Сердце моё драконье

— Эй, Сморкала! — он обернулся, когда в очередной раз услышал своё имя. — Ты идёшь или как? Всё самое улетное пропустишь! — Да он в сугробе застрял — спорим! Сморкнись, глядишь — отклеишься! Сморкала едва увернулся от снежка, посланного с «легкой руки» Эрода. Близнецы тем временем занимались тем, что, активно препираясь, раскидывали снег лопатами и сваливали его в кучу возле самого высокого и прочного в их деревне дома — чтобы потом залить всё водой. — Да, я… иду! — это было непростое решение. Сморкала искренне не понимал тех, кто так радовался наступлению зимы. А, значит, и празднованию традиционного викингова праздника — Сноглтока. Что может быть «улётного» в простом катании с горы или в боях снежками? Нет, конечно, можно было подпакостить кому-нибудь и завалить двери и окна снегом залепить. Правда, в этом году «это чудо» случилось именно с ним. Он проснулся и не мог понять — то ли дом из снега, то ли — снег «прописался» в доме. Зуб на зуб не попадал. Какие-то мелкие отморозки из соседней деревни распазгались с его отцом в походе, и затем начали караулить Сморкалу буквально везде. Дать отпор он мог бы… но почему-то не было запала. И проще казалось огрести и скрыться наконец в уютном — нет, скорее, — привычном, — доме. Когда с ними жили драконы это воспринималось куда проще — Сморкала вообще не знал бед — Кривоклык все подобные проблемы разруливал на «раз-два». Его боялись из-за неуравновешенного, малость, нрава — кидались врассыпную, едва завидев. — Ещё бы не шел — а мстить-то ублюдкам кто будет? — к нему подскочил Задирака. — Брат, взбодрись! Всем ж нелегко — первый Сноглток без драконов! Придётся самим себя радовать и… — …огорчать, видимо, тоже! — подхватил Эрод. — Это вам не лапти плести! Хотя, у меня, вроде, стало получаться! — Из тебя сапожник как из моей сестрички баба! — загоготал Задирака. — Не, вы Иккинга-то видали? — Рыбьеног, вывалившись из дома, присоединился к компании, направляющейся в сторону поляны, где и планировались праздничные мероприятия. — Он ж на себя весь концерт взял! Во выдержка, да, ребят? Говорит — устрою вам незабываемый вечер! — И чё он там намутил? — прогнусавила без энтузиазма Забияка. — Я б лучше утопилась пошла — Эрод бы меня спас! Да, мой мускулистый аквамен? — Ещё раз?! — скривился тот, прячась за спины друзей. — Я лучше пойду на курсы к Гнильцу — пусть научит сети плести! Сморкала прыснул в кулак — эта парочка всегда добивала его. И была, по сути, единственным светлым моментом в куче нескончаемой рутины, свалившейся на всех Новых Олуховчан. — Ничего — первую зиму ж выдержали! И ещё выдержим! — вещает Рыбьеног, таская везде и всюду — как отлично все знают, — на шее амулет, подаренный Иккингом — драконий камень. — А Сноглток можно и упразднить будет — какой в нём смысл-то без драконов? — И правда — какой? — А почему этот праздник принято отмечать с семьей? — прищурилась Забияка. — Я бы лучше отмечала… подальше… от вас ото всех… например, с любимым! Эрод же весьма скептически отнесся к её предложению, стараясь даже не смотреть в сторону «своей девушки». — Вашу любовь-шморковь засуньте в задницу! — высунул язык Задирака. — Бесите! — Зима — это, типа, романтично? — задался вопросом и Рыбьеног. Сморкала плелся позади всех, шаркая по снегу стоптанными и полуразвалившимися уже бурками, слушая друзей, но сам почти не встревая. Он поймал себя на том, что слишком расклеился. И боялся, честно сказать, что все это заметят. — А помните, как однажды мы проснулись утром — драконов нет! — начал Задирака. — Мы ж чуть не пересрались — оказалось, что они на брачные ритуалы сматывались! Под Сноглток