фулбастер удивляет её лишь сильнее, позволяя румянцу перебраться и на кончики ушек. — Так… красиво, Джувия. Волшебница невольно прижимается к нему, зарывается почти всем лицом в плащ, а в голове туман из разных мыслей, собственные чувства снова и снова обрушиваются водопадом, выбивая тихое и непонятное никому «Люблю», сорванное с губ девушки. Может быть её никто и не услышит сегодня, но то, как горят щеки и шея ледяного мага можно сказать одно — почувствует и примет.

***

— Нацу, а ты уверен, что… — Люси недоверчиво косится на друга, затем на притихшего Хеппи, который тайком пытается стереть румянец с щек и даже не подшучивает над сложившейся ситуацией. — Если бы я не был уверен, то не стал бы говорить… — мрачнее Драгнила в гильдии ходит лишь вся женская половина гильдии, а девушка с пшеничными волосами невольно теребит локон своих волос, нервно постукивая ножкой по полу. — Из-за этих письмен многие тайны раскрыты и просто… не у всех в башке уложились все эти секреты! Люси прекрасно понимает, что Леви не зря предупреждала её о последствиях того, что искала мужская часть громовержцев со своим предводителем во главе — надо было остановить их и Хартфилия только сейчас понимает это, но сделанного не воротишь и теперь придётся мириться с тем, что все они давно уже не дети. Первая под удар как раз попадает Джувия и её страсть к откровенным танцам, затем многие другие девушки с их маленькими секретами, а после и те девушки с самыми потаёнными желаниями и поступками. Повезло только тем, кто был достаточно далеко от здания гильдии… Хартфилия упирается лбом в деревянную поверхность стола и ощущает, как мягко проходится лапа Хеппи по её волосам, успокаивающе гладит по локонам, пока остальные думают, что со всеми этими знаниями делать и как поступить. И совершенно мрачную атмосферу никак не разбавляет тот факт, что Дреяр впервые за последнюю неделю не подходит к ней вовсе — может быть громовой убийца драконов раскаивается в содеянном? Нет, Лаксусу не жаль о том, что он узнал. Его взгляд серо-голубых глаз скользит по первому этажу гильдии, где царит почти гнетущая атмосфера неприятия и непринятия. А он что? Он и так на счёт многих просто догадывался, но такой эффект от волшебных письмен не ожидал. Искать древнюю магию оказалось куда сложнее, чем он думал, и когда уже не было возможности дышать этой пылью и не чихать при этом, Фрид находит необходимые письмена, но либо что-то идет не так, либо символом ошибается Дреяр и все секреты, все потаённые желания носителей герба Хвоста Феи проскальзывают яркими красками прямо в главном зале гильдии. Шуму было много, но блондин не обращал на это внимание, пока не увидел то, чего другие не должны видеть. Только тогда он и разрушил письмена, а мастер уже навел порядок между своими детишками. — Не тот эффект письмена произвели… Прости, Лаксус, — в который раз уже к нему подходит Фрид и извиняется, постукивая нервно по эфесу своей шпаги. Дреяр только отмахивается и потягивает янтарный алкоголь из своего бокала, перебравшись от эля к чему-то покрепче намного. — Вот шуму то было! Но, кажется, Кана решила разрулить ситуацию! Вы посмотрите какая молодец, а не скажешь что она… — Бикс, завались, — но Дреяр и впрямь слышит пьяные смешки, а затем и, спустя какое-то время, вовсе веселые гуляния начинаются, перекрывая недавние потрясения у товарищей. Всё тайное когда-то становится явным? Но блондин не присоединяется к всеобщему веселью, как его громовержцы. Он следит со своего второго этажа, облокотившись на перила, за одной хмельной блондинкой и для него ничего другого не существует, кроме её звонкого голоса, заливистого смеха и робкого покашливания после каждого глотка вина. И когда Хартфилия, уже порядком наклюкавшись, начинает лезть к Даргнилу и мяукать, Дреяр срывается. Многие не понимают, что случилось вдруг с отключившимся и дымящимся Нацу под одним из дубовых столов, но через некоторое время не обращают на данное происшествие. Кроме мастера гильдии, который пьяно ухмыляется.

