Перевод

Мамочка 7

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Undertale

Автор оригинала:
KatelynnTheG
Оригинал:
https://www.deviantart.com/katelynntheg/art/An-Unfortunate-Tale-A-Mother-s-Love-681411630

Пэйринг и персонажи:
Чарли, fem!Чара
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU Ангст Дарк Домашнее насилие Драма Занавесочная история Кровь / Травмы Насилие Насилие над детьми Повседневность Психологическое насилие Следующее поколение

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Я нашел эту работу на девиантарте и, черт, она просто разбила мое сердце.
Фанфик основан на ребенке Чары и Азриэля, а точнее - на эпизоде из его отнюдь не веселой жизни.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
31 августа 2019, 11:01
Свет от допотопной лампы, возвышавшейся на столе, был тускловатым и непривычно-оранжевым, однако глаза Чарли уже привыкли к нему — по крайней мере, его хватало, чтобы четко видеть рисунок, которым он был занят. Мальчик изо всех сил старался сделать рисунок как можно более красивым. Достойным того, кого он, собственно, изображал. Мелки и фломастеры, выложенные в ряд, были, в общем-то, уже не первой свежести: те, которые поновее, были еще туда-сюда, однако среди них лежало немало старых и разбитых, крошащихся прямо в его руках. Некоторые фломастеры высохли, и оставляли крайне блеклый след. И все-таки Чарли выкручивался, как мог; даже если бы он узнал, что стоит за тем, кого он рисует, он все равно, ни капли не кривя душой, сказал, что обожает его. Мальчик вкладывал в рисунок самую чистую любовь, на какую был способен: он не считал себя хорошим художником, однако рисунок ему нравился. — Даже плохонькие мелки и фломастеры его не портили. По крайней мере, так ему казалось. Юный принц не замечал, что дверь в его спальню приоткрыта. Дверные петли, к слову, совершенно не скрипели. Половицы тоже. Чарли не обратил внимания на того, кто подкрался к двери и предвкушающе смотрел на него немигающими красными глазами. Это была мама Чарли. Более того; это была нынешняя королева монстров — первый человек, упавший в Подземелье и нашедший здесь дом. Чара. Она молча стояла в дверном проеме, наблюдая, как ее сын сосредоточенно выводит тусклые линии, и копается в крошащихся остатках мелков. Королева изогнула бровь и неслышно подкралась к сыну. Скрестив руки на груди, она посмотрела ему через плечо, стараясь разглядеть плод его трудов. Чарли не заметил и этого, и продолжал рисовать, как ни в чем не бывало. Протянув руку, Чара одним движением вырвала рисунок из-под носа у собственного сына, заставив последнего подскочить от испуга. Затем мать мальчика бросила на него взгляд, предварительно осмотрев рисунок, изображавший кого-то похожего на взрослого Монстра-босса. — Дитя, что это такое? Желудок Чарли неприятно отяжелел. Принц встал со своего стула и вытянулся в струнку. В воздухе повисла тишина — Чара не сказала больше ни слова. Ее сыну, судя по всему, надо было отвечать на вопрос. — Я-я… рисовал рисунок для папы. Я хотел сделать ему подарок, когда он верне… — Чарли моментально замолчал, едва только взглянув на маму. Можно было подумать, что сын ее оскорбил — до того черная ярость читалась в ее глазах. — Я велела тебе отвечать? Кажется, нет, — интонация, с которой Чара это говорила, заставила Чарли замереть и мелко задрожать. В его черных глазах заблестел страх. — Я и без тебя прекрасно понимаю, что это такое. Сказав это, Чара медленно разорвала рисунок пополам. — Пустая трата времени, отвлекающая тебя от важной работы, вот, что́. Ты избегаешь своих прямых обязанностей, несмотря на то, что еще не покончил с ними. Это — преднамеренный акт непослушания. Неужели ты думаешь, что он сойдет тебе с рук? Что я — слабачка, которая позволит тебе делать все, что захочется? Цедя каждое слово сквозь зубы, Чара продолжала неторопливо рвать бумагу на мелкие клочки. Глаза Чарли увлажнились. Слезы сдерживало только осознание того, что они не принесут ему никакой пользы. Скорее даже, напротив — сделают только хуже. — Сегодня утром я четко сказала тебе продолжать упражняться для улучшения магических способностей. Почему же вместо этого ты прохлаждаешься в своей комнате? Приятно ли мне смотреть