Икар

Слэш
R
В процессе
235
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 219 страниц, 26 частей
Описание:
Лайт прокусывает ему кожу на пальце, — так нежно, как только возможно, — зная, L будет трогать, кусать рану по привычке, беситься и морщиться. И в этой ране больше смысла, чем в любой красной метке.
Посвящение:
Доре - за дружбу и вычитку.
Примечания автора:
Я не скрываю, что этот фанфик — мем.

Все отсылки, метки, арты, размышления и мемы в моей группе — https://vk.com/spirtanskywrite

Оригинальная обложка фанфика: https://vk.com/spirtanskywrite?w=wall-183603173_449&z=photo-183603173_457239201%2Falbum-183603173_00%2Frev
Иллюстрации: https://vk.com/spirtansky?w=wall-187680712_291
https://vk.com/spirtansky?w=wall-187680712_335
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
235 Нравится 307 Отзывы 71 В сборник Скачать

Глава 20. Бог встал в совете Эла

Настройки текста
Слушая гудки в трубке, L судорожно перебирает варианты развития событий. Их не так уж много — всего два. При первом исходе — в случае, если Хигути не Кира и просто соврал — дело растянется еще на какое-то время и запись, добытая Мисой, ни к чему не приведет. При втором же — если Хигути сказал правду, они его поймают (как-то) — появится вероятность, что Лайт, согласно собственному предположению, отдавший силу самостоятельно, ее вернет и станет Кирой. Кроме того, в этом варианте, преступники действительно перестанут умирать, и так и не станет известно, как Кира совершает эти убийства. Нужно срочно что-то придумать. Но сначала — сконцентрировать все внимание на Хигути Кёске. Гудки в трубке прекращаются, но Кенвуд ничего не говорит, привычная не палить себя даже в мелочах. Вдруг полиция, вдруг розыск, вдруг враги. L знает об этом и не ждет — ждать, кажется, теперь вообще нельзя: — Уэди, как дела? — дежурно спрашивает L, хотя прекрасно видит на экране, как именно обстоят дела. (не на экране видит тоже и все очень непонятно). (адреналин струится по сосудам, пульсирует в голове). — С помощью камер в домах мы сможем отследить где-то семьдесят процентов действий семерки. А вот за пределами мне одной не справиться, — отчитывается Кенвуд. Работать с ней всегда было удобно — никаких моральных дилемм, одни команды, проценты и выполненная работа. В отличие от того же Лайта, она не перечит из-за собственных убеждений, не вмешивает личное, просто потому что личное, если вообще существовует, не пересекается с работой. В отличие от Лайта, Уэди идеальный сотрудник, но никогда — соратник. В отличие от Лайта, работать с ней — продуктивно, но неинтересно. — А если мы ограничимся Хигути? Ты можешь установить жучки и камеры не только у него дома, но и в машинах? — задает L вопрос, подразумевая приказ. Уэди вскидывается: — Ты хоть понимаешь, как тяжело было проникнуть в его дом? Он недавно оборудовал себе подземный кабинет, там вообще не ловит! — интонации ее по-прежнему холодны, пусть и сквозят возмущением. Профессионализм вперемешку с желанием дать щелбан неуемному боссу. В любом случае, это неважно, L в курсе, что Кенвуд все сделает в лучшем виде. Важно то, что у Хигути появился подземный кабинет. Двенадцать процентов к вероятности его виновности. — И все-таки, — настаивает L. Уэди хороша во взломе и слежке в той же степени, что и Айбер — в выстраивании выдуманных предысторий и актерстве. В той же, что и Лайт — в проникновении в серверы и манипуляции. (чувствуется некоторая несостыковка в сравнении Ягами Лайта с профессиональными преступниками). (хотя, учитывая его вторую ипостась, никакой несостыковки нет). (может, Ягами Лайт опасен во всех ипостасях). (без «может», он опасен). Уэди справится. Пусть она и не соглашается напрямую, но спрашивает — и это ответ: — Сколько у него машин, ты знаешь? — Шесть. — Ясно… — протягивает она. — Значит, надо установить прослушку во все шесть? — Да. Я тебе очень признателен, — благодарит L, отключаясь, и поворачивается к команде, устремляя взгляд на Аманэ — с ней тоже надо разобраться: — Миса, в ближайшие дни, к сожалению, ты никуда не