Need help? 12

victorvep автор
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Лагерь лагерей

Пэйринг и персонажи:
Эдвард Пайкмэн/Саша
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 15 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Первый раз Романтика Флафф

Награды от читателей:
 
Описание:
– Пайкмен, стой.

– Он остановился, не оборачиваясь.

– Я могу помочь тебе с этим.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
писал залпом и взапой как говорится
29 августа 2019, 16:37
– Эй!.. –Помолчи и не двигайся. Ладушки? Ладушки. Аккуратные отточенные движения тонких пальцев и растерянное дыхание Пайкмена. –И-и-и готово. Девчонка соскальзывает с его коленей и самодовольно откидывает волосы. – Смой через десять минут тёплой водой и помажь... – Саша кружится, прижав руки к себе, и, совершив пируэт, эффектно останавливается, протягивая мальчику небольшую баночку, –..этим. Тот какое-то время недоверчиво смотрит на неё, переводит взгляд на самоуверенно сверкающее лицо Саши и берет крем, крепко сжимая пальцами. – Хорошо. Неловкая пауза натягивается между сосен, словно паутина. Саша необычайно неуклюже для себя смеётся и говорит: – Как я и говорила, наносить мазь нужно каждые три дня, так что... Здесь через три дня, да? – она подмигивает и вальяжно, но быстро устремляется прочь. – Да, – запоздало и глупо отвечает Эдвард в пустоту, бросает взгляд на часы, чтобы засечь время и надеется, что товарищи не начнут его искать. Предстать в таком виде перед ними будет тяжёлым ударом для лидера. Где-то вдалеке сияют огни лагеря Флауерскёртов, у Пайкмена чешется лицо и досада скребет сердце. – Блин. Он вообще собирался просто грибов собрать, чтобы с парнями запеканку сделать и под неё же обсудить очередной гениальный план заполучения кэмперов в свой лагерь – заодно поднять вопрос и том, что, возможно, было бы логичнее найти нормального вожатого, да и вообще весь остальной персонал; шёл меж окутанных сумерками деревьев, срезал добычу в платяной мешок, а потом словно врезался в манерно растянутое: – Какая встреча. – Вечер добрый, – Пайкмен ничего против тех девчонок не имел, а их лидера и вовсе уважал, не в силах перестать забывать чудесное спасение от ожогов крапивы, поэтому вежливо кивнул и просто пошёл дальше. – Эти дамочки меня так утомляют, – буднично пожаловалась Саша, отталкиваясь от дерева и устремляясь прямо к Эдварду, – Кофе нормально сварить не могут, сплетничают обо одном и том же уже третьи сутки, а мне даже возразить нечего – самой приходится грешить тем же. Пайкмен недоуменно приподнимает брови, бросая взгляд исподтишка на неожиданного спутника, чуть пожимает плечами и продолжает ворошить длинной палкой листву. – Весь этот стресс не идёт не пользу моей коже, а ещё волосы начали сечься, такой кошмар! Скорее бы уже домой, где я не ограничена в выборе кондиционера и бальзамов. Парочка белых. Ещё один. – Табии снова ведёт себя словно сумасшедшая, а все этот ботан из этого чертового лагеря, боже, ну неужели нельзя сходить с ней хоть на одно свидание?! Я уже говорила... Пайкмен открыл рот, чтобы сказать что-то едкое и вынудившее бы девчонку замолчать и оставить его в покое, когда перед носом нарисовался крупный, с прилипшими травинками гриб. – Пожалуйста, – самодовольно сказала она, когда Пайкмен наконец-то отмер и взял его, и вдруг, пристав на цыпочки, сунулась прямо к нему в лицо, едва доставая носом до подбородка, – Как же ты живёшь, бедняжка? – Я... – до него дошло, и щёки предательски порозовели, – Живу как прекрасный лидер превосходнейшего лагеря. А теперь, если соизволите, – желчно присел он в книксене, – миледи, меня ждут товарищи. Под ногами скрипели