на то, что ты плюешь на мои указания? — Чара словно бы не замечала, что ее слова причиняют Чарли боль. Чарли не то что говорить — ему даже бормотать было тяжело, однако, как бы удивительно это ни было, его голос был достаточно громким, чтобы Чара смогла его услышать: — Я… я закончил тренировку несколько минут назад… Можешь спуститься вниз… я сжег всех манекенов до́тла… Он не врал. Чарли действительно сделал все, что от него требовалось, раньше, чем обычно, выиграв для себя лишних десять-одиннадцать минут. Их-то он и решил потратить на рисунок. Лицо услышавшей такой ответ Чары исказила гримаса неодобрения. Почти сразу же после этого Чара дала обескураженному сыну пощечину. — Говори как следует, — гневно прорычала она. — Не «всех манекенов», а «все манекены»! И не «до́тла», а «дотла́»! Чарли, получивший оплеуху, оторопел — прижав руку к красной щеке, в которой горячо бился пульс, он поднял глаза, с трудом осознавая, насколько сильным был удар. Он не успел даже попросить прощения — Чара моментально пресекла эту попытку, нахмурив брови и дав сыну знак заткнуться. — Учтем и то, что я не позволяла тебе своевольничать, даже если ты справишься с заданием раньше. Если ты легко выполнил план, и у тебя остались лишние силы, почему ты не тратишь их на дополнительные тренировки, а? Чарли ничего не ответил. Может, потому, что у него и не было ответа, а может, оттого, что любой ответ, который он осмелился бы озвучить, не встретил бы ничего, кроме неодобрения и желчи. Впрочем, в самом деле, что ему было говорить? — Вероятно, это все оттого, что я была с тобой слишком мягка. Ты унаследовал худшие черты своего отца, и это просто невыносимо, — сказав это, королева раздраженно потерла переносицу и тяжело вздохнула. Уши Чарли ловили каждое мамино слово. С каждой секундой ее голос становился все громче, все злее: — Ты и вправду думаешь, что у тебя есть какая-то особая привилегия, позволяющая тебе бездельничать, потому что ты слегка быстрее выполнил работу?! Поверить не могу, что мой сын, на которого положена ключевая задача по освобождению собственного народа, такой эгоист! «Эгоист», сжавший ладони под мелко трясущимся подбородком, хотел бежать, бежать без оглядки; бежать с такой скоростью, чтобы свист ветра заглушал голос Чары; прятаться от этого жестокого голоса где угодно, пока он не перестанет быть слышным. Разум Чарли буквально жгла мысль о бегстве, но, увы, тело его было способно только мелко дрожать и стоять на месте. — Единственное, чего я хотела от твоего отца, это ребенок, однако что это чадо демонстрирует?! Неповиновение, вопиющее пренебрежение правилами и жалкие попытки спасти свою шкуру оправданиями! Вот так ты меня благодаришь за мою доброту, дитя?! Чарли вжался в самый дальний угол в комнате и не мигая смотрел на разъяренную маму. Ее глази горели тем огнем, каким, вероятно, пылают глаза хищника, загнавшего свою жертву в тупик. Чарли почувствовал, как его зубы стучат друг о друга, а спину прошибает ледяной пот. — Я дала тебе дом, я дала тебе жизнь, я даю тебе пищу!!! Вот так ты меня за все это благодаришь?! Транжиришь свои силы и игнорируешь меня?! Чара дернула сына за волосы, чтобы тот встал ровнее. Глаза Чарли расширились еще больше. — Или тебе жить надоело? — прошипела Чара в ухо Чарли, заставив последнего посмотреть прямо ей в лицо. Прошло много времени с той поры, как Чарли видел маму именно такой. От гадкой улыбки на румяных щеках появились ямки, глаза превратились в две щелочки. Может, Чарли показалось, но эти щелочки запылали каким-то потусторонним светом, идущим словно бы откуда-то из середины черепа. Ни в детстве, ни во взрослой жизни, словом, никогда у Чары не было более сладостного тона в голосе: — Потому что я бы с радостью забрала твою жизнь обратно, сыночек. Чарли ни за что не забыл бы, как мать швырнула его на пол и пару раз со вкусом лягнула по спине, выбив из легких весь воздух. В дикой панике Чарли безуспешно пытался поговорить с мамой, но та не давала ему закончить мысль, а только пинала в грудь и живот. Боль выворачивала Чарли наизнанку. С таким трудом сдерживаемые ранее слезы наконец-то хлынули из его глаз горячим ручьем. А удары все сыпались и сыпались… Устав от пинков, Чара решила