***

Эфемерное состояние под алкоголем Каны не развеивается даже тогда, когда гильдия вдруг неожиданно сменяется на затемнённую комнату. Под ногами Хартфилия практически не чувствует пола, а все потому, что практически на руках ту удерживает громовой убийца драконов, прислонившись к её шее кончиком носа. Лаксус вдыхает приятный аромат фрезии и гибискуса, смешанный с собственным запахом тела и шампуня от пшеничных локон. Он касается губами нежной кожи у основания шеи ближе к плечу и срывает с девичьих губ сдавленный смешок. — Щекотно… — Болельщица, ты такая дурная. Ты думала я не узнаю? — легкие, почти невесомые поцелуи он оставляет на её шее, прикасается к подбородку и слегка покусывает, словно будто игриво, а в ответ на все его действия Люси ерзает в чужих руках, вяло упирается в плечо и грудную клетку, но мурчит словно кошечка. — Не надо было узнавать… Лаксус хрипит и смеётся с её пьяного и практически храброго заявления в свою сторону, а затем прижимает к себе крепче, но аккуратно ставит на пол, делая разницу в росте ощутимее. Лбом девушка утыкается в его плечо, но не отстраняется, касается ладонями предплечий, ведет выше по рукам и поднимает голову, слегка прищурившись и стараясь разглядеть за мутной алкогольной пеленой его взгляд. Или хотя бы просто лицо. — Лучше бы я не узнал? Я не мазохист и мучать себя не собирался, — от её прикосновений даже через ткань рубашки появляются мурашки и громовой убийца драконов списывает это на то, что он давно не был так близко в одном контакте с прекрасным женским полом. Стоит только другой прикоснуться к нему и это состояние пройдёт… Так он себя убеждал даже тогда, когда у его уха была лакрима, а в комнате он был совершенно один. Но сейчас всё иначе. Вот она, желанная добыча в его руках и ему бы наиграться, да забыть как чудесный сон, но в Дреяре просыпается желание просто с каждым разом, когда он смотрит на неё. И всё это началось тогда, когда он ещё даже не знал о том, кем Люси прикрывается каждую ночь по ту сторону лакримы. Он отбрасывает прочь ненавязчивые мысли о том, что он был не единственным таким человеком по другую сторону, когда на него смотрят эти шоколадные глаза с розоватым румянцем на скулах. Прикосновение пухлых губ ощущаются так явно приятно на собственных, когда заклинательница плавно обхватывает его за шею, тянется чуть выше, но наклоняет к себе мага, и Лаксус отвечает, целуя и прижимая к себе, словно она последний глоток его воздуха. Терпкий вкус алкоголя смешивается с клубничным блеском и сладким шоколадом, которым, кажется, и закусывала Люси, когда пила. Но все это смешивается в единое целое, заставляет трепетать что-то в глубине души, прорываясь теплыми лучами солнца. Как она оказывается на коленях Дреяра девушка не понимает до конца, но целует нежно и так неумело широкую шею, лизнув кончиком язычка горячую кожу. Алкоголь плотно держится в крови, туманит мозг и может быть заклинательница не совсем соображает то, что делает сейчас, но ей нравится то, как откликается мужское тело на каждое её прикосновение к своей коже, а Дреяр не мешает исследовать и изучать его, касаясь ладонями спины и пробираясь горячими пальцами под ткань одежды. — Вот так… Хорошая девочка, — блондин поощряет Люси, подталкивает постепенно к краю сознания и медленно стаскивает с неё сначала мешающий корсет, затем и расстегивает блузку, пока волшебница цепляется за его запястья, хихикает и облизывает припухшие губы. — Лаксус… — её хриплый голос срывает тормоза и последние пуговицы отлетают на пол с треском ткани, но маг успокаивается, не торопится больше, когда утыкается носом меж кружевных чашечек лифа и почти невесомо касается языком