Снимите же вашу перчатку, мисс Старлинг 5

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Молчание ягнят (Ганнибал; Красный дракон; Ганнибал: Восхождение)

Пэйринг и персонажи:
Ганнибал Лектер/Клэрис Старлинг, Арделия Мэпп, Фредерик Чилтон
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 13 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
А заметила ли она, что он пуст? Если да, то она хорошая актриса – никакого сожаления он не заметил – а если нет…странно. Хотя, возможно, просто решила, что ей показалось – большинство считает, что таких, как он, вовсе не существует. И все же, зачем перчатка?..

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Есть небольшой такой OOC. Хотя, насколько небольшой, автор пока не знает - все может кончится не так, как планировалось
26 августа 2019, 00:39
Ганнибал Лектер всегда знал — этот мир не так прост. Он всегда вполне отдавал себе отчет, что возможно в его случае, а что — физически нереально. И он, конечно, с самого детства понимал, что его жизнь другая — не такая, как у всех. С чего бы, иначе, на его пальцах — всех одиннадцати, казалось, повезло же больше, чем другим, но ирония штука тонкая — не нашлось ни одного ободка, даже намека на ободок. В общем то все не так плохо…да, все не так уж и плохо — хмыкал он когда-то в молодости, когда только понял, что же означает отсутствие этого маленького и в общем-то непримечательного отличительного знака на его руке. — ну, подумаешь, не найду половину, в конце концов, люди и целыми, бывают, рождаются… Нет…нет, я не буду, не буду, не буду — повторял он, словно мантру, хотя, в отличии от особо религиозных, его отчаянность выдавал лишь слишком яркий румянец, вкупе с блестящими глазами. От пытался заставить себя перестать нервничать, впадать чуть-ли не в крайнюю степень бешенства каждый раз, когда видел парочку людей, нашедших себя по этой…чертовой метке. — какое мне дело, какая мне, к черту разница, а, слабак Лектер? Странный мир — размышлял Ганнибал, сидя на узкой твердой доске, которая по определению, кажется, была его кроватью уже как почти восемь лет. Странный мир, в котором все, почему-то верят пигментации своей кожи. — и тут же, даже как-то слишком яростно, прерывал себя, что, впрочем, никак не отражалась на его лице, разве что на впалые щеки падала резкая тень от ресниц — а не потому ли он странный, доктор Лектер, что у вас самого нет этой самой особой пигментации? Да черт бы побрал вашу медицинскую степень — отзывался от самому себе и, так и не разобравшись в причине ненависти к миру, уходил куда-то к размышлениям о картинах Рембрандта. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Клэрис Старлинг с самого малого возраста привыкла добиваться всего сама — она знала, что, хоть рядом и отец и мать, вряд ли они смогут ей помочь. Она давно не отрицала, что ей, кроме учебы и, в будущем, работы, жить то по сути и не чем. Она перестала интересоваться, почему ей так повезло с меткой лет в восемь, смирившись, прекратив издеваться над собой и нервами матери. Возможно, он еще появится? — с интересом рассматривала свои руки каждый день десятилетняя Клэрис, надеясь заметить хоть какой-нибудь намек на изменение цвета. Вероятно, я просто старше его, и он еще не родился — уверяла себя она в двенадцать, смотря на все еще бледные, почти белые кисти рук. Может, стоит носить перчатки или, хотя бы, настоящее кольцо — возвращалась к насущным мыслям шестнадцатилетняя Старлинг, который раз замечая повышенное внимание от сверстников. Чертова метка — ругалась сквозь зубы девушка двадцати лет, замечая, как взгляд очередного ухажера тускнеет и теряет интерес, стоило ему заметить ее «особенность». С тех пор иначе, как метка она это в общем то волшебное явление этого обычного мира и неназывала. Двадцати пятилетняя студентка Академии ФБР уже почти забыла, что когда-то искренне полагала, что может быть не так, хотя нет-нет, да и проскальзывала мысль о том, чтобы, забив на экзамены, пройтись — просто посмотреть, конечно, — в другую, куда более интересную секцию библиотеки Квонтико. Но каждый раз девушка прерывала эти никому не нужные порывы, с головой зарываясь в чтение списка дел, прецеденты которых и привели к созданию Третьей поправки к Конституции США. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Доктор Лектер никогда не считал себя идиотом. Не подходящим для традиционно глупых устоев общества? Возможно. Странным для всех тех ничего не знающих людей? Определенно. Идиотом? Никогда. Но именно сейчас у него закрадывались мысли о том, что, при всех своих заслугах, он не такой уж и гениальный и не так уж и хорошо читает людей, иначе почему он просто не может прочитать себя? Не это ли — первоначальная стадия изучения психологии, не это ли то, что должен уметь психиатр его уровня? Но, видимо, своя душа — потемки, — и, как не старайся, вытащить оттуда хоть какое-нибудь подобие на правду не представляется возможным. Ну что, мистер Ганнибал — интересуется он сам у себя как-то на шестом году своего заключения — не хотите ли вы, таки, признаться, в чем же дело? Но ответа на этот не такой уж и сложный вопрос он не получит — ни в этот, ни в следующий, ни в пятьдесят пятый раз. А вот пятьдесят шестой вполне мог бы стать более плодотворным, если бы не одно обстоятельство. Обстоятельство, стоявшее сейчас прямо перед решеткой его камеры и отчетливо пахнущее кремом для лица «Эвиан». Он осмотрел девушку с головы до ног, на секунду задержав взгляд на руках, засунутых в карманы, из которых, в свою очередь, высовывалась черная ткань перчаток и хмыкнул — ну, какая недотрога, подумаешь, кто-то увидит, вполне нормально наличие узора, так что его скрывать. Тряхнул головой — для окружающих это выглядело, правда, как легкий наклон, быстрый и четко вымеренный, как маятник, и произнес несколько хриплым голосом — Доброе утро. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… — Доброе утро — все, что она услышала, после чего мир внезапно сосредоточился на глазах визави — мужчины лет сорока, с черными, но уже седеющими волосами. Ну-ну, Клэрис, все еще уверена, что ты крутой супер агент? — дежурно, даже без особой злобы или желания поддеть поинтересовался внутренний голос, пытаясь оторваться от столь притягивающего зрелища. Глаза — довольно большие, но сейчас слегка прикрытые, темно-карие, с уходом в алый, вишневый оттенок, почему-то напоминающий Старлинг цвет единственного вина, которое она когда-либо пила — то, какое-то дешевенькое, первое попавшееся на полке магазина, когда она забежала туда в свое восемнадцатилетие. Тогда вино показалось ей чудесным напитком, но уже неделю спустя она призналась — больше ей не хочется, вкус слишком…просто слишком через чур для нее. И вот сейчас этот взгляд приковывал ее, как тогда привлекал бокал с запретным вином, не давая оторваться, мешая повернуть голову хоть на миллиметр. Минута прошла в тишине — оба просто разглядывали друг друга, молча, почему-то не отводя взгляд. Наконец, доктор усмехнулся — Вы ведь из ФБР? Какое ФБР? Причем здесь ФБР? — пронеслось во все еще затуманенном сознании Старлинг, после чего она, все же, зацепившись за знакомое слово, буквально вылезла из этого ступора. — Да, да, из ФБР. Клэрис Старлинг. Мы можем поговорить, доктор Лектер? — да, вот так, чтобы голос не дрожал, промелькнуло в окончательно протрезвевшем мозгу. — Разрешите сперва ваше удостоверение — с этой фразы Клэрис не интересовало уже ничего, кроме работы. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Лектер сидел, задумчиво глядя в стену, не обращая на окружающие шумы никакого внимания. Его больше не интересовал хрипящий, захлебывающийся собственной слюной Миггз, не интересовал работающий довольно тихо телевизор, не интересовали кричащие и беснующиеся, кидающиеся на стену клетки, заключенные. Он размышлял. В первый раз за восемь лет заключения его волновало — а такое было вообще редко, чаще он смотрел на мир просто с интересом ученого-ботаника — что-то насущное, что-то, что зависело от него сейчас, а не когда-то там. Клэрис Эм Старлинг. Это имя как-то странно пульсировало в голове, фотография с удостоверения, вместе с образом в реальности, отражались на обратной стороне век, не давая даже на секунду забыть об этой странной, почему-то волнующей его девушке. Это волнение не походило ни на что другое — когда-то, когда он съедал своих пациентов, он тоже был несколько взволнован, особенно в самом начале этой своей карьеры, но то чувство не шло ни в какое сравнение с этим. То было чем-то физическим, чем-то понятным, приземленным, а это…это больше волновало духовную часть его личности, — доктора вообще шокировало, что у него эта часть все еще есть — его душу. Цепляло, выворачивало, вскрывало самые тайные, скрытые даже от его самого, мысли. Заставляло внутренний голос кричать, срывая связки, до хрипоты, пытаясь забыть свою неполноценность. Внезапно в голове прояснилось. Он выпрямился на стуле, все еще глядя в стену напротив Ты ли это, доктор Лектер? — вылез спокойный, ровный голос из подсознания — что психуем? Решил подтвердить свою репутацию? Что тебя вообще волнует эта дамочка? Да, симпатичная, ну так и что? Мало ты таких видел? Они все-равно все одинаковые — увидят пустоту и уйдет по-тихому, а она ведь даже не самая стоящая унижения среди них всех, что ты когда-то видел. Да, Ганнибал, стареешь, раз уже вот так цепляешься…успокойся, иди, что ли, отвлекись на рисование, пока не отняли все, знаешь же, чем кончится эта выходка с Миггзом. Через полтора часа на листе возникла девушка. Приглядевшись, Лектер чуть не начал биться головой об стену. С листа на него смотрела Старлинг. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Клэрис уже битый час сидела над отчетом, пытаясь продвинуться хоть куда-то дальше за короткие официальные строчки банального описания условий, в которых и содержался Ганнибал Лектер, и перейти, наконец, к самому заключенному. Но у нее, казалось, не осталось в голове совершенно никаких четких воспоминаний. Все было как-то смазано, обобщенно и, в то же время, кристально чисто и понятно. Она полностью помнила все подробности их разговора, могла бы передать каждую эмоцию, проскользнувшую на обычно бесстрастном лице, но как только брала ручку — уже, казалось, в сотый раз — студентка не могла написать ни слова. То ей казалось, что их разговор — слишком личное и его не надо приводить полностью, то — передумывала и вспоминала все до последнего слова — хотя и так прекрасно понимала, что просто не сможет это забыть, что долгими ночами будет прокручивать каждое движение губ у себя в голове, медленно сходя с ума. Наконец, еще полтора часа спустя, рапорт был дописан. Старлинг потянулась, разминая затекшие мышцы, и, пробежав лист, исписанный ровным, слегка угловатым почерком, глазами, поднялась. Ее почти удовлетворял результат. Почти — далеко не до конца — но все же это было лучше, чем ничего, так что оставалось только понадеется на лояльность Крофорда. Отнеся отчет к его кабинету, в специальный металлический ящичек для таких бумаг, она вернулась в комнату и буквально упала на кровать. Ну и что, Старлинг? — всплыл в ее голове вопрос, от которого девушка уже хотела было увернуться, но голос продолжил — что это была за реакция на этого психа? Он — чудовище. Он — чуть ли