развлечься по-настоящему. Прижав Чарли к земле, женщина достала кое-что из болтавшихся на поясе ножен. Это было самое драгоценное ее сокровище из всех когда-либо попавшихся ей на глаза. Высокой властной женщине нравился бы окружающий ее мир гораздо меньше, не существуй в нем его: кроваво-красного ножа. Стоило только оружию быть извлеченным из ножен, и Чаре пришлось всеми силами удерживать в себе навязчивое желание использовать его по прямому назначению. Этот нож, как уже было сказано выше, был выплавлен из темно-багряного металла и посажен на черную рукоятку. Бритвенно-острое лезвие красиво пронизывали красно-оранжевые прожилки и спирали; он буквально источал теплое сияние, похожее на то, которое льет вокруг себя раскаленная магма. Нож воодушевлял Чару, давал ей сил, когда она сжимала его в точеной руке. Лишь в одном можно было быть уверенным наверняка; Чара ни за что не остановилась бы, пока Чарли не сказал то, что от него, по ее мнению, требовалось. Лицо мальчика было мокрым от слез. Красное сияние ножа практически ослепило его, когда Чара поднесла его острие к глазу. Чарли попробовал освободиться, но он был все-таки слишком слаб. В довесок к этому он израсходовал все мало-мальскую энергию, стараясь уползти из-под ног разъяренной мамы. Его голос был хриплым и глухим, однако сквозь слезы он все-таки прошептал: «Прости… прости меня, мамочка!» — Посмотрим, — с психической радостью ответила Чара, отводя нож от глаза. Королева медленно провела ножом по бледной щеке сына, оставляя неглубокую красную рану на ней. — Я ни капельки не преувеличиваю, когда говорю, что ты унаследовал все самое паршивое от своего отца. Он такая же непредсказуемая плакса, как и ты… но ему повезло, что в его жизни есть я. Должен же кто-то сделать его сильнее, правда? — говоря это, Чара провела по щеке еще несколько красных полос. Когда свободное место закончилось, она проделала то же самое и с другой щекой. При этом Чара как бы обводила застывшие на щеках Чарли слезинки. Хоть ее сын и трясся, тем не менее, он старался оставаться на месте. Если бы он боролся, мама оставляла бы на щеках гораздо более глубокие борозды. Чара остановилась, хотя и только для того, чтобы привлечь его внимание: — Ты знаешь, как папа разочаруется в тебе? Что случится, если, как только он вернется, я сообщу ему о твоем поведении? О том, как ты дерзил мне? Как ты отлынивал от работы, и вел себя так, словно главный здесь ты, а не я? Новый приступ рыданий Чарли совершенно не облегчил его страданий: слезы, попавшие в сделанные мамой порезы на щеках, жглись, как серная кислота. Чара приблизилась к лицу сына настолько, что заслонила его своей тенью: — Он будет очень, очень зол на тебя. Чарли с трудом пролепетал: — Я п-понимаю, что поступил плохо! Я прошу прощения! Я исправлюсь! Этого больше не повторится! Чара подло осклабилась и наклонила голову в сторону, всем своим видом показывая пренебрежение к словам сына: — А откуда я знаю, что ты не лжешь? Как я узнаю, что ты говоришь правду от чистого сердца, а не оттого, что боишься наказания? Голос Чарли дрогнул: — Я был неправ, когда ушел из тренировочной комнаты, не сказав, что я рано закончил занятия, и я раскаиваюсь! Я не знал, что должен был делать после тренировки, и подумал, что у меня не осталось никаких других дел! Я должен был спросить у тебя! Прости меня! Прости!!! Чара осклабилась еще шире, наблюдая за истерикой Чарли, и наконец отошла от него. Обхватив свою голову, мальчик корчился на полу, согнувшись в три погибели стараясь приглушить свои крики. — Я очень рада, что ты разделяешь мое мнение, — сказала Чара, засунув нож обратно в ножны. Женщина приняла более открытую позу, хотя ей искренне этого не хотелось. — Ты же знаешь, что я работаю не покладая рук, управляя нашим славным Подземельем, пока твой отец ищет других упавших в Руины людей. Это — наш долг. А твой долг — совершенствовать свои силы и радовать свою дорогую мамочку. Ты как-то говорил, что у тебя не получается пользоваться магией исцеления, так почему бы не попрактиковать ее, а не рисовать дурацкие, никому не нужные картинки? Чара не врала; ее сын владел далеко не всем спектром способностей монстров, доставшихся ему от отца. Он никогда не