молочной кожи, срывая с красноватых губ девушки мелодичный стон. Тот самый, который он так часто слышал по лакриме и который будоражил кровь возбуждением. Она стискивает ладонями его плечи, сминает ткань рубашки, но затем расслабляет руки и скользит к шее, а затем и к затылку, сжимая тонкими пальчиками пряди блондинистых волос на затылке. Дреяр рычит, слегка прикусывает предупреждающе нежную кожу повыше груди, но ловит следом губами болезненный стон, заглушая его неторопливым, но таким властным поцелуем. Пока медленно, тягуче разгорается их страсть, захватывает волнами с головой и частично отрезвляет, чтобы не наделать глупостей. То, как двигается и ощущает себя волшебница в его руках показывает убийце драконов, что он будет тем самым первым и этот волнительный момент стирает прочь его собственные слова, когда то сказанные другим. «Я не связываюсь с девственницами…» «Я не буду спать с теми, кто состоит в моей гильдии…» «Я не буду…» Мужчина сдерживается и в прикосновениях, осторожничает насколько это вообще возможно, но в поцелуе утягивает Люси в ту самую блаженную пучину, проникая языком, перехватывая её юркий язычок и направляя, от чего ладошка чуть сильнее сжимает его волосы, слегка оттягивает от себя, чтобы глотнуть немного воздуха, потому что он так резко заканчивается. И всё это из-за того, что опытный Дреяр целуется так божественно приятно. Блондин оттягивает ее нижнюю губу своими, перемещается поцелуями ниже к шее и оставляет там свои поцелуи, но тем временем расстегивает застёжку лифа, стаскивает плавно лямочки по плечам и рукам, а затем и вовсе откидывает тот прочь за спину девушки. Ключицы. Нежная кожа груди. Идеальные, по его меркам, розоватые бусинки сосков, которые маг обхватывает поочередно губами, ласкает кончиком языка и слегка прикусывает, слушая сдавленное мычание и всхлипы от наслаждения. То, как она пахнет возбуждением из-за него прямо сейчас убийце драконов нравится больше всего. Блондин поднимает свой взгляд на Люси и утопает в омуте потемневшего шоколада. Его взгляд так и задерживается на её лице, пока медленно маг скользит ладонями по бедрам, поднимает ткань юбки, цепляется пальцами за кружево белья под той. И рычит голодным зверем, но Хартфилия сама прижимается к его губам своими, обхватив ладонями его лицо, когда треск тонкого кружева слышится в спальне. Сладость вина, шоколада и клубники… Девушка неожиданно вскрикивает, цепляется за плечи и утыкается в его плечо горящим лицом — Дреяр касается её так откровенно между ног, скользит грубоватыми пальцами и проникает одним, шумно втягивая носом воздух. У блондинки словно весь мир переворачивается вверх дном, окунает во что-то невероятно приятное, когда неопытность играет только лишь на руку и горячие ощущения проникают в подсознание. Стоны заклинательницы смешиваются с его рычанием и шумными вдохами, а набатом в ушах собственное сердцебиение оглушает. — Хочу… — она не может точно выразить то, чего именно хочет, а весь словарный запас мгновенно улетучивается и испаряется, оставляя в мыслях крупицы того, что она сможет сказать сейчас. Чувствительные бусинки сосков трутся о ткань рубашки, поэтому волшебница старается найти дрожащими руками пуговицы и снять те прочь, но резко оказывается спиной на кровати с подрагивающими ножками и с единственным предметом одежды на себе — с юбкой, которая бесформенной тряпкой вокруг талии обернута. Смущение застилает с головой, но мужские ладони не дают свести ножки вместе. Так что остаётся только зажмурить глаза и ощутить что-то необыкновенно влажное и горячее между стройных ножек. Она не может никуда деться от его крепких рук, которые удерживают за колено и