сосновые иголки, впереди маячил огонёк Вудскаутов, когда сзади раздалось тихое и абсолютно безэмоциональное: – Пайкмен, стой. Он остановился, не оборачиваясь. – Я могу помочь тебе с этим. И прежде чем ты усомнишься в моих способностях, – добавила Саша прежде, чем он упрямо именно это ей и сказал, – Вспомни Жуткий остров. Пайкмен удивил сам себя, когда всего через секунд десять повернулся и кивнул. Саша бегала по кустам с оживлением бешеной Никки из Лагеря Лагерей. – Мазь хранит свои целебные свойства совсем недолго, так что я не могу сделать тебе пару вёдер и отправить восвояси. Тебе придётся платить мне за услуги косметолога, – весело сказала она, активно размешивая кашицу в миске. Пайкмен занёс грибы в лагерь и вернулся в лес, ближе к берегу, раньше, чем прибежала Саша с глубокой миской и деревянной ступкой. Из травы то и дело взмывали светлячки, пока флауерскёрт металась из стороны в сторону. – Ты не думала стать фармацевтом? – маскируя восхищение спросил Пайкмен, выбирая, куда сесть. – Нет, – на удивление спокойно ответила Саша, тут же поправляя волосы и взмахивая рукой, – Я планирую запустить собственную линию косметики на основе своих рецептов. Вудскаут опустился на поваленное дерево, а Саша подошла к нему и внимательно всмотрелась в лицо при свете насекомых и взошедшей луны. – Ужас, – с лёгким отвращением произнесла она, но отчего-то казалось, что оно наигранно, – Все настолько плохо, что я не уверенна, смогу ли избавиться от этого. Нет, улучшение, конечно, будет! – повысила она голос, – Но... А ты приедешь сюда на следующее лето? – внезапно спросила она, что выбило Эдварда из колеи сильнее, чем то, как она по-свойски устроилась у него на коленях, упираясь своими в отсыревшую кору дерева. – Думаю, да, – наконец сказал он, когда Саша нанесла на лицо уже треть снадобья, – Мы с Петролом пройдёмся по нужным местам, чтобы добиться нормального вожатого и количества кэмперов. – Мы уезжаем через девять дней. А сам ты сделать это не сможешь, – указала она кивком головы на мазь в миске, – Поживешь ещё год с этим? Пайкмен молчит, пока прохладное изобретение Саши быстрыми мазками ложится на его кожу. – А может все-таки смогу? Саша смеётся, случайно задевает уголок глаза мальчика и смеётся ещё сильнее. – Эй! – Помолчи и не двигайся. Ладушки? Ладушки. Сидя у своей палатки ночью, Пайкмен выискивал созвездия, иногда касаясь кожи щёк, чувствуя какую-то эфемерную нежность уже сейчас. Жаль, что смена кончается. Длись она ещё хотя бы месяц, Саша из него красотку бы сделала. ~~~ – Боже, ты совсем не следовал моим инструкциям?! – Следовал! – возмущённо воскликнул Пайкмен, но глаза отвел – с беготней по поводу лагеря баночки с кремами оставались на полочке забытыми. Беспрестанно цокая, Саша толкнула его спиной вперёд, запрыгнула на колени, чуть шипя от такой опрометчивости – ожидаемой боли в своих, и буквально шлепком отправила мазь в лицо парня. – Какого черта?! – Боже, ну серьёзно, – сердилась она. – Знаешь, могла бы поздороваться для начала... –Это, – указала она пальцем на кончик его носа, – Не требует отлагательств. Ни секунды. – Простое "Привет" не отняло бы у тебя этой секунды. Саша вздыхает, немного отстраняется, и Эдвард наконец может рассмотреть её: макияжа меньше, плечи слегка сутулятся, чтобы оставаться на одном уровне с лицом "пациента", блузка теперь расстегнута на две пуговицы, а не на одну. – Привет, Пайкмен. – Привет. И так легко это стало привычным и совсем не странным: ждать на старом бревне друг друга, следить за взметающимися рыжими волосами и клетчатой юбкой в сумерках, усаживаться на грубую ткань вудскаутских штанов, чувствовать тёплую тяжесть на бёдрах и случайно