мог вылечить себя или других при помощи зеленой магии. Как бы Чарли не старался, единственное, что он мог призвать, — это бушующий, сжигающий все на своем пути огонь. Чарли знал, что у него все равно ничего не получится, но промолчал. Чара продолжила: — Если честно, твое плохое поведение меня не удивляет. Все-таки, половина твоей крови — человечья. Половина твоей природы по своей сути эгоистична и зла, и тебе этого не избежать. Чарли утих. Чара наклонилась к самому его заплаканному лицу. — В наказание за свое поведение я не буду тебя кормить до конца недели, а это совсем недолго… — королева оглядела комнату, усеянную, как снегом, бумажными клочками. — …Я надеюсь, ты приберешься перед тем, как лечь спать. С тебя будет достаточно. — после этих слов Чара начала мягко поглаживать волосы Чарли, как будто бы вовсе не она пару минут назад силилась вырвать их с корнем. — Знаешь, невзирая ни на что, тебе суждено сделать нечто очень великое, Чарли. У тебя есть сила и талант, о которых мы с твоим отцом и мечтать не могли. Было бы грустно, если бы ты не воспользовался в итоге тем, что тебе дали, а? Чарл молча поднял голову и уставился своей матери в глаза. Его собственные болели от слез, и абсолютно ничего не выражали. Чара улыбнулась: — Я всегда действую только в твоих интересах, и меня просто выводит из себя, когда ты плохо себя ведешь. Я только хочу, чтобы ты заставил нас… — Чара помедлила. — …гордиться тем, что ты — наш сын… Ты понимаешь, к чему я веду, да? Чара посчитала молчание своего сына за согласие, и, заключив его в довольно холодные объятия, ласково прошептала: — Я так рада, что мы с тобой нашли общий язык. Знай: я искренне прощаю тебе все твои ужасные проступки и с нетерпением жду, когда ты порадуешь меня своими новыми успехами. Учти — я уже горжусь заранее! Чарли проводил подходящую к двери королеву безразличным взглядом. Перед тем, как Чара закрыла за собой дверь, она заглянула внутрь, и едва ли не пропела: — Я люблю тебя, Чарли. Дверь закрылась. Какое-то время Чарли слышал удаляющиеся шаги, но в конце-концов стихли и они. Наступила тишина. Мальчик с окровавленными щеками посмотрел на то, что осталось от его подарка отцу: куча мятых клочков, залитых тусклым светом лампы. Он мог складывать кусочки вместе, словно пазл, хотя и не мог скрепить их каким-нибудь клеем или скотчем, потому что такого просто нигде не было. На мгновение Чарли замер, его глаза заблестели, а по щекам вновь покатились слезы — вдвойне горячие из-за ран на щеках. Смысла их сдерживать больше не было. Хлюпая носом и скуля, Чарли все спрашивал и спрашивал у пустоты в комнате: «За что?.. За что?.. За что?..». Увы, пустота бы ему все равно не смогла ответить. В комнате вдруг вспыхнул новый источник света, затмивший своим сиянием свет лампы. Вздрогнувший от неожиданности Чарли недоверчиво посмотрел на новый свет, удивленно вздохнув. Зависшая прямо над его кроватью звезда — вот что светило. Могло показаться, что чья-то невидимая рука принесла ему эту звезду из самых темных глубин космоса. Чувство тепла и чуда, которое он ощутил, просто глядя на нее, было невозможно с чем-либо сравнить. Самое близкое воспоминание, пришедшее Чарли на ум — то чувство, которое он испытывал, когда рядом с ним был его отец. — Па… папа… это ты? Ты вернулся? — глупо промямлил Чарли. Конечно, звезда не могла ему ответить, да и удивила Чарли не она, а, скорее, взявшееся из ниоткуда чувство, что он видел ее когда-то. Может, всего пару недель назад, а может и месяцев назад. Когда именно он мог ее видеть, Чарли не знал. Однако, если память о последнем визите золотой звёзды ещё не выветрилась полностью, это, видимо, значило, что мама, приложившая руку к его воспоминаниям, не стёрла их до конца. Чарли ужасно рисковал — ему следовало быть бдительным, как никогда. Руководствуясь каким-то подсознательным инстинктом, Чарли приблизился к звезде. Звезда источала не только свет — лицо Чарли буквально обдало теплой волной живительной энергии, от которой горевшие щеки даже как-то перестали болеть. Мальчик аккуратно коснулся звезды, стараясь унять дрожь в пальцах. Однако, стоило ему это сделать, как звезда, сверкнув, исчезла. Чарли едва слышно взвыл — ему захотелось умереть.