бедро; прогибается в пояснице и утыкается макушкой в изголовье кровати, зарываясь в постельное бельё, пахнущее кедром и табаком. Подушки оказываются раскинуты прочь, смятая простынь под ерзающим телом, а сама Хартфилия кусает губы до крови, вскрикивает каждый раз, когда Дреяр проходится языком по набухшему клитору и играется им, отгоняя на второй план то, как проникает пальцами, растягивает тугие, но податливые стенки в этот же момент. Эта сладостная пытка неожиданно заканчивается, заставив Люси захныкать от досады, но сменяется поцелуями-покусываниями на ее груди. Кое-как он поднимает взгляд на него и замирает от того, насколько этот мужчина великолепен: Лаксус отстраняется от тела заклинательницы, чтобы медленно расстегнуть рубашку, плавно стащить ту по плечам и спине вниз, заметив этот взгляд девушки на себе тут же. — Нравится то, что ты видишь? — низкий и бархатный голос, глубокий и проникновенный вызывает табун мурашек по коже и Хартфилия лишь может в ответ кивнуть, а блондин смеётся хрипло и продолжает раздеваться. — Надо же, а пряталась от меня, как мышка… Всё старалась убежать… Люси жмурится снова и закрывает ладонями лицо, когда видит то, что вообще-то приличной девушке видеть только после свадьбы положено. Да еще и приличных размеров. А на реакцию блондинки перед собой он не удивляется и лишь хмыкает, наваливается на стройное тело, обнимая одной рукой и придерживая бережно. Лаксус утыкается в шею Люси носом, она же обнимает его за шею и притягивает к себе ещё ближе, вздрогнув от того, когда меж ножек упирается головка, но когда он медленно начинает проникать, то вся сжимается и хнычет протестующе. — Будь моей хорошей девочкой… — нежный шепот у ушка и резкий толчок глубже, когда девушка под ним расслабляется. Вновь болезненный вскрик. Металлический запах крови и громовой убийца замирает, собирает крупные слезинки губами. Он почти нежен, но только почти, потому что Хартфилия привыкает быстро, ерзает под ним и царапает кожу лопаток, просит «Ещё». А Лаксус даёт ей то, что она хочет. Сначала медленные и не глубокие толчки, но затем он толкается резче, ловит губами громкие стоны волшебницы, оставляет поцелуи на её шее и небольшие засосы на красивой пышной груди. Звонкие и влажные шлепки их тел слышатся по комнате. Дреяр запрокидывает её ножки к себе за спину, слегка меняет угол проникновения и Люси вскрикивает царапает плечи и спину до крови, мечется по кровати, а затем сжимается неожиданно резко, хрипло выстанывает его имя. Вот тогда Дреяр и срывается на быстрый, прерывистый темп, рычит и скалится, выпрямляясь на руках и смотря на то, как блондинку под ним накрывает с головой, а слезы на глазах уже вовсе не от боли. Она мечется, цепляется за ткань простыни, сжимает ту в своих маленьких кулачках и так откровенна перед ним в своём желании. Даже проскальзывает мысль, что надо было и раньше напоить заклинательницу и покрепче алкоголем, но Лаксус быстро выкидывает всё лишнее из головы, когда перед его глазами начинают плясать яркие круги, а возбуждение мощным потоком вырывается из-под контроля. Он теряет связь с реальностью, когда оргазм накрывает с головой и резко выходит, чтобы кончить на влажную от пота простынь. Приходится ещё и магическую энергию выпустить, поэтому практически на ясном ночном небе яркими вспышками разверзаются молнии. Тяжело дышавшую Люси Лаксус прижимает к себе, вновь усаживает на свои колени, а сам приваливается спиной к изголовью кровати, укрывает засыпающую заклинательницу одеялом и запрокидывает назад голову, размышляя о том, что покурить сейчас было бы как никогда к стати. Но выпускать из своих объятий быстро уснувшую Хартфилию Дреяр не хочет вовсе.