задевать руками чужие колени, ощущать под пальцами неровную кожу, прикрывать глаза на то, как приятно холодит лицо цвета сметаны с зеленью мазь. Эдвард бодро делился новостями об улучшениях в своём лагере, крыл ругательствами Лагерь Лагерей и рассказывал о приключениях с товарищами; Саша жаловалась на всех вокруг, теряя слова от восхищения собой же раскрывала планы на создание косметики и то и дело возвращалась к теме любовных неудач своих подружек. Пайкмен ненавидел себя за это, но на десятую тираду о похождениях Табии за ботаном ему стало интересно слушать всё это. Смена прошла, контакт Саши в соцсети остался. Эдвард долго смотрел на отражение в зеркале, прежде чем сделать неожиданно удачное селфи в форме вудскаута и выложить прямо на профиль (что может быть ужаснее!) Саша первая ставит лайк и пишет в комментарии "почти красавчик ;)". Эдвард откладывает телефон, смотрит в стену, увешанную грамотами по спортивному ориентированию, бросает взгляд в зеркало и резко отворачивается. Видеть горящие щеки невыносимо. ~~~ На очередной дискотеке, призванной укрепить отношения между лагерями, Пайкмен игнорирует колкие замечания вроде "Ну и какой волшебник тебе лицо подлатал?", "Уродом быть не перестанешь, Пайкмен!", пробирается сквозь стайку девочек-флауерскертов и подходит к Саше, со скукой взирающей на подружек из угла. – Королева не на танцполе? Непостижимо. – Заткнись, Пайкмен, – беззлобно отмахивается она. – Позволишь надеть корону какой-то другой девчонке? – Эдвард цокает. – Я... – он оборачивается на этот серьёзный, не присущий Саше тон, – Я не вижу в этом смысла. Больше. То есть, – она мотает головой и улыбается, – Он есть, но. Доказывать что-то кому-либо здесь... – мотает головой, – Пусть кто-нибудь из них порадуется, – взгляд на щебечущих девочек и совсем уже еле слышное, – Может, пойдем отсюда? – Нет. Саша немного удивляется, и поспешно пытается избавиться от досады на лице. –Я имела в виду, нам же, тебе, мазь надо, а не то чтобы просто уйти и... Я про мазь говорила... Эдвард хватает её за запястье и тянет в самый центр импровизированного танцпола. – Что ты делаешь?! – Я ни разу не танцевал на дискотеках, дай вкусить подростковой жизни, – невозмутимо говорит Пайкмен, хотя его немного освободившееся от угрей лицо горит, а ладони, держащие в себе ладони Саши дрожат, – Кто станет танцевать со мной кроме тебя? – С чего ты взял, что я буду? – фыркает она, твёрдо стоит на месте и, задрав голову, смотрит в глаза не моргая. – Прошу, ты мне угри мажешь второй год, уж потанцевать-то вообще ерунда, наверное? – неловко тянет её на себя, и стирает язвительность с лица. Оно какое-то уставшее, и руки сжимают пальцы Саши крепче. Она закатывает глаза, поджимает губы и резко ведёт в сторону. Кружит Эдварда, заставляет кружить себя, и даже не возмущается, когда он пару раз наступает ей на ноги. Эрин и Табии приоткрыв рты наблюдают за тем, как Эдвард делает выпад под инструкции Саши, Снейк и Петрол пожимают плечами и возвращаются к любованию диковатыми с виду девочками из Лагеря Лагерей, а Дэвид, на пару с новым вожатым Вудскаутов, оживленно пихают друг друга локтями, смотря в сторону кружащей пары. – Тебе нужно это? Эдвард смотрит туда, куда кивком указала Саша – две щедро политые блеском короны. – Нет. Она опять удивлена. – Правда? – Не знаю, – честно ответил он. Саша останавливается. – О чем ещё мог мечтать забитый страшный мальчик из брошенного взрослыми лагеря? Саша сжимает руку на его плече. – Но я больше не он. Песня заканчивается, и неожиданно оказывается, что на них пялятся не только друзья и вожатые, но абсолютно все. На лице Саши появляется улыбка, не совсем такая, как обычно. Иногда