сможешь выйти из здания. Извини за неудобства, это для твоей же безопасности, — врет L. Если Хигути захочет убить Мису, никакое расстояние ему не помешает, но вот если Миса будет разгуливать по городу (даже в компании слежки) может случиться что-то очень нехорошее. Например, смерть L. Лайт непонимающе наклоняет голову, но L игнорирует молчаливый вопрос «зачем?» и сканирует лицо Аманэ. Та улыбается — наивно, дружелюбно, веряще, лицемерно: — Как скажешь, — и в ее глазах L замечает довольство. — Я тогда пойду. Ее маленькая улыбка и легкое согласие сквозят предвкушением триумфа, будто Миса правда что-то знает — знает и не говорит, будто L не видит какой-то огромной, неизбежной пропасти. Будто L идет прямо по эшафоту и не видит этого. Впервые с тех пор, как L встретил Аманэ Мису, ему снова чудится красный отсвет в ее глазах. И L понимает: то, что при первой встрече он принял за алое пламя огня, роднимое Лайтову, было отсветом от ножа, покрытого кровью - той самой, с которой он сравнил цвет непламени ее глаз. Холод, а не тепло. L хочется приставить лезвие — такое же холодное как и то, что заставляет сиять ее глаза — к ее шее, спросить: кто ты такая? почему у тебя нет цельного образа? почему ты улыбаешься? — и вскрыть ей горло, если она не ответит, но L не делает этого и ничего не спрашивает, а Миса разворачивается на пятках, скрывая свои глаза от L, и быстрым шагом удаляется прочь, преступно не оставляя за собой кровавую дорожку. У L складывается ощущение, что она уносит с собой все проценты на победу. (эти несчастные новообразовавшиеся три процента). — Моги, проследи, чтобы она никуда не делась, и забери у нее все телефоны, — командует L, сглатывая. Это все, что он может сделать. И то ненадолго — если Миса захочет выйти, она выйдет. Никаких четких доказательств против нее нет, а после ее помощи никто не позволит ее насильно удерживать или пытать. И вспороть сонную артерию тоже никто не позволит. Лайт первый встанет на ее защиту. Он, блять, уже становится на ее защиту: — Если мы не поймаем его в ближайшее время, Миса умрет, — оглашает Ягами, вероятно, просто размышляя вслух. — Она не сможет доказать ему в ответ, что она Второй Кира… L переводит взгляд на Лайта и запихивает подальше безотчетную тревогу по поводу Аманэ Мисы. L сделал все, что в его силах, и теперь, когда базовые, очевидные шаги совершены, нужно прежде всего подумать над тем, как пустить кровь Хигути. Сейчас главный подозреваемый он. L выдыхает, осознавая, как сильно в действительности напрягся. — Мы сможем арестовать Хигути только после того, как преступники прекратят умирать. Не раньше, — говорит он. «И так и не узнаем, как Киры убивают», — добавляет про себя. Этого нельзя допустить, им нужны доказательства — такие прямые, чтобы Хигути казнили без права на адвокатов. А конкретно L очень нужны ответы. Надо как-то заставить Хигути нарушить обещание Мисе через какое-то время. Найти такого врага, который просто не оставит Кёске вариантов — либо враг, либо он. И чтобы в теории его было легко убить, но на практике — поставить защиту так, чтобы Хигути показал способ, но никто в действительности не погиб. Значит, им нужен кто-то, кого Хигути знает, кто может его раскрыть и в реальности имени кого он уверен. Кто-то на стороне L. Нужен Мацуда. Мацуда, пойманный за подслушиванием. Мацуда, представившийся менеджером Аманэ. Мацуда, полетевший с балкона недели назад. Мацуда, выступающий по телевиденью с речью о том, что Хигути Кёске является Кирой, согласно идее господина Ягами, и случайно раскрывающий свое лицо. Третий Кира не может убивать только со знанием лица, значит, ему придется найти (ложное) имя. И использовать. И показать, как совершаются убийства, а затем Хигути Кёске можно будет поймать, загнав в угол. — Но если он прекратит убивать, мы не узнаем, как он это делал, — вторит Ягами мыслям L, и тот чувствует внезапное раздражение: чертов Ягами так и ковыряется пальцами в чужом сознании. Как делал это на протяжении всех месяцев, находясь на расстоянии цепи. Как делал это, пока