не самое страшное существо, которое только видела Америка, а ты? Что это за особое внимания, что это за волнение и объясни мне. — голос на секунду замолчал, и Клэрис, уже знающая, о чем он спросит, постаралась забиться поглубже под одеяло, словно надеясь, что так спрячется от самой себе — скажи мне, почему. Ты. Постоянно. Краснеешь. Когда о нем думаешь? — Нет, прошу, отстань — вслух, быстрым, сбивчивым шепотом пробормотала студентка. — пожалуйста, я подумаю об этом потом, я не хочу думать о нем сейчас Внезапно с соседней кровати послышался другой голос, ассоциировавшийся всегда с уютом и спокойствием — Клэрис? Что с тобой? Позвать кого-нибудь? — Арделия. — Старлинг выдохнула, совесть с допросами пусть не на долго, но отступила в тень — нет, ничего, все нормально. Ничего страшного, правда. — А, ну ладно. Знаешь, я, конечно, не на психологическом, но сдается мне, тебе надо пока перестать выполнять задания Крофорда. Какая-то ты нервная после них. — Конечно, я обязательно подумаю, если получится, откажусь. А теперь давай спать? — Что ж, если все действительно хорошо, давай. Щелкнул выключатель. Комната погрузилась в темноту. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Вторую их встречу Ганнибал запомнил хуже, чем первую. Он все еще мог дословно пересказать, что они сказали друг другу и сопроводить это все подробностями про движение мимических мышц Клэрис, но…он определенно не помнил ничего, кроме запаха «Эвиан». Он прекрасно помнил, что был какой-то парфюм, что-то тонкое, но конкретность запаха странно стерлась у него из памяти. То же самое было с некоторыми другими вещами, которые простые люди, кажется, называют «мелочи». Глупые простые люди. Старлинг, конечно, не такая — думал Лектер, чья реакция на нее стала, вроде бы, спокойнее, хотя где-то в глубине души все еще бушевало что-то, похожее на торнадо — она, несмотря на всю свою показную силу и уверенность, несомненно, совсем беспомощна, но все же она довольно умна для своих лет. Надо аккуратно подвести ее к личности Джейма Гама, в идеале так, чтобы она думала, что сама догадалась. После этих слов, произнесенных среди криков, каким-то образом оказавшихся в его голове, там установилась могильная тишина. Все остальные мысли воспринимались как малейшие колебания неподвижного, как перед грозой — он откуда-то помнил, что там, наверху, все именно так — воздуха. Почему она так смотрит на руки? Даже на руки этих сумасшедших, потрепанных и грязных, она смотрела внимательно, будто пыталась разглядеть на них что-то. Когда-то он сам так смотрел на кисти и пальцы других людей, пытаясь найти хоть одного такого-же, как он сам — пустого, белого, странно-чистого перед всеми ними. Но она то? Она? Молодая девушка еще, возможно, не нашедшая свою половину, как знать? Но это же не повод искать вторую часть себя в психушке для уголовников, ведь так? Она определенно достойна большего. — в этих словах Лектеру послышалась какая-то неправильная жалость к самому себе, хотя произнесено окончания фразы не было, и он постарался переключиться на другие мысли, но получилось плохо — а заметила ли она, что я…пуст? Если да, то она хорошая актриса — никакого сожаления он не заметил — а если нет…странно. Хотя, возможно, просто решила, что ей показалось — большинство считает, что таких, как он, вовсе не существует. И все же, зачем перчатка?.. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Вторая встреча с Лектером запомнилась ей до странности четко — Клэрис никогда не жаловалась на память, но сейчас была просто уверена — каждую ночь ей будут снится до боли подробные реалистичные сны. До боли? Почему же? — привычно интересуется внутренний голос, и она привычно мотает головой, не зная, что сказать, пытаясь прогнать нахально ухмыляющееся лицо из головы. Она помнила его полностью, если так вообще может быть. За эти две встречи, она понимала прекрасно, она готова была довериться ему так, что по сравнению с ней та медсестра выглядела бы сущим ангелом. Она готова была зайти к нему в помещение три на три с завязанными за спиной руками. Это пугало ее, заставляло который раз подробно вспоминать, когда же она так впустила его в свою голову, что теперь приходится специально каждый раз обдумывать ответ даже на самый простой вопрос. В голове то и дело всплывал странный вопрос, заданный с не менее странным и даже, — пожалуй, в первый раз — пугающим выражением лица. «Вам не кажется, что Джек Крофорд вожделеет вас?». Как же, нет, знаете ли, не кажется. Но, несмотря на все желание выкинуть этот эпизод из головы, он возвращался каждый раз наиболее ярко и отчетливо, а сознание прорисовывало каждую черточку на напряженном лице Лектера, каждую морщинку возле глаз и все намекало на одно — он был странно взволнован, когда задавал этот вопросю, но с чего бы?.. Старлинг сидела на идеально заправленной кровати в Квонтико и пыталась читать конспект Арделии. Получалось плохо — строчки с ровным, почти печатным, почерком расплывались, смешивались, выдавали совсем не то, что было написано там на самом деле. Наконец, не выдержав, она откинула тетрадь в сторону. Ее волновало несколько вопросов, все они буквально выворачивали сознание девушки, пытаясь найти там ответы, но сейчас особенно грызло всего два — что с ней, в конце концов происходит и другой, навеянный снятой наконец перчаткой — что на руке у Ганнибала Лектера. То, с каким страхом и настойчивостью ты пытаешься избежать взгляда на его руки, навевает определенные мысли. Мысли, дающие ответ на первый вопрос, Клэрис — прозвучал эхом уже надоевший тембр. Старлинг прикрыла глаза, забравшись на кровать с ногами, ближе к стене, и смяв