улыбка переставала быть голливудской, слегка надменной и идеальной. Иногда она была кривоватой и широкой, словно Саша не умела улыбаться. Она посмотрела на Дэвида и уверенно мотнула головой, стреляя глазами в сторону девочки из Лагеря Лагерей и мальчика из Вудскаутов, которые, на самом деле, очень неплохо вальсировали. Дэвид понимающие кивнул и радостно объявил победителей. Большая часть сокэмперов была действительно рада – и за победителей, и то что у них тусовка в целом, и что медляк закончился и можно снова отрываться под сомнительного качества миксы. Словно опомнившись, они расцепили руки только у кромки леса. – Я прихватила тарелку, сейчас все сделаю. – Ага. У столовой Лагеря на улице стоял стол и скамьи, и Эдвард не ожидал, что Саша с готовностью нависнет над ним. – Саша. – Да? Саша опускает взгляд, видит скамью и... Да, она краснеет. – Гхм. Я. Тишина. – По привычке, – говорит за неё Эдвард и подставляет лицо. На самом деле внутри все переворачивается от вида розовеющих щёк, потому что, ну, Саша никогда не краснела, типа, тут кто угодно бы удивился. Ну, правда. Тишина шумит отголосками музыки и стрекотом сверчков. Пайкмену некомфортно без болтовни Саши, он к этому привык так же, как к распорядку в лагере, рассказы о составах кремов и проблемах подруг стали частью его расписания, а Эдвард всегда блюл порядок. – Так что там у Эрин с нашим новичком? Лицо Саши оживляется и она увлечённо начинает тараторить. – Он её динамит, представляешь? Она решила включить игнор, но! Никакой реакции. На спортивных соревнованиях, которые позавчера были, она такая строила из себя богиню, но ему просто... В общем, она переключилась обратно на Снейка, а он все на Табии засматривается. Так у неё ещё и дома ухажер остался! Я говорю: "Эрин, и не стыдно тебе?" А она: "Я же его отшила!" А потом... – А что насчёт тебя? Саша замирает с протянутой рукой у его виска. – О чем ты? – У тебя есть кто-нибудь? Она наносит остатки мази и вытирает руки бумажным полотенцем. – Нет. – А... А кто был? – Пайкмен никогда не слышал ни слова о романтических приключениях самой Саши, и в нетерпение узнать ответ чуть не ерзал на месте. – Никого. – Да быть не может, – тут же сказал он, громко и с искренним удивлением. Саша слабо улыбнулась и покачала головой, – У такой, как ты... Я, я имею в виду красивой, умной, да ты гений, блин, в области ботаники, и... во многом другом, и ты хочешь сказать, никто за тобой не приударил? Саша не видела его смущения, потому что сама отвернулась и встала. Эдвард тоже вскочил на ноги. – Приударил, конечно. – Но... – Их были толпы. – Тогда... – Но я ни с кем не встречалась. – Почему? Саша внимательно посмотрела на него, и вдруг подошла слишком близко. – Пуговица расстегнулась, – пояснила она, мгновение спустя отстраняясь и отводя взгляд. – А. Понятно. – Я пойду в лагерь, Пайкмен. – Я провожу. – Не надо. – Ещё ты мне указывать будешь, – пробормотал он и пошёл вперёд, слыша позади шаги и вздыхая. У входа в лагерь Флауерскертов Саша снимает накинутую на неё на половине пути куртку Пайкмена, а он поднимает упавшую с её волос на землю заколку и неловко возвращает на макушку. – Пока. – Пока. Эдвард чувствует себя невероятно тупым, хотя ровным счётом ничего не произошло. Произошло, в общем-то, но ничего такого, чтобы он чувствовал себя таким невероятно, очень, сильно тупым. Петрол похлопывает по спине, словно все понимает, и Пайкмену хочется спросить у него, в чем же дело, потому что сам он нифига не знает. Только когда он встал рано утром с остальными кэмперами и вышел из палатки под моросящий дождь, он понял, что завтра последний день в лагере. ~~~ Эдварду звонят по видеосвязи, и он немного