был Кирой. Как, вероятно, сможет это делать, став Кирой снова. L хочется вцепиться Лайту в руки и вспороть ему кожу — тупо ногтями, совсем по-животному. Без всяких плясок вокруг вытащить черное из вен, а потом зашить как-нибудь очень криво, чтобы шрамы было видно за километр. Столкнувшись с реальной возможностью возвращения Первого Киры и потери Лайта, к L возвращается страх, а вместе с ним и желание атаковать. Идея переиграть судьбу, казавшаяся такой привлекательной, раскрывает всю свою опасность, и азарт в L перемешивается с отчаяньем. На секунду его отбрасывает ко времени, когда Лайта хотелось уничтожить, но L знает себя, знает, что не хочет действительно возвращаться к этому. Знает, что не позволит ни Мисе, ни страху забрать свой шанс на победу. L поджимает губы, ведет пальцами по коленям, смотрит на Ягами, чувствует в горле сердцебиение. Лайт когда-то обещал остаться до конца, обещал показать настоящий мир, а еще Лайт обещал пойти к черту вместе с L. Пришло время держать слово. И заставить Хигути нарушить свое: — Нам нужно сделать так, чтобы Хигути потребовалось кого-то срочно убить, — отвечает L. Лайт одобрительно изгибает бровь и кивает. В выражении его лица — решительность, сосредоточенность. — У тебя есть идеи? — спрашивает Ягами так, словно уже знает ответ. Словно уверен в L на сто процентов. L замечает, как руки Лайта мелко трясутся, словно он не уверен в себе. L думается, что они так ничего и не выяснили. — Да, есть одна. *** После того, как все задачи определены и розданы, — Моги следит за Мисой, Соитиро связывается с каналом «Сакура-ТВ», Мацуда учит текст выступления (все-таки его готовность жертвовать собой ради дела многого стоит), — Лайт садится на стул рядом с L и подъезжает ближе. L в этот момент делает фейковые досье на имя Мацуи, но отвлекается, когда Ягами сжимает его запястье. Лайт не смотрит на L, кажется, он вообще никуда не смотрит; слепо застывший взгляд направлен на стол. — Зачем ты забрал у Мисы телефоны? — тихо спрашивает Лайт. А, ну да. Он не мог не обратить на это внимания. На удочку по поводу безопасности Аманэ он бы ни за что не попался. Правда, почему он не задал вопрос сразу — неясно, но, может, в связи с новым положением дел не решился при всех. — У меня есть подозрение, что в Ёцубе она что-то узнала, — честно признается L, смотря на ладонь Ягами на своем запястье. Лайт так и не убирает руку. — Можешь считать это предчувствием. L ожидает, что Лайт воспротивится и скажет, мол, нельзя запирать людей только из-за интуиции, но Ягами произносит другое, подтверждая — бездна в нем давно превратилась из червоточины в огромную дыру: — Если Ягами Лайт отдал силу Киры самостоятельно, он планировал ее вернуть, когда это станет возможным, — выдавливает он, заменяя веское «я» на абстрактного Ягами Лайта, скрываясь за этим, как за ширмой. L подозревает, что, если «я» будет произнесено вслух без вопросительной формы, Лайт словит болевой шок. Теперь, когда план запущен, а команда слишком занята, чтобы наблюдать за ними, Ягами обнажает свое состояние, позволяя эмоциям выползти — ненадолго, но достаточно, чтобы L увидел. У Лайта все еще дрожат руки, — L чувствует, — но сейчас в выражении его лица решительность из рабочей принимает вид той самой, с которой идут на казнь. Лайт выключает свой вечный режим мобилизации, цепляя L за руку, потому что тоже чувствует, что скоро все закончится. И он тоже не знает, как именно все закончится. Но он на всякий случай решает предупредить L. Что ж. L бы, возможно, хотелось сказать что-то обнадеживающее, что-то о трех процентах, но, во-первых, он не имеет на это права (это опасно), а во-вторых, для Лайта их три процента значат расплату и вряд ли такое обнадеживает. Ягами натворил дел, и в лучшем случае ему придется отвечать за это. В худшем — ему придется победить L. — Я знаю, — говорит L в итоге. — Если сила Киры действительно передается только по воле владельца, нам нужно создать такие условия, при которых Хигути не сможет ее никому передать. Я уже подумал об этом. — А если