покрывало. — не отрицай, это же глупо. Давай, надо сказать это, давай вместе. Зажмурив глаза еще плотнее, она, будто бы во сне, уткнулась носом в согнутые колени, и в след за голосом в голове прошептала — Мне страшно смотреть на его пальцы, я боюсь узнать…не знаю, почему Молодец, хотя бы призналась в чем-то. — хмыкнул голос, но тут же продолжил, явно не собираясь отставать от уже было успокоившейся Клэрис. — но может ты таки договоришь, почему тебе страшно? — Да не знаю я! — внезапно вслух взорвалась девушка, даже не успев подумать, есть кто-нибудь рядом или нет — может, я просто боюсь подумать о нем, как о человеке, который кому-то нужен, который для кого-то — родственная душа. Подумать о нем, как о нормальном — закончила она уже на пару тонов тише и со злостью растерев руку, сунула ее в перчатку, прикрывая отсутствие этого самого «знака нормального человека». — я посмотрю в следующий раз, надо преодолеть свои страхи — буркнула она наконец, и, не собираясь слушать больше надоедливую совесть — или что там с ней разговаривает — уткнулась в конспект. Тишину комнаты больше не нарушал ни один звук. Здесь никого не было. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Молчание, уже, как ни странно, почти привычное, внезапно прорезал скрип давно не смазанных решеток — дверей, за которыми скрывался выход в привычный когда-то мир. Доктор Лектер лежал на том подобии кровати, что давно стало нормой в таких учреждениях, как это, и прислушивался к тихим, почти не различимым звукам из соседних камер, которые наполнили коридор после открытия двери. Шепотки перебегали из камеры в камеру, начиная с первой и заканчивая предпоследней, а потом обратно. Только в его собственной — собственно, последней — осталась та мертвая тишина, наполнявшая раньше все пространство. Ганнибал Лектер размышлял. Он думал о своем поведении по отношению к этой девушке — слишком открытом поведении — и его это настораживало, если не сказать больше. Давно он уже не испытывал такого странного желания поделиться с кем-нибудь насущными мыслями и выслушать этого самого кого-нибудь, но не как психиатр, а как просто человек, отчего-то причастный к судьбе другого. Если быть точнее, то такого странного желания он не испытывал никогда — в детстве от был слишком эгоистичен, — как и все дети — и его интересовали только свои переживания и мысли. Потом было не до того — слушая постоянно о проблемах других, он стал воспринимать это как норму, как что-то скучное и будничное. Потом же Лектер вовсе возненавидел людей, ему, — не безосновательно, конечно, — стало казаться, что делиться чем-то личным с кем бы то ни было — глупо и бессмысленно, что люди либо не поймут, либо растреплют всем обо всех его секретах. И вот теперь в его уже, в общем-то, немолодом и почти почтенном возрасте — хотя, конечно, никому в голову бы не пришло назвать Ганнибала Лектора «почтенным» — появился человек вдвое — не меньше — младше его, всего два разговора с которым привели его в такое странное состояние. В первый раз в жизни доктор был близок к тому, чтобы назвать самого себя идиотом, и он совершенно ничего не мог с этим поделать. Надо что-то решать, что-то делать — в голове бешено закрутились шестеренки, как только уши уловили среди всего шума и гама, который, казалось, только нарастал, голоса и стук каблуков — Барни и Клэрис. Он поднял руки, словно рассматривал их, надеясь создать у них впечатление, что ушел куда-то в свой мир и тем самым выторговать себе хоть какое-нибудь время — как себя вести? Сдержанно. Никаких лишних слов и движений, ничего постороннего. Просто тонкий намек на Джейма, чтобы она поняла, возможно не сразу, но до нее точно дойдет. На случай непредвиденных обстоятельств — такие могут быть всегда — уточнил внутренний голос — на столе лежит толстая папка с заметкой, которую она точно должна расшифровать. Но, было бы намного лучше, если бы не пришлось к этому прибегать. Итак. Быть спокойным, не нервничать, мало нервировать ее — этот пункт возник внезапно, не дав Ганнибалу даже подумать над ним — и намекнуть на Гама. Готово. Он сел, затем встал, краем уха отмечая странный шум, нехарактерный для этого места, непривычный. Повернувшись лицом к решетке, он встретился взглядом с широко открытыми светло-голубыми глазами Клэрис, смотрящими на него так, как будто он вдруг перестал быть психически неуравновешенным уголовником, а стал… «на кого так смотрят?» промелькнула мысль в его голове и ответ не заставил себя ждать — так смотрят ни на кого-то, дело тут совсем не в человеке. Этот взгляд характерен для состояния глубокого шока. Ее глаза перебегали с его рук на лицо и обратно, попутно осматривая темную стандартную одежду. Сама девушка, видимо, и была источником того странного глухого звука — она просто упала на стул. Что-то кислое, едкое, как кислота, коснулось мыслей Лектера. Он понял — раньше она просто не смотрела на его руки по той или иной причине. — Добрый день, Клэрис — все, что он смог выдавить из себя, пытаясь оставаться при этом максимально спокойным. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Агент Старлинг — а именно так значилось в ее удостоверении, пусть оно у нее всего на жалкую неделю — довольно быстро шла по уже знакомому коридору, — третье посещение за пять дней давало о себе знать. Изредка она почти срывалась на бег, ведь поспеть за высокорослым Барни, да еще и на каблуках, было не так уж и просто, хотя тот и старался идти максимально медленно. Девушка пыталась максимально сильно вдавливать каблук в пол, так, что на более мягкой поверхности там обязательно остались бы вмятины — это почти бесконтрольное движение было призвано привести мысли, метавшиеся в голове, словно особо буйные психи по камерам, в порядок, но мало справлялось с эти заданием. Таким образом, подойдя к решетке, за которой скрывалось место обитания Ганнибала Лектера, Старлинг не имела абсолютно никакого представления о том, как же надо себя вести. Сам доктор лежал головой к ней и, очевидно, не слышал их приближения, хотя она и старалась отвечать на вопросы Барни максимально громко. Вдруг он поднял руки, видимо, размышляя о чем-то своем, крутя их перед лицом. Клэрис быстро отвернулась, чуть-ли не бегом бросившись помогать охраннику доставать стул и стол, который на проверку оказался обычной школьной партой, еще и явно видавшей самые своеобразные виды. Она уже попрощалась с Барни и готова была уже повернуться, сделав глубокий вдох, как вдруг сознание пронзила мысль «Я боюсь, потому что мне страшно увидеть там не то, что я думаю там есть». Мысль была плохо сформулирована и, наверное, даже абсурдна, но она показалась Клэрис наиболее реалистичным вариантом, отчего ей моментально захотелось уйти, скрыться, и, желательно, больше вообще здесь не появляться. Но выбора не было, так что пришлось все-таки повернуться. И тут в ее и без того измученный мозг буквально впилось одно слово Ничего. На пальцах не было абсолютно ничего, там была пустота. Осознание этого факта окатило Клэрис сначала холодной водой, а потом горячим потом, который, казалось, буквально впитался в мокрую насквозь одежду. Ноги подкосились, она не устояла и упала на стул. Этот глухой звук эхом отдался в каждой клеточке ее тела, левая нога внезапно подвернулась еще сильнее, так что теперь, кажется, была вывихнута. Но Старлинг молчала. Молчала и смотрела огромными распахнутыми глазами, как Ганнибал медленно поднялся и посмотрел на нее, столкнувшись с ним глазами, она отвела взгляд, но тот, как назло, опять упал на абсолютно чистые руки Лектера. Она шумно сглотнула. — Добрый день, Клэрис — максимально нейтральная, спокойная фраза, но вот глаза…она была готова поставить сто против одного, что там внезапно зародилось что-то ущемленное, даже обиженное и сложить два и два не составило для нее особую проблему, так что агент натянула улыбку, надеясь, что сама при этом не выглядит, как какой-то маньяк и хриплым голосом произнесла — Добрый, доктор Лектер. В себя Старлинг пришла уже в Академии, когда застирывала фирменную куртку, пытаясь вывести следы травы. На самом деле, она понимала, что повлияло на поведение Ганнибала и что было в его взгляде. Она сама совсем недавно смотрела так на людей, с чего-то решивших, что ей плохо живется без метки. Точнее, ей-то на самом деле жилось не очень хорошо, но вот другим знать об этом было совсем не обязательно, так что натянутая теперь всегда перчатка спасала от любых не нужных комментариев. Но вот доктор Лектер…кто знает, скорее всего ему действительно никто не нужен, так что теперь ей остается только молчать в тряпочку, стараясь доказать ему, что вовсе не хотела ничего сказать тем взглядом. Молчать…вообще-то ей самой хотелось иметь хоть какую-нибудь вторую половину — ведь она прекрасно знала, что кем бы на первый взгляд не был тот самый человек, он все равно будет особенным только для нее. И ей было совсем недостаточно просто знать, то вот он — где-то тут рядом. К тому же, это сейчас она может навещать его чуть-ли не каждый день, а что потом? Мало того, что Чилтон просто не пустит ее туда, так даже если и пустит, Ганнибал просто ее не поймет. А заявить об их связи…нет, это слишком глупо, слишком рискованно, слишком велик риск…просто риск. Вдруг он расскажет кому-то или просто перестанет с ней общаться… К тому же — добило ее рациональное мышление — после сегодняшнего случая, он может с тобой даже говорить не захочет. Старлинг в отчаяньи уронила голову на руки. Да, у нее теперь была папка с делом и, возможно, там есть какая-то подсказка, но…она не знала, что теперь делать, она чувствовала себя так, будто предала очень близкого человека и теперь собиралась его еще и обмануть. Надо было думать. Девушка забыла, что буквально три часа назад была готова зайти к нему с завязанными руками, убедив себя в полной абсурдности мысли — доверять ему. Но подсознание все еще не понимало, откуда взялось это недоверие, и продолжало настойчиво твердить о том, что надо бы как-то случайно забыть надеть перчатку по пути к доктору Лектеру. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Черт. Одно слово крутилось в голове Ганнибала, мешая мыслить нормально. Черт черт черт. Возможно — голос разума прорезался среди всего этого однообразия — возможно, что даже к лучшему это, ну, что мешает думать — на его памяти, у голоса впервые были проблемы с формулировкой, так что Лектер моментально замер, уставившись в потолок, пытаясь расслышать, что же надоедливый собеседник скажет дальше. Все затихло. Голос, с усмешкой продолжил — а я-то все думаю, как же вывести тебя из этого состояния, а вот оно что. Собственно, о чем я. Я о том, что надо думать над твоим положением в целом и отношением к этой девушке в частности, да, доктор? Она не предавала эти…отношения, ты это видел по ее реакции, глупо отрицать или искать подвох, она точно не знала о диктофоне, так что тут, конечно, стоит подстраховаться, мало-ли что будет дальше, но в целом становиться из-за этого обычной сволочью не стоит. А вот что делать с ее реакцией на чистые пальцы…что это было такое вообще? Нормально, когда люди пытаются понять, что это и как, когда дают бессмысленные советы, отводят глаза, чувствуют себя неловко. Неужто у Старлинг нервы вообще ни к черту? Но это маловероятно. Так что же с ней? С какого она так