в шоке, потому что это первый видеозвонок за свою жизнь. Он судорожно натягивает мятое худи, втирает в лицо остатки крема и с третьей попытки попадает по кнопке "принять". А на экране Саша. – С-Саша?! Она кивает. Ага. – Ч-чего?.. – Поздороваться. Поздороваться, Пайкмен. – П, – вдох, – Привет. – Привет. – Почему?.. – Просто, – Саша пожимает плечами и откидывается на спинку стула. Понемногу отходя от неожиданности, Эдвард придвигается к экрану, ненавязчиво рассматривая её на немного лагающем экране. Что-то было не так, и что именно, он понял только когда она придвинулась обратно – Саша была без косметики. Совсем. Почему-то от этого сердце провалилось в желудок. – Ты красный. – А, да это жарко просто... – Неудивительно, сидишь в толстовке, – внезапно, она опять улыбнулась той кривой, редчайшей улыбкой, подпирая подбородок руками, – Мило выглядишь. Пайкмен быстро глянул в зеркало и чуть слышно простонал – как попало напяленная вещь, взъерошенные волосы и горящее лицо, с остатками крема у лба. – Процедуры, да, красавица? – О, заткнись. – Я горжусь тобой. – Перестань. – Если бы ты забил на все это, то вряд ли добился бы того, что имеешь сейчас, – серьёзно сказала она, и Эдвард вздохнул, опуская голову на сложенные руки. – Ты добилась. – Разумеется, – по обычаю самодовольно протянула она и принялась мазать лицо кремом из такой же баночки, как и у Эдварда. Волосы у неё были собраны в самый обычный хвост, и, Пайкмен не знал что там с его милотой, но вот это вот действительно было мило. ~~~ Активности в лагерях апгрейднулись до того, что свободного времени у кэмперов стало совсем мало. Те, кому это было не по душе, находили способ увильнуть и заниматься чем им угодно, но всех вудскаутов всё устраивало. Эдвард влюблялся в свой лагерь все больше и больше, пытаясь понять, что будет делать тогда, когда вырастет из возрастных рамок, а ограничение стояло на семнадцати годах. Пара лет и всё? Петрол так вообще приехал в последний раз, и первый день смены у троицы прошёл в каком-то крайне угнетенном настроении. Саша встретила его у ворот Вудскаутов и потащила за собой, продолжая рассказ про одноклассниц оттуда же, где остановилась вчера по телефону, и все было прекрасно. Бревно, казалось, за годы просело под тяжестью Пайкмена и Саши. Рядом стоял сколоченный Эдвардом столик, на котором Саша делала мазь, в дупле дерева неподалеку лежал плед и большой зонт, который они втыкали в землю, если шёл дождь, и на ветке рядом с бревном висел фонарь, который изредка включали, если становилось совсем темно. Она все-таки замялась на какое-то мгновение, но села, как обычно. Пайкмен вымахал будь здоров, и ей по-прежнему было так удобней всего. О других удобных альтернативах никто не думал. – Почему ты общаешься со мной? – внезапно спросил Пайкмен. Саша от неожиданности чуть не свалилась назад, и он быстро выбросил руку, придерживая её за спину. Она аккуратно отодвинулась от его руки, и он постарался не обращать внимания на то, как больно кольнуло внутри. Саша словно не понимала его вопроса. – Почему? Странный вопрос, Пайкмен. – И все же? – С тобой интересно, – все с тем же недоумением ответила она, заканчивая наносить мазь на почти гладкое лицо, с практически незаметной щетиной. Пайкмен опешил. – Правда? – Конечно, идиот, а иначе начерта ты мне сдался? – она цокнула, – Я бы брала с тебя оплату конфетами за процедуры и стебала за прыщи перед всеми остальными, если бы было иначе. – Ага. Саша съехала с его ног, откинула волосы и крайне высокомерно сказала: – Я гений. – Да. Моя мама тоже так думает, – Эдвард засмеялся. Саша быстро заморгала и неловко обхватила себя руками – не потому, что Пайкмен очень редко