ему помогает кто-то? Например, Бог Смерти? — предполагает Ягами, и L снова становится интересно, как много он помнит. Помнит ли, что чувствовал в период своих убийств? Или это просто логичный вариант, пришедший Лайту на ум? В конце концов, L тоже об этом размышлял — о загадочных Богах Смерти, то и дело всплывающих во время расследования. Наблюдая за Ягами-Кирой через камеры, L азартно захотел увидеть того в роли самопровозглашенного бога и свергнуть, но что, если есть настоящие Боги? Что, если им действительно придется противопоставить себя кому-то, кто является высшим существом и видит все? Как можно обмануть всеведующего врага? L чувствует остатки яда, текущие по организму, и жизнь, растворяющую их, заменяющую яд на кислород, повышая его уровень. И говорит, сжимая руку — ту, на которой лежит ладонь Ягами, — в кулак: — Тогда мы ничего не сможем сделать. Если за всем этим стоит божественное существо, чьи силы выше человеческих, то мы просто пешки в его игре. Но я никогда в это не поверю, — и только тогда взгляд Лайта обретает осознанность и направление — Ягами смотрит на L, отнимает ладонь и заявляет: — Надо позвонить Намикаве, чтобы он сказал Хигути об эфире. — Вот и позвони. К черту отчаянье. *** Наблюдая, как Хигути едет в здание модельного агентства за подставным досье Мацуды, L почти не дышит. Месиво событий сжимает грудную клетку, заставляет пульс крушить вены. Адреналин бьет в голову, и L временно забывает о страхе. Давай. Покажи мне. На экране Хигути — всклокоченный, злой — вытаскивает досье и переписывает имя Таро Мацуи в какую-то записную книжку, и L приподнимает брови: зачем? Почему он медлит и не попытается убить Мацуду сейчас? Он ведь может. Или нет? Нужен какой-то ритуал? Но Тейлора Первый Кира убил моментально, явно без всяких танцев с бубном. Что-то не сходится. Не сходится все, понимает L, когда Хигути вдруг успокаивается и легкой походкой идет в машину. Будто все готово, хотя он ничего не сделал. Только имя записал. — Уэди, сядь ему на хвост, — командует на фоне Лайт, отключается и восклицает: — Почему он так спокоен? Ему нужно было имя, он его получил, но ничего с ним не делает! Хигути записал имя. Может, это и есть ритуал? Может, суть в том, чтобы записать имя? Тогда для этого что-то нужно. Ручка? Записная книжка? Особая мысленная формулировка? С каждой секундой вопросов становится все больше, будто разматывается клубок, скрывающий нить, длина которой в пять раз превышает ожидаемую. — Подождем. Может, он что-то и сделал, но мы не поняли, — отвечает L, ненадолго переключаясь на трансляцию с Мацудой — тот определенно жив и здоров. На экране, отведенном Лайту, Хигути тоже смотрит трансляцию и вдруг — без всяких предпосылок — кричит: — Вот дерьмо! Он не умер! Ягами бьет ладонями по столу, резко опираясь на него, неверящим шепотом повторяет догадку L: — Он только переписал имя. Это и есть способ? L не успевает ответить, что неудивительно, цейтнот в самом разгаре. Хигути, выезжая с парковки, вдруг рычит: — Рэм, — и L может поклясться, что это имя. — Я готов к сделке. L смотрит на Ягами впервые за последний час, напарываясь на ответный взгляд, и, судя по всему, они оба думают об одном и том же. У Хигути нет Bluetooth-гарнитуры, значит, он говорит с кем-то, кто сидит в машине, но кого остальные не могут видеть. Рэм — это Бог Смерти. — К сделке, — эхом вторит Лайт, озабоченно хмурясь. — Но он же и так может убивать, что еще ему нужно? И правильный, абсолютно точный вопрос Ягами заставляет L найти единственный возможный ответ. Хигути надо брать сейчас. Он едет в здание канала. Чтобы увидеть лицо Мацуды. Перед тем, как подключиться к общей связи между теми, кто выслеживает Хигути, L говорит Лайту: — Ему нужна возможность убивать без знания имени. Как у Второго Киры. Глаза Ягами в ужасе расширяются и он бросается к своему телефону. — Внимание! — оглашает L в микрофон. — Ситуация вышла из-под контроля! Хигути стал представлять опасность! Мы так и не выяснили, как именно он убивает, но, скорее всего, при нем будут улики. Надо