вела себя, будто ей просто свет в голове отрубили? Да, да, это непонятно — прервал уже сам Ганнибал свои мысли. — но что делать с этим — непонятно. Может… — Доктор Ганнибал Лектер? Будьте любезны поднять руки так, чтобы мы их видели и расставить ноги. Сенатор Мартин требует, чтобы вы назвали имя похитителя ее дочери. В случае выполнения этого условия, вас отправят в федеральную тюрьму штата Теннесси. — Чилтон, явно в своем лучшем костюме, идеально выглаженный, весь чуть ли не светился от счастья. Гладковыбритый всегда, сегодня его подбородок мог бы посоревноваться в способности отражать свет с чистыми новыми зеркалами, которых Лектер, правда, не видел уже около восьми лет. Ну что ж, не стоит самому себе вредить, ведь так? Но извините, доктор Чилтон — даже внутренний голос сочился ядом при произнесении этого — у меня внезапный приступ амнезии, так что… — Его зовут Билли, доктор. Все остальное в Теннесси. — и Лектер вытянул руки перед собой, готовый к долгой процедуре одевания. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Клэрис буквально бежала по коридору, отсчитывая каждую секунду и повторяя про себя каждый поворот — лево, мимо двух дверей, вниз по лестнице, мимо одного охранника, теперь мимо еще одного, вторая лестница — наконец, она остановилась перед последней дверью-решеткой и, выдохнув и хоть немного выровняв дыхание, вошла в небольшую комнатку. — Барни… — парень сидел спиной к ней, проматывая на компьютере записи с камер за, судя по всему, последние несколько месяцев или даже лет. Откашлявшись, девушка попробовала громче — Барни! — А? О, Клэрис, привет. Ты знаешь, что его увезли? — Что? -мир на секунду замер и разбился на осколки, впрочем, тут же собрался обратно — что? — То есть, ты не знаешь… — он немного помолчал, потом окинул ее взглядом и подвинул соседний стул — садись. В голове Старлинг судорожно стучала кровь, иногда сбиваясь с изначально ровного ритма. Ситуация пугала ее. Почему его увезли? Кто? Куда? Было бы неплохо, если бы Барни знал ответы на все эти многочисленные вопросы, иначе будет совсем невесело — идти спрашивать у Чилтона не было никакого желания. Она заняла предложенное место и впилась глазами в явно неуверенного охранника, для которого роль рассказчика была совсем непривычна. Тот прокашлялся и начал — Итак, Старлинг. Его забрали вчера вечером, сразу после того, как ты ушла. Доктор Чилтон и люди сенатора Мартин, ну и еще полиция Теннесси, они пришли и, показав ему запись, пообещали какие-то другие условия. Еще каким-то листочком перед ним покрутили. — он замолчал, а потом вдруг вскинул голову и тихим, но твердым голосом поинтересовался — Вы действительно лгали ему, агент Старлинг? Но зачем? — внезапно его тон смягчился, и он добавил — сдается мне, он тебе и так все рассказал бы, хочешь верь, хочешь нет. Кстати, ты, наверное, сможешь к нему попасть, если хочешь, конечно. С твоим удостоверением, да еще внешностью, тебя куда угодно пустят. На вот, передай ему его рисунки, будет хоть официальная причина — и он протянул ей длинный тубус из множества листов, скрученный довольно плотно. — Спасибо, Барни. Да, я…действительно врала ему, но…у меня просто не было выбора, знаешь? Ты ведь понимаешь меня, да? — голос слегка сорвался, но девушка успокоилась, получив в ответ только спокойные кивок. Она неловко улыбнулась — ну, я пойду, наверное. Пока, Барни, зайду еще, если получится. — Да, Клэрис, заходи обязательно. Ну, с богом, удачи тебе. Буквально выбежав из Балтиморской больницы, студентка быстрым чеканным шагом направилась к ближайшей телефонной будке. Бросив в автомат пару центов — и попутно порадовавшись, что еще довольно рано и очереди нет — она назвала женщине на коммутаторе нужный номер. Прослушав серию длинных гудков, она Клэрис, наконец, услышала тихое шипение и голос — Джек Крофорд слушает. — Это Старлинг, мистер Крофорд. — Да, да, говорите, у вас что-то срочное? — Так точно, я знаю, кто такой Буффало Билл. Я не могу вернуться в Квонтико сейчас, надо проверить… — она внезапно поняла, что не придумала отговорку и просто замолчала. К счастью, Крофорд принял это за помехи — Что, Старлинг? Знаете, езжайте-ка вы на место, где нашли последнее тело, осмотрите там еще раз. А по поводу Буффало Билл, мы уже все выяснили. Это Джейм Гам и примерный адрес — север Чикаго. Более подробно не назову, координаты есть у групп захвата. — Нет, мистер Крофорд, послушайте. Убийца где-то в районе места жительства Фредрики Биммел, — его первой жертвы. Это Белведер, штат Ойаго. Понимаете, он специально все так запутывал, я поняла, мне подсказали…неважно — она снова прервалась, надеясь лишь что это все звучало хоть сколько-нибудь убедительно — Значит в районе Биммел? Что ж, я направлю туда группу, но только если вы уверены. Вы уверены, Старлинг? Девушка шумно сглотнула, потеребила край пальто и крепче сжав рисунки подтвердила — Да сэр, абсолютно. — Что ж, удачи вам, агент Старлинг. — И вам, мистер Крофорд. Возобновились гудки, на этот раз частые, почти догоняющие ее сердце. Клэрис выскочила на улицу и, подбежав к старенькому «пинто» плюхнулась на сиденье. Примерно представив маршрут, она умчалась к магистрали. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Ганнибал был абсолютно спокоен, несмотря на все неудобства, которые причинил ему перелет. Сейчас, ожидая в роскошном кабинете сенатора Мартин, он даже было начал размышлять о причинах такого состояния, но, наткнувшись на большую надпись «отсутствие Старлинг», внезапно почувствовал что-то ворочающееся в груди. Радовало ли его это? Сейчас скорее да, чем нет — размышлять о его реакции на близкое нахождение человека, который фактически предал его не хотелось. При упоминании предательства в груди привычно защемило — еще одно странное чувство, к которому он почти притерпелся за эти сутки. Но если быть до конца честным с собой, то он был бы совсем не прочь увидеть где-то здесь Клэрис и от этого никуда не деться. Наконец, дверь распахнулась, являя взгляду Лектора — или только его боковому зрению — младшего сенатора от штата Теннесси Рут Мартин. — Здравствуйте, доктор Лектер — Здравствуйте, сенатор. — Итак, вы хотели сообщить мне его имя. Его зовут Билли.? — Билли Рубин, мэм, Билли Рубин — Замечательно — сенатор уже, казалось, хотела уходить и Лектер даже чуть было не хмыкнул такой незадачливости и откровенной глупости, как вдруг из-за ее плеча показался какой-то помощник. — Стойте, доктор, назовите его приметы. Внезапно на Ганнибала нахлынула волна злости. Они держат его здесь, прикованного к кровати в хоккейной маске, так еще и не в состоянии пробить по базе. Они просто издеваются. Впрочем, ярость тут же сменилась четким планом действий. — Простите, сенатор Мартин, вы сами кормили Кэтрин? — Что? — женщина, очевидно, опешила от вопроса и явно не собиралась отвечать — Вы выкормили Кэтрин грудью? — Да. Да, я кормила ее сама. — Тогда скажите мне, мамочка, где же у вас будет болеть, когда вашу дочурку положат в гроб? — Ах ты… — у сенатора перехватило дыхание, Лектер триумфально усмехнулся, радуясь, что этого почти не видно за забралом маски. — увезите эту сволочь обратно в Балтимор Даа, мамочка, вы меня поражаете, — внутренне хмыкнул Ганнибал — как вдруг передумал уезжать — Мужчина, белый, рост около ста восьмидесяти, вес под девяносто, волосы светлые, сейчас ему должно быть тридцать пять лет. Да, вот так вот, никуда вы меня не увезете — с мстительной радостью размышлял Лектер, когда его привезли в новое место обитания. Не сказать, что здесь было много лучше, но все же было поинтереснее старой серой камеры. Итак, остается только ждать. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Клэрис Старлинг была уже близко к цели назначения — она припарковала «пинто» на обочине, за пару домов от бывшего суда, — огромного серого здания в четыре этажа и пристройкой-башней в пять. Прихватив рисунки, девушка решительно направилась ко входу, как вдруг услышала знакомый голос — лощеный, из которого будто сочился мед. Чилтон. Этот недодоктор и тут успел влезть — внутренний голос в кой-то веке направил возмущение не на саму Клэрис, чему та, несомненно, была рада — что вот он здесь крутится, скажите на милость? Славы захотелось или ему заплатили? Он, кажется, только журналистов забалтывать годится. Быстро кивнув своим мыслям, студентка пересекла улицу и, наконец, вошла в здание, где ныне содержался Лектер. Пройдя пару постов охраны — «от кого вы?», «из ФБР?», «сдайте оружие и распишитесь», «что проносите», «правила знаете» — девушка осталась в несколько шокированном состоянии, впрочем, как и сержант, досматривающий ее вещи, а именно папку с рисунками. Развернув самый большой формат, он обнаружил, что на него смотрит та самая, что только что предъявила документы. Повернув лист так, чтобы на него падал свет, полицейский поразился сходству — он ее несколько часов, что ли, рисовал? — и невольно показал рисунок самой Старлинг. Та на секунду замерла, но потом сразу же протянула руку и, быстро собрав все остальные листы, удалилась с слегка опущенной головой. Она бы ни за что на свете не призналась никому — разве что приставучей совести — что ей было просто чудовищно приятно узнать, что ее, оказывается, рисуют. Да еще и Ганнибал Лектер. Преисполнившись странного чувства — гордости вместе с…благодарностью? — девушка подошла к последнему КПП и протянула удостоверение, попытавшись — весьма успешно — отогнать лишние мысли. Разговор вышел коротким. Она не знала, что сказать, ведь рисунки он не взял, а дело она уже раскрыла — ну или почти раскрыла, ведь данные сошлись, так, оставалось только его взять — а разговор на другие темы означал совсем другой уровень отношений. Что ж, оставалось только рассказать про ягнят — с недавних пор он интересовался ее прошлым — и уйти, неуклюже пошутив про окна и острова. Выйдя, она смахнула с глаз две капли слез и пешком направилась к аэропорту. Бак «пинто» был пуст. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Наконец, Ганнибалу Лектеру вернули его книги. и даже больше, чем та скромная коллекция, накопившаяся за восемь лет. Сейчас, сидя спиной к назойливым охранникам и крутя в руках книгу со стихами. Он предполагал, что Старлинг явится — рано или поздно — и даже немного ждал этой встречи, только в душе, хотя и не представлял, о чем будет говорить с ней. Наконец, дверь распахнулась с грохотом — боже, как не элегантно, Клэрис — и он уткнулся в первую попавшуюся страницу, — не смотреть же с видом идиота в стену или прутья решетки, так просто получается бескультурно. Пару фраз — он даже и не старался их расслышать — спустя, каблучки прошли короткое расстояние от стола полицейских до его клетки. Старлинг остановилась в нерешительности, вдруг что-то зашуршало, дальше вновь наступила тишина. — Добрый вечер, Клэрис Как же без театральных пауз, да? — едко прокомментировал внутренний голос. Быстро заткнув его — или хотя бы попытавшись — он медленно повернулся к девушке. Тем шуршащим предметом оказался тубус, в который Барни — видимо, именно он — свернул его рисунки. Следующим, что бросилось в глаза стало слегка красное, — почему-то казалось, что от румянца — лицо самой Старлинг. Сложить полтора и полтора оказалось несложно, и Ганнибал понял — она видела тот рисунок. Черт — опять пронеслось у него в голове и, дабы хоть как-то загладить собственный ступор, доктор мягко поинтересовался — Так вам понравилось в Монтане? Как хорошо, что он интересовался ее прошлым — думал Лектер, пытаясь прикрыть обратную сторону этого интереса обычным расчетом, не желая мириться, даже в душе, с собственной привязанностью. Нет, называть это так еще рано, да и — он бросил взгляд на пальцы — никогда, кажется, не будет вовремя. Неожиданно для самого себя он беззаботно хмыкнул — ну и что, подумаешь, — но тут же настроение сменилось на что-то более упадническое. Все это проносилось в голове Ганнибала Лектера, пока он спокойно, будто бы никуда не торопясь, облачался в костюм сержанта полиции…как его?.. Пембри, кажется, и размышлял о насущном и не очень. План побега был продуман давно, теперь оставалось только спокойно его исполнять. Еще сорок минут спустя он трясся в машине скорой помощи, слушая монотонный бубнеж врача и размышляя, как скоро настоящий Пембри превратился бы в труп на такой машине. Наконец, все это ему надоело. Они ехали всего минут пять, по его расчетам скоро должна быть развилка — аэропорт, больница — и ему вовсе не улыбалось попасть в прямой пункт назначения этой машины, так что действовать надо было быстро. Хватив врача по голове ближайшим тяжелым предметом, Лектер перебрался к водителю, и, заставив того остановить «этот драндулет» перерезал горло и ему. Благо, скальпель, завалявшийся тут явно по ошибке, оказался довольно острым. Брезгливо стерев кровь с руля рукавом самого же водителя, Ганнибал перетащил обоих назад, как попало затолкав одного под, а другого на кушетку и пристегнув ремнями — летающие трупы ему были не нужны, а с такой дорогой… Наконец, забравшись на место водителя, он постарался максимально быстро разобраться в механизме и, собственно, способе управления, так что еще минут через десять после внеплановой остановки, машина медленно, но потом постепенно ускоряясь, направилась к аэропорту. — Странно, что нет людей…как-то уж слишком безлюдно и тихо — пробормотал Лектер, решив, что лучше перестраховаться и подумать об этом сейчас, чем потом опять сидеть в Балтиморе — хотя, по сути, никаких логичных объяснений нет, так что остается списать на везение, всякое ведь бывает. Так, чуть отвлекшись, он едва не задавил медленно идущую по обочине девушку. Та четким, словно автоматическим движением прыгнула в сторону. Четким, автоматическим движением…на обратной стороне век всплыл образ Клэрис и внезапно стало страшно от одиночества, как не было никогда. Он бездумно вывернул руль, выехал обратно на шоссе, оставляя девушку позади и начал набирать скорость, — все так же, бездумно смотря в лобовое стекло и думая о внезапном откровении себе самому — как вдруг — Доктор Лектер. Доктор Лектер! Послушайте, подождите, доктор Лектер — он замер, на секунду даже поверив, что это Старлинг. Поверил? Насладился? Вот и хватит, ты ей не нужен, так что давай вперед, вспоминать, как правильно жить в одиночестве — проехидствовало что-то внутри, заставив нажать на педаль, но тут — Доктор Лектер, да подождите же, постойте, я просто хотела вам сказать… Он остановился. Наплевал на все. Логику и чётко рассчитанное время, просто посмотрел на нее, дотронулся до руки, заставив замолчать и дернул в машину. — Быстрее, все потом. Потом, потом, потом, Клэрис Она подчинилась — скорее от шока и озноба, что уже явно пробирал ее, чем от осознания происходящего. Вдали показался аэропорт. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………… Плетясь по длинной, бесконечной трассе Старлинг было уже совсем отчаялась встретить хоть кого-нибудь, кто мог бы ее подбросить, как вдруг прямо позади нее заревел мотор, и она рефлекторно отпрыгнула куда-то в редкий кустарник, растущий по бокам обочины. Быстро оглянувшись, девушка заметила на водительском месте того, кого там по определению не могло быть, но все же решила попробовать — Доктор Лектор? — крикнув еще раз десять и чуть не сорвав голос с непривычки после долгого молчания, она таки добилась желаемого — машина остановилась. Из нее вылез действительно Ганнибал собственной персоной, весь слегка запачканный и в крови, к тому же в костюме полицейского. Он тронул ее за руку, призывая, наконец, замолчать и потянул в кабину. Пять минут спустя, в аэропорту, когда они уже вылезли и, собрав все необходимые вещи, отошли подальше от машины, Клэрис откашлялась — Знаете, я не буду вас сдавать не потому, что у вас оружие, а просто… — она вдруг залилась краской — просто считайте, что за рисунок. Хмыкнув и, казалось, пропустив большую часть фразы, Лектер заметил — Тогда, может, «тебя»? не то чтобы есть большая разница, но все же, так проще, да и мне приятнее. — он вдруг запнулся, заметив широко распахнутые глаза агента и мысленно уже избив себя и пообещав скорую смерть, вдруг решил идти до конца — кстати, снимите же вашу перчатку, мисс Старлинг. Знаете, у меня есть множество вариантов того, что же там находится. В ответ она просто протянула ему руку. Аккуратно стянув плотную ткань с кисти, он уставился на пальцы в немом изумлении, пытаясь поверить, что это не сон, а потом, схватив на всякий случай еще и вторую руку, просто прижал ее к себе. И в тот самый момент, на грязной парковке тихого маленького аэропорта, агент Клэрис Эм Старлинг, которая уже никогда не вернется в ФБР, и маньяк-каннибал доктор Ганнибал Лектер внезапно поняли, что ничего физически невозможного нет. Желания расцеплять объятия не было ни у кого, так что они так и стояли, пока над городком занимался рассвет.
Примечания:
Пожалуйста, не поскупитесь на комментарии, автору хочется видеть какой-никакой отклик на работу.