Примечания:
Не люблю, когда к фанфикам крепят картинки, но автор всё-таки в первую очередь художник, так что я рискну сделать это.

Чарли - https://images-wixmp-ed30a86b8c4ca887773594c2.wixmp.com/f/b68dc84b-9f7d-410b-a52e-609806da9815/db8d5fq-eed4b966-0544-4aca-9622-074ef109b232.png/v1/fill/w_800,h_439,q_80,strp/who_the_haystack_is_this_kid___by_katelynntheg_db8d5fq-fullview.jpg?token=eyJ0eXAiOiJKV1QiLCJhbGciOiJIUzI1NiJ9.eyJzdWIiOiJ1cm46YXBwOjdlMGQxODg5ODIyNjQzNzNhNWYwZDQxNWVhMGQyNmUwIiwiaXNzIjoidXJuOmFwcDo3ZTBkMTg4OTgyMjY0MzczYTVmMGQ0MTVlYTBkMjZlMCIsIm9iaiI6W1t7ImhlaWdodCI6Ijw9NDM5IiwicGF0aCI6IlwvZlwvYjY4ZGM4NGItOWY3ZC00MTBiLWE1MmUtNjA5ODA2ZGE5ODE1XC9kYjhkNWZxLWVlZDRiOTY2LTA1NDQtNGFjYS05NjIyLTA3NGVmMTA5YjIzMi5wbmciLCJ3aWR0aCI6Ijw9ODAwIn1dXSwiYXVkIjpbInVybjpzZXJ2aWNlOmltYWdlLm9wZXJhdGlvbnMiXX0.kPtAs1LcLBfeB_AaIiHwEe56oxPmlzK4sKrCLIpbuRw

Чара - https://images-wixmp-ed30a86b8c4ca887773594c2.wixmp.com/f/b68dc84b-9f7d-410b-a52e-609806da9815/dbtt8vs-fd2046f1-cc49-4f0c-8dac-d6373e376082.png?token=eyJ0eXAiOiJKV1QiLCJhbGciOiJIUzI1NiJ9.eyJzdWIiOiJ1cm46YXBwOjdlMGQxODg5ODIyNjQzNzNhNWYwZDQxNWVhMGQyNmUwIiwiaXNzIjoidXJuOmFwcDo3ZTBkMTg4OTgyMjY0MzczYTVmMGQ0MTVlYTBkMjZlMCIsIm9iaiI6W1t7InBhdGgiOiJcL2ZcL2I2OGRjODRiLTlmN2QtNDEwYi1hNTJlLTYwOTgwNmRhOTgxNVwvZGJ0dDh2cy1mZDIwNDZmMS1jYzQ5LTRmMGMtOGRhYy1kNjM3M2UzNzYwODIucG5nIn1dXSwiYXVkIjpbInVybjpzZXJ2aWNlOmZpbGUuZG93bmxvYWQiXX0.tm_uDS576Gahx_GHMmyDD2Kc9q0gq-5zyBfgwNEZo8k
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.