как раз! — Ну и кто тебя просил?! — Рыбьеног рухнул на колени в сугроб и почти зарыдал. — Чего душу травишь!!! Ирод! — Ой, какие мы нежные! — отмахнулся, смеясь, Задирака. — А я уже привык без Вепря… серьезно — не надо заморачиваться насчет починки седла, жратвы для лишнего рта и главное — никто в ухо не сопит и подушку не слюнявит! — А как же Забияка — уже приучилась спать одна? — поддел Сморкала, чувствуя гнев. — Вот и нечего тут пафосом бросаться — подушка у тебя всё равно в слюнях, а ты… — Эге-гей, придержал бы язык, Сморчок! — Как ты меня назвал?! — А что — неправда? — ощерился Задирака, наматывая свою наконец-то отросшую достаточно бороду на ладонь. — Ты только и умеешь, что киснуть у себя дома! Сидишь как затворник! И ноешь! Что — без дракоши уже и в морду не дать всяким придуркам? Да?! — Тебе сейчас дам! — Сморкала сделал шаг вперед. — Два раза! — Рискни здоровьем! — Оу-оу! Мальчики, полегче! — когда они яростно столкнулись шлемами, Забияка встала между ними, приобнимая. — Вы можете устроить мордобой, но на арене. При всех. И пожёстче. А сейчас — концерт. Помните? Мир, дружба, жвачка. Иккинг ведь расстроится, если вы в синяках придете… он же такой ранимый… после новости о беременности Астрид вообще стал слюн… в смысле — заботливым мужем! — …что аж противно! — сквозь зубы бросил Задирака, отходя. — Мы не закончили! Понял?! Завтра буду ждать! — Сморкала дёрнулся, но Забияка вцепилась в его плечи, удерживая. — В полдень! И смотри — борода у тебя недавно отросла — береги! А то снова спалю! — Про Иккинга я соврала, естественно, — сказала Забияка, когда они остались наедине. — Ты ведь не такой идиот, что поверил в это? Да? — Какая разница во что я поверил?! Я твоего братца-придурка укатаю в снег так, что до весны не сойдет с позорного места! Забияка лишь закатила глаза. — Знаешь, я думаю, что тебе не стоит идти с нами… Сморкала замер и почувствовал, что внутри что-то оборвалось. — Тебе там нечего делать — ты не любишь зиму и Сноглток тоже. Я права? — А кто-то из вас его любит?! — Стой-стой… речь не о нас, Сморкала… — Это семейный, мать его, праздник! — он изо всех сил сдерживал истерику, уже бушевавшую в голове. — Только что дискутировали на эту тему! Вот когда Сноглток упразднят, или — когда я стану сиротой… — Твой отец просил… донести до тебя, что… — Да знаю я его! Знаю! Сам вечно занят и на меня нет времени, так что — сам справлюсь! С чучелом выпью и с чурбаном станцую в хороводе! Всё?! — Просто есть человек, который хочет тебя видеть больше, чем нас на празднике, ага? — Забияка принялась играть густыми бровями. — И кто же это? — хмуро спросил Сморкала. Забияка покачала головой. И вообще — она вела себя странно. Даже по меркам того, к чему все уже привыкли. Всё же отношения с Эродом сделали из неё чуть более чувствительную натуру. А, может, она всегда такой и была, но скрывала. — Тебе больше нельзя спать в сугробах — ты последние мозги себе отморозишь… — Отморозил уже сегодня утром! Эти мелкие засранцы у меня дождутся! — Просто по деревне слушок пошёл, что ты… — У тебя рот вообще закрывается?! — не выдержал Сморкала. — А ты всё ещё тугодумничаешь? Сморкала фыркнул и собрался уйти. Но Забияка снова перехватила его и, заломав руки, почти окунула в снег. — Твой отец собрался жениться, идиот! — Как?! — взвизгнул Сморкала. — Вот чего он так прихорашиваться в последнее время начал! И пропадал в походах… — Ага — если бы в походах! Сморкала с трудом сумел выгнуться и поглядеть на Забияку ошалевшими глазами. — Только — отказали ему! — Почему?! — Потому что — негоже, чтоб папаня-вдовец невесту себе искал прежде сыночка не женив!!! Понял теперь?!