Случайная связь

*****

Может, ты просто боишься, что однажды кто-то действительно захочет быть с тобой… просто быть… © Лэндон Картер

       Обычно люди говорят, что перед смертью в голове всплывают моменты из всей жизни. Или вся жизнь просто пролетает перед глазами. Возможно, что-то подобное было у Бакуго, когда его зацепило булыжником, обрушившимся с потолка. Это непонятное ему явление проскочило в голове: детство, какие-то обыденные дни, школьные будни и она. Очако заняла большую часть подобного ощущения, которое заполняло сознание Кацуки.        Её первое появление в его жизни и последующие моменты их столкновения. Её слова при первой их стычке, её смущающееся лицо во время пробуждения их первым утром. А также скованные движения при разговоре с Бакуго, слегка кривая улыбка при каждом неловком моменте. Её нежность в глазах, с которой она постоянно смотрела на него. Эта самая нежность заставляла его постоянно беситься, не спать ночами, лишь думая об этой чёртовой девушке. И, конечно, её аккуратные и приятные прикосновения. Когда бы она его не касалась, где бы этого не вытворяла, Урарака делала это осторожно, будто передавая все свои эмоции и чувства.        Всё это лишь подтверждало насколько Бакуго поменялся. Даже перед таким столкновением с неизбежным он умудрялся ненавидеть себя за то, что поддался подобным чувствам. Но чего не сделаешь ради такой девчонки? Кацуки просто не мог не дать этим отношениям шанс. Хоть он и не понимал до конца, чем он так понравился Урараке. Пусть не знал, зачем ей вообще сдался. Но он точно был уверен в том, что без неё было бы ещё хуже, чем с ней. Таких девушек, как эта моти, стоит ещё поискать. Ради неё и умереть не жалко.        — Урарака, — тихий шёпот смог заполнить тёмную и пустую палату.        Кацуки очнулся в полной темноте, лишь небольшие яркие лампочки на приборах как-то виднелись. Некоторые из аппаратов пищали во временных рамках своей работы, может, из-за них Бакуго и не смог спокойно лежать.        Немного привстав, Кач-чан сразу же почувствовал неприятные покалывания в теле. А также незнакомую раньше тяжесть и лёгкую боль в области спины. Он с трудом мог двигаться, и не только из-за болезненных ощущений в теле, а ещё и подключенные к его коже аппараты сковывали движения. Какие-то присоски по всей грудной клетке, да и капельница. Поэтому всё, что оставалось Кач-чану, — это пытаться искать дверь своим помутнённым взглядом в этой кромешной тьме.        Бакуго толком не мог встать. Движения были слишком резкие и неаккуратные, ещё и сбивающие предметы с тумб на своём пути. Грохот начал заполнять всю комнату вместе с хриплыми матами Кач-чана. Он не мог сейчас думать о своей боли, парень лишь пытался найти Урараку. Если с ней что-то приключилось, пока он был в отключке, то себе он это вряд ли когда-нибудь простит.        — С-сэр, — выйдя из палаты и получив ослепляюще яркий свет в глаза, Бакуго направился вперёд, скованными движениями ног, — в-вам нельзя ещё ходить! Пожалуйста, вернитесь обратно в палату, — дрожащий голос медсестры пытался образумить Кацуки, но он лишь на всех шипел. Тихо матерился, чтобы не злиться от такой ерунды. Ему нужна была сейчас только она. Он должен знать, что с круглолицей всё в порядке. — Быстро приведите сюда старшего врача!        — О-ча… ко… — тихо проговаривал Кач-чан, уверенно идя вперед, оперевшись о стену.        Бакуго осматривал двери каждой палаты, что попадались на пути. Нигде не было её имени, что начинало слегка заводить нервные клетки Бакуго. Парень боялся, что разрушит тут всё к чертям собачьим, если так и не найдёт её. Он остерегался своих действий, было трудно себя контролировать. Белобрысый сразу начал бы винить каждого из них, срываясь в потоках ярости и злости, обвиняя всех в том, что никто не знает, где она, как она! Но всё это лишь для того, чтобы скрыть свою вину за это. Кацуки винил бы себя за всё: за то, что не спас, не смог быть рядом в тот самый момент. Он бы ненавидел себя ещё больше.        — Бакуго, живо вернись в палату, — знакомый голос прозвучал прямо около Кацуки. Это оказался учитель Айзава. В том здании он вместе с про-героями спасали выживших людей. А когда Шота узнал, что там были его ученики, он, как учитель, последовал вместе с ними в больницу. Но Кацуки Айзава мало волновал. Он взглянул на него грозным и понурым взором, давая понять, что пошлёт всех на хер сейчас. Его целью была Очако.        — От…тойдите… — даже в таком состоянии Кацуки казался ещё более злым и агрессивным. Он сам не понимал, куда он идёт. В правильном ли он направлении. Или же есть тут вообще Очако.        Айзава-сенсей начал останавливать парня. Тот силком прислонился к одной из дверей палаты и с той же силой упал, приоткрыв тем самым дверь. Руки сразу были аккуратно сцеплены на уровне спины в железную хватку, а тело ещё сильнее начало ломить от столь неприятного удара о грудную клетку. Бакуго пронзило ударным током, отчего двигаться не было никаких сил. И лишь с какой-то ноткой надежды и досады парень неуверенно поднял голову к пикающим аппаратам палаты, чтобы увидеть… её.        Урарака лежала на больничной койке, в оттенках тусклого и бледного света, который исходил от старого светильника на балконе. Она просто располагалась в столь обширной медицинской кровати.        — Оч… Очак… — Бакуго не смог договорить, так как ему вкололи очень сильное обезболивающее. Глаза медленно закрылись. Бакуго слышал какие-то голоса рядом с собой, но только как-то размыто. Расплывчато. Он точно уже знал, что сделает с ними, когда очнётся.        Мимолётная темнота в подсознании Бакуго быстро рассеялась. Но только парень так думал, а в настоящем времени прошло около восьми часов, чтобы Кацуки пришёл в себя. Веки медленно поднимались, открывая взор на белый поток, который уже порядком раздражал белобрысого. В теле уже не ощущалось столь неприятных покалываний или боли в грудной клетке. Конечно, двигаться было всё так же сложновато, а раны на спине иногда давали о себе знать неприятными щипаниями по коже.        — Проснулся? — Кацуки уже был готов агрессивно смотреть на объект голоса, распространившегося рядом с ним, но эта мысль сразу улетучилась, когда перед ним предстала Урарака. Немного потрёпанная, где-то перебинтованная, с небольшими ссадинами и гематомами на открытых участках кожи. А ещё одетая в какой-то безвкусный больничный халат.        — Оч… Очако, — парень думал, что у него уже пошли галлюцинации. Может, он ещё спит? Ещё несколько часов назад она лежала и не двигалась, а тут уже сидит на его больничной койке, осторожно держа за руку.        — Не напрягайся, — Очако старалась негромко говорить.        Сейчас за окном ничего не было слышно. Стоял всё такой же мрак, но уже чуть светлее — всё же утро на дворе (так как зима на улице — было довольно-таки темно утром). И кроме тупого уличного фонаря, проникающего своим светом в палату, не было никаких других источников света. Но даже этого хватило, чтобы видеть её знакомый силуэт.        — Я рада, что с тобой всё в порядке, — Очако мило улыбнулась, но почему-то улыбка на лице была не только счастливой, но и ужасно грустной. Будто это была последняя надежда, отражающаяся на лице.        — П… Пр-прости, — Бакуго не мог нормально это выговорить, так как ужасное чувство вины просто прожигало его изнутри. Похуже ран на спине будет. — Мне стоило быть… мне надо было пойти с тобой… — Кацуки слегка привстал, облокачиваясь на подушку, прижатую к стене.        — Кацуки, — тихо произнесла Урарака, заполняя комнату лишь своими речами. У Бакуго от каждого её слова сразу колотилось сердце. Он успел напридумывать себе всякого, самые худшие исходы из этой ситуации. Парень до сих пор не мог нормально воспринимать девушку. Мысли о галлюцинации подавляли его разум, — успокойся. Всё в порядке. Я здорова, как видишь. Правда, хорошие шрамы останутся на ногах, а у тебя на спине, — она попыталась тихо посмеяться. Сейчас лишнее слово или движение — и Урарака разрыдалась бы на месте. Ей с трудом удалось напроситься в палату к Бакуго, да ещё и в её-то состоянии.        — Круглолицая, ты сейчас разрыдаешься, — Бакуго привычно улыбнулся, пронзая своим взглядом моти. Она немного съёжилась, сильнее сжав ладонь парня. А после, отвернувшись от Кач-чана, Очако тихо заплакала. Она старалась прикрывать своё лицо свободной рукой, попутно вытирая щёки от горячих слез. Ей было так страшно потерять этого идиота, который пошёл за ней в самое пекло. — Иди сюда, — Бакуго с трудом протянул руку к затылку Уравити и осторожно потянул к себе. Очако, не поднимая взгляда, последовала его указаниям и прилегла на его грудь.        — Я снова расплакалась, — шептала Очако, немного сглатывая, стараясь приостановить свой плач. — Тебе явно не повезло с такой девушкой, — получив щелбан по лбу, Урарака немного посмеялась. Несмотря на всю ту страшную обстановку, шатенка была рада, что всё как прежде. Однако шрамы на её ногах и на спине Кацуки долго будут им напоминать об этом случае.        — Мы так и не смогли отпраздновать твой день рождения, — серьёзно произнёс Бакуго, легко поглаживая Урараку по голове, пока та лишь прижималась к нему. — Поэтому, — он смог дотянуться до своего рюкзака, лежавшего на полу. Весь портфель был потрёпан и измазан чем-то, а в каких-то местах порван, — вот, — проверив маленький карман, Кацуки вздохнул с облегчением, достав маленькую коробочку и протянув её Очако, он хитро улыбнулся.        Урарака немного привстала, чтобы взять коробочку и открыть её перед Бакуго. Её зрачки слегка расширились, руки немного задрожали, а слёзы опять начали появляться на лице. В коробочке миндального оттенка лежало небольшое серебряное кольцо с маленьким камушком в виде розового моти.        — Я согласна, — Очако нежно улыбнулась, прикрывая свои глаза.        — На что это ты, блять, согласна?! — Кацуки слегка покраснел, ведь не ожидал такой реакции.        Примечание: так как Бакуго не самый лучший в выборе подарков, он попросил Киришиму о помощи. Те пошли по магазинам в поиске чего-то особенного, и, не поняв намёков Эйджиро на будущую жизнь Кацуки, он взял кольцо, которое друг ему посоветовал.        Киришима, ты труп!       Спустя пять лет после окончания Академии. Кафе.        — Ну, что бро, готов? — Киришима изо всех сил пытался вести себя серьёзно, чтобы не рассмеяться. Ведь весь вид Бакуго сейчас его просто убивал изнутри (в хорошем смысле: на смешинку пробирало).        — Давай, Бакуго, это не сложно, — подтвердил Шото, немного отхлебнув чая из кружки, медленно переводя свой взгляд на Кацуки.        — Тодороки, мне кажется, он сейчас взорвётся, — тихо прошептал Изуку, стараясь не выводить и без того нервного Бакуго.        — Да вы достали! — крикнул Бакуго, ударяя кулаком по столику. Шото лишь поднял кружку чая, чтобы содержимое не пролилось, а Киришима пытался успокоить разгневанного друга. — Приду домой и всё сделаю! — Кацуки сел обратно на свой стул, грозно осматривая своих друзей.        — О-о, братан, да ты извращенец, — Эйджиро ухмыльнулся, смотря на него с подвохом.        — Киришима, мы все видели, в каком положении Ашидо, — Тодороки улыбнулся, смотря на уже смущающегося парня, — так что, кто тут извращенец? — Изуку немного посмеялся, а Бакуго лишь вызывающе ему оскалился.        — Мидория! — Эйджиро обратился к Изуку. — Скажи им что-нибудь! — жалостливо просил Эйджиро, пока Тодороки с Кацуки немного смеялись над красноволосым.        — Не, не, не, у «Платинового Шото» всё сказано по факту.        