смеялся так, не издевательски, не гадко и не скованно – нет, наверное не поэтому. – Мама? – Конечно, она меня не признала, как домой приехал. Душу вытрясла бы, если бы я сразу не рассказал, кто мой спаситель. – Вот как? – улыбаясь носкам своих кед сказала Саша. – Да, наверное, придётся тебя познакомить с ней, а то ведь правда с ума меня сведёт. Прямо как с Эми в марте... Он резко замолчал и вскочил с бревна. Саша нахмурилась. – Ты чего? – Ничего. – Так кто такая Эми? Эдвард помолчал, набрал побольше воздуха и начал спешно и нервно говорить: – Она, ну, хм, в общем, с параллели, и она, вроде, ну она хотела погулять со мной, я согласился, потому что почему бы и нет, но оказалось, что... Она мне писала и звонила все время, а я, ну, очевидного не понимал потом мама как давай Эми то, Эми сё, я ей говорю, не хочу я, а Эми давай на жалость давить, я, в общем... Начал накрапывать дождь. – У тебя есть девушка? – Нет! – Эдвард вскинул руки и замотал головой. – Была? – Да нет же! – Почему? – Ну... Она мне не нравится. – Тебе? – недоверчивым тоном спросила Саша, холодно смотря на него, словно чётко выговаривая: "тебе ли выбирать?" Это было до боли обидно, но Эдвард сжал кулаки и твёрдо ответил: – Да, мне она не нравится. Раздражает. И... – А кто тебе нравится? Волосы Саши слегка завивались от влаги, рубашка была не глажена и пальцы в кусочках зелени из мази. Она подошла вплотную, задрала в голову, без единой эмоции на лице прожигала его взглядом. Эдвард сглотнул, но так и продолжал молчать. – Кто тебе нравится? Пайкмен так и молчал, пока она сгребала вещи в пакет и собирала волосы в хвост. Сквозь шум дождя за спиной раздалось: – Ты идиот, Пайкмен. ~~~ – Я идиот. Идиот. Идиот. Эту мантру лидер Вудскаутов повторял уже третий день. Товарищи предпочитали этого не замечать, но к концу второго дня Снейк втащил ему в плечо и агрессивно заявил, что Пайкмен задрал. Петрол согласно хмыкнул, а Пайкмен вновь задался вопросом – что делать? Три дня активностей, приключений вокруг лагеря и борьбы с дождливой погодой. И чем ближе вечер третьего, тем сильнее внутренний тремор сотрясал Эдварда. К бревну у края леса он пришёл на час раньше. А Саша не пришла. Ни к назначенному часу, ни часом позже, ни двумя. Пайкмен ловил капли ртом, тёр когда-то бугристую кожу пальцами до красноты и считал оставшиеся ямки на лице. – Извини, нас там задержали, – на одном дыхании выпалила Саша и сделала огромный глоток воздуха. Пайкмен во все глаза пялился на нее, словно не веря. – Думал, я не приду? – Почти три часа прошло. Она сделала вид, что не услышала ответа, и принялась готовить мазь из собранных по пути сюда ингридиентов. – Что нового в лагере? У нас был мастер-класс выпечки. И по прическам. А ещё мы собираемся в город поехать. Это будет суперклево. Пайкмен молчал. Саша остановилась перед ним, склонилась и стала неловко наносить мазь, как будто совсем не получалось. Пайкмен слегка развёл ноги, как обычно и, сам не понимая почему именно так, мягко сказал: – Сядь. Она положила руку ему на плечо и резким, привычным движением села, уткнувшись коленями в дерево. Пайкмен никогда не понимал, почему она продолжает так делать – когда кора отсыревшая, на коже девушки оставались лишь небольшие "вмятины", что совсем не вязалось с её образом, но когда погода была сухой – дело доходило до царапин. А на вопросы она отмалчивалась. Чувствовать обнявшее его ноги тепло было совсем невыносимо, дыхание сбилось. Пытаясь отвлечься, он перевел взгляд со светлой кожи вверх, но встретил растерянное лицо Саши с лёгким, неумелым – именно так он выглядел – макияжем. Она убрала с его лба прядь волос и обмакнула пальцы в мазь. – У тебя помада