арестовать его немедленно! Возможно, он, как и Второй Кира, умеет убивать, видя лишь лицо. Все закройте лица! — Отец, Хигути покинул модельное агентство, он едет к зданию канала. После следующего рекламного блока переходите к седьмому пункту плана, — командует Лайт параллельно. Нажав на кнопки отбоя, они смотрят друг на друга. Огонь в глазах Ягами перекрывает любой страх, и L, захваченный текущей задачей, позволяет себе коротко улыбнуться: — Лайт, нам тоже пора. Придется присоединиться к погоне. *** — Не знал, что ты умеешь управлять вертолетом, — мимоходом бросает Ягами, когда они поднимаются над землей. И L слишком сосредоточен на деле, чтобы проконтролировать свои слова, хотя, наверное, стоило бы. Но он привык к компании Лайта, почти привык к честности с ним и случайно подтачивает последнюю ложь, оставшуюся между ним и Ягами: — Это несложно. — говорит L, и вместо того, чтобы сказать нейтральное «ты тоже мог бы научиться», он обещает: — Ты тоже научишься. Он даже не замечает этого, как не замечает того, что Лайт удивленно приподнимает брови, а Ватари, сидящий в задней части вертолета с винтовкой наперевес, ненадолго отрывает взгляд от настройки прицела. Но это, в целом, не имеет значения. Потому что дальше происходит то, что отрубает любые обходные пути. Пульс ебашит у L в висках, когда они настигают Хигути, который уже наверняка понял, что за ним охота. Его машина несется по шоссе, преследуемая мотоциклом Уэди, машиной Айбера и знакомыми машинами остальной команды. С такими скоростями на них скоро обратят внимание. Да и жертв не избежать, если кто-то встретится на пути. — Лайт, позвони начальнику полиции и скажи, чтобы не вмешивались в погоню, — просит L. — Ватари, свяжись с министерством транспорта, надо перекрыть все выезды с шоссе. Оба кивают, тут же выполняя указания. — Это L, — слышится голос Лайта в наушниках. Ягами ни секунды не сомневается, говорит от лица L быстро, уверенно, будто так и должно быть. С одной стороны, это не первый раз, с другой стороны, Лайт и в первый раз не волновался. Ягами чувствует себя в своей стихии, и это ахереть, как заметно. L направляет все внимание на машину Хигути, так что не думает о своем отношении к этому. — Нам удалось установить личность Киры. В данный момент этот человек движется по шоссе номер один по направлению к Сибуйе. Красный «Порше». Мы собираемся произвести арест. Вы должны предупредить всех полицейских, чтобы они не вмешивались и не приближались к машине. Что ему отвечает начальник полиции, L не знает, но Ягами удовлетворенно кивает и разъединяет звонок. В этот момент Ватари подключает микрофон в своих наушниках и объявляет: — Шоссе перекрыли. — Отлично, я сейчас облечу его и приземлюсь за пару сотен метров. Ты можешь прострелить переднее правое колесо так, чтобы его не перевернуло, но занесло? Он нужен живым. L, зная, какой Ватари стрелок, не ждет ответа, поднимает вертолет выше, разгоняет, а затем делает крен и, перед тем, как совершить отвесную посадку, уточняет: — Готов? — Да, — звучит в наушниках. Хигути должен быть до одури напуган. L представляет, как тот судорожно сожмет руль, пытаясь выкрутить(ся), как поймет, что все кончено. С темным предвкушением L оглашает по общей связи: — Мы садимся, его занесет вправо. Будьте готовы. Все происходит за меньше, чем за минуту. Стоит L опустить вертолет на землю, Ватари распахивает дверь кабины, дожидается правильного разворота руля и стреляет в нужную покрышку. Машину Хигути ожидаемо несет — к бетонному забору, но она не достигает несколько метров, и Кёске пытается дать заднюю. Сложно дать заднюю, когда прострелено переднее колесо, спереди блокирует вертолет, а сзади подъезжают четыре машины и мотоцикл. Это твой конец, Кёске, — довольно думает L, наблюдая, как Хигути перестает рыпаться и заглушает двигатель. Наблюдая, как Хигути сдается и принимает свою участь. Радость триумфа вьется по позвоночнику L, знакомая ярость клокочет в желудке. L ощущает себя пауком, в сети которого бьется очередная жертва. Он может представить, как