День сменился на багряные сумерки. Друзья разошлись каждый в свою сторону и по своим делам. Обычные посиделки каждый вечер четверга стали обыденностью для всех них, а каждую субботу эта четвёрка встречалась в баре, чтобы пожаловаться на работу. Да, быть героем стало сложно, особенно после отставки Всемогущего. Злодеи как-будто на зло постоянно творят всякую хрень, чтобы больше на мозги им капать.        — Я дома, — Бакуго уставше вошёл в квартиру, слегка проклиная каждого из этих идиотов. Особенно он материл Киришиму с его предложениями и шуточками.        — О, Кацуки, — из комнаты донёсся приятный женский голос, который уже успокаивал столь раздражённого парня, — уже вернулся, — в один миг перед Кацуки предстала Очако в одной лишь толстовке, которую она удачно стащила с полки Бакуго. — Как посидели? — Уравити облокотилась о стену коридора, чтобы вглядываться в своего нервного мальчика.        — Они все сумели взбесить меня своими тупыми шутками, — проворчал Бакуго, немного цокнув в сторону. Очако лишь посмеялась на его слова, отчего тоже получилась грозный взгляд Кацуки в свой адрес.        — Ну-ну, — Очако подошла к Кач-чану, чтобы немного приобнять, — не будь занудой, — милая улыбка в его адрес сразу же поменяла всё его настроение. Поэтому, показав Урараке свой игривый взгляд, Бакуго сразу же схватил эту моти на руки, несмотря на возгласы девушки. — Эй-эй, Кацуки! На кухне макароны скоро доварятся! — но получив хлопок по ягодицам, девушка лишь буркнула на парня.        — Ничего, я быстро, — небольшой оскал пробежался по лицу Кацуки, когда тот уже сел на диван, а девушку он посадил на себя. Но как только Кацуки пытался воспроизвести все свои мысли по отношению к шатенке в реальность, та его немного перебила.        — К-кацуки, — неспешно начала Очако, пока Бакуго исследовал её шею своими поцелуями, нежно массируя её ягодицы, — у м-меня тут новость, — Бакуго нехотя оторвался от столь желанной кожи, смотря на уже покрасневшую Очако.        — Круглолицая, если ты так меня останавливаешь от начатого, то ночью тебе не поздоровится, — Кацуки облокотился на диванные подушки, аккуратно поглаживая спину девушки.        — Мне кажется, что я разозлю тебя, — Очако сильно боялась говорить сейчас о том, что узнала. Мало ли Бакуго как-то не так отреагирует на это. — В общем… я… ну… — Очако склонила голову на плечо парня, нервно сжимая его тёмную майку.        — Очако, что такое? — парень уже напрягся. Ему стало слегка не по себе: вдруг случилось что-то серьезно?        — Кажется… — последний вздох перед начатым диалогом, — я беременна, — и наступила тишина.        Девушка всё так же прятала своё лицо, не ощущая лёгкие прикосновения к своей спине. Она боялась поднять голову и посмотреть Кач-чану в глаза. Вдруг он сейчас ужасно перекошенный?        — Круглолицая, — спустя несколько секунд Урарака уже очутилась на руках Бакуго, который со всей осторожностью её держал, — любишь же ты опережать меня с новостями, — Кацуки планировал достать кольцо из кармана, чтобы сделать то, что требуется.        — К-кацуки…        — Спасибо, — Кацуки нежно поцеловал Урараку в губы, чтобы отнести на кухню и посадить на стул, — Щас поедим, а после моя очередь с новостями и действиями, — Уравити немедленно покраснела, как только парень опустился на пол и положил голову на её колени. Всё для того, чтобы аккуратно прижаться к животику девушки, чувствуя приятные прикосновения по его волосам.        Несмотря на всё, что им предстояло пройти, Бакуго и Урарака всё же остались вместе со своими воспоминаниями и шрамами, лишь доказывающими их своеобразную любовь. За их время отношений многое поменялось. Кацуки перестал ненавидеть себя за свои чувства к этой моти, так как понимал, что уже не жалеет об этом. А Урарака наконец-то могла дать ему отпор, слегка заигрывая и смущая его. И сейчас, в этот переломный момент, парень был готов пойти до конца, лишь бы не повторить ту давнюю историю с торговым центром и дать этой чёртовой девчонке всё, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе.

Конец.