размазалась. – Не может быть, у меня-то? – У тебя вся косметика размазалась. Она так и замерла с капающим с пальцев на ствол дерева снадобьем. – Одежда мятая, волосы едва расчесанные. Совсем, что ли? – стервозным голосом протянул Эдвард. – Пайкмен! – возмущённо воскликнула Саша, и тут же чуть слышно вздохнула, когда кончик мозолистого пальца стёр с её щеки помаду. На это ушла вся его храбрость, но дальше тело действовало на автомате: подалось вперёд, пальцы скользнули верх и медленным мазком собрали карандашную пыль у брови. Миска с мазью, столкнувшись с бревном, совершила кульбит и расплескала содержимое по пробивающейся сквозь опалую листву траве. Саша двинула бёдрами, приблизившись ещё сильнее, и внутри Эдварда произошло нечто совсем ужасное, то ли взрыв, то ли цунами, то ли просто желудок свело. – Кто тебе нравится, Саша? Саша прячет взгляд до тех пор, пока не запускает руку в его короткие, такие же рыжие как и её, волосы, второй упираясь в его бедро. – Есть один, полный идиот. Эдвард зовут. А тебе кто нравится? – Был не уверен, но есть одна идиотка... Саша слегка тянет его волосы на затылке, выгибается под его рукой на спине, и он заканчивает свое признание прикосновением губ. Скользит вдоль её позвоночника до копны волос, давит на затылок и прижимается губами. Быстро и испуганно, не в силах представить, что будет если его оттолкнут, не в силах осознать, что из этих губ мгновения назад прозвучало его имя. Саша тяжело, поверхностно дышит, сжимает бёдрами его бока и так же торопливо отвечает, чувствуя на чужом языке вкус своей помады. Пайкмен не в форме, а той самой домашней худи, которую зачем-то взял в лагерь; она сбивается, и холодные от мази руки скользят вдоль ткани и под нее, вверх, по поджарой спине, вырывая короткий стон и ответные касания у кромки юбки. Эдвард оглаживает ладонями её ноги, целует в шею, у расстегнутой рубашки, поднимается дальше, на спину и поддевает пальцем резинку бюстгальтера. Саша тихо шипит и царапает его спину, уткнувшись лицом в мокрые от дождя волосы. Эдвард не прекращает задыхаться от восторга и вопроса, откуда у него столько смелости; цепляет губами ключицу и замирает в сомнении. – Сделай это. Саша сильнее обнимает его коленями. Эдвард оставляет засос, и ещё один, и ещё на плече. Саша глубоко целует его, перебирается руками на живот, и вдруг опускается вниз. Оттягивает ворот толстовки и прижимается своими нежными губами к его шее. Эдвард не пытается сдерживаться и стонет, пока она отзеркаливает сделанные им метки, осторожно зализывая кровоподтеки. Когда она оказалась настолько близко, что их волосы перепутались, а её ноги сомкнулись за его спиной, Эдвард судорожно начал: – Слушай, нам стоит... – Я бы... Они замолчали и взгляд обоих метнулся вниз. – Я хотела... Я думаю, не стоит прямо сейчас... – Да, – с облегчением выдохнул Эдвард, – Да, я тоже так думаю. Я хочу... Я не хочу все похерить. – Но все будет хорошо, как ты можешь... Вот, так... Испортить все? – Саша совсем раскраснелась, снова пристально смотря на ширинку Эдварда между своих разведенных бёдер под тканью юбки. – Наверное, будет... очень хорошо, – стиснув зубы сказал Эдвард, – Но лучше не сразу. Правда? – Да, – Саша нехотя сползла с него, пошатнулась на ватных ногах и, после того, как Эдвард поймал ее, подскочив, прижалась губами к его, последний раз погладила лицо и отпрянула, – Я тогда пойду. – Уже темно, я провожу. Руки Саши непостижимо приятные. Эдвард с трудом заставляет себя отпустить их, но тут же целует её. – Я думаю, процедуры можно закончить. – Что? Эдвард замирает, а Саша тянется к его губам на носочках и говорит: – Твое лицо здорово. Перейдём на обычную профилактику.