дергаются нити паутины, давая сигнал: вот оно, хватай и оно твое. L, разумеется, хватает: — Господин Ягами, арестуйте его и наденьте наушники, как договаривались. И не забудьте закрыть лицо. Секунды до момента, пока на Хигути не надевают наручники, тягучие, чересчур длинные. И хотя Соитиро, делает все быстро, с явным профессионализмом, не заторможенный даже шлемом на голове (изобретательно), время кажется бездной. L нетерпеливо перебирает пальцами ног, считая удары собственного сердца. Он позволяет себе бросить взгляд на Лайта, заметить восхищение и отражение собственной взбудораженности на лице того, и не позволяет думать о том, что будет дальше. Сначала Третий Кира должен раскрыть свой секрет. — Хигути, каким образом ты убивал людей? — грубо спрашивает L, как только связь в наушниках Хигути оказывается подключена. Кёске трясет, он стоит на коленях, удерживаемый господином Ягами и подоспевшим Айбером, униженный, растоптанный, побежденный. Он отвечает совсем тихо: — Тетрадь… в моем кейсе. В машине. В нее надо записать имя и человек умрет. Тетрадь? Так значит, та записная книжка — причина всему? Так просто? L не верится, несмотря на собственные предположения. Тысячи смертей, случившиеся из-за какой-то канцелярской приблуды, кажутся насмешкой, а не верным ответом. Но когда Ягами Соитиро, вытаскивает из кейса Хигути тетрадку и вдруг кричит, падая на спину, причитая о монстре, L понимает, что там — Бог Смерти и что убивать без зазрения совести легко, если ты в действительности не чувствуешь, как убиваешь. Писать имена — это не орудовать ножом и даже не стрелять в голову. Все сходится. — Передайте Тетрадь в вертолет, — говорит L с трепетом. Соитиро, так и лежащий на асфальте, слепо сует Тетрадь в руки Айдзаве, тот дергается, устремляя взгляд куда-то над головой Хигути. Туда же, куда пялится Соитиро. Значит, он тоже видит. Бога Смерти могут увидеть только те, кто дотронулся до Тетради? L цокает, снова зажимает кнопку связи и повторяет жестче: — Передайте Тетрадь в вертолет, — чтобы Айдзава, застывший на месте, очнулся. Ватари за спиной L убирает винтовку и разумно отправляется к остальным - господин Ягами явно переживает не лучшие времена, а учитывая его сердце, ему может понадобится помощь. L не обращает на это внимания. Знакомым, адским огнем горят руки, и он в курсе, что таким же пылают глаза Лайта. Но их пламя направлено на врага извне, а потому не ранит их самих. Зато враг стоит на коленях, дыша через раз. Наслаждаясь выигранным раундом и желая получить ответы, они оба не опасаются того, чем грозит обретение Тетради. Вероятности в девяноста семь процентов. Поэтому, когда L берет все-таки Тетрадь в свои руки и видит антропоморфное чудовище, стоящее за спиной Хигути, он пусть и думает о том, что Второй и Первый Киры должны были обменяться Тетрадями в Аояме, медлит, завороженный, складывая в уме общую картинку. И не успевает среагировать, когда Ягами Лайт, слишком заинтересованный в разгадке, выхватывает Тетрадь Смерти из его рук. Более того, L даже не смотрит на Лайта. И это, только это — его ошибка. Крик Ягами бьет по ушам — L было решает, что тот испугался Бога Смерти, но затем руки охватывает знакомая боль. L опускает взгляд на свои предплечья, ощущая, как сердце наполняется ужасом. Вены вздуваются черными, погребальными лентами. Все рушится действительно просто. Нет.
Примечания:
Название - одна из вариаций перевода 81-го псалма по еврейскому тексту.

1. Боги (Элоим) встал в собрании Бога (Эл),
в среде богов (элоим) будет судить.
доколе вы будете судить по-злому;
и лица злодеев приносить к вечной славе.
судите убогого и сироту;
бедняка и неимущего оправдывайте.
отбирайте убогого и бедного
от руки злодеев спасайте.
не знали они и не понимали они,
во тьме ходили; пошатнутся все основы земли.
Я сказал: боги вы;
и сыны Всевышнего все вы.
поистине, как Адам умрете;
и как один (каждый) из правителей
падете.
встань Боги (Элоим), осуди землю,
ибо Ты будешь наследовать
во всех народах.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты