No Light, No Light

В жизни Джека Харкнесса бывали всякие ночи: бессонные, одинокие, холодные, страстные, невыносимо длинные и те, что он вообще не помнил, но только на ТАРДИС ночи всегда были спокойными. Кажется, таких тихих и безмятежных ночей у Джека не было больше нигде, разве что в далёком детстве, оставшемся на берегу моря где-то очень далеко. Однако даже самые спокойные ночи временами таили в себе то, от чего капитан Харкнесс всеми силами пытался оградиться. Ему снова снились плохие сны. Вздрогнув, Джек подорвался со своей подушки, ещё не до конца придя в себя, панически метнулся куда-то вбок и, лишь нащупав тепло знакомого тела рядом, бессильно упал обратно на постель. Надо сказать, что согласие Доктора время от времени спать вместе с ним, Джек в своё время практически отвоевал. Ради этой победы ему пришлось призвать на помощь все свои дипломатические навыки, окрепшее в бесчисленных спорах умение убеждать и врождённое упорство, но зато он добился своего. Конечно, у Доктора было своё одеяло и своя (большая) часть кровати, но всё же она была рядом. И её присутствие действительно удивительным образом защищало Джека от кошмаров. Ну, почти всегда... - Джек, что с тобой? - Доктор не спала. Харкнесс слышал это по её голосу, совсем не заспанному, с предающими ему ещё больше бодрости тревожными нотками. Прохладная ладонь коснулась разгорячённого лба, и Джек приподнялся на локте, окончательно открывая глаза и глядя на Доктора сверху вниз. Совсем недавно они побывали в Викторианской Англии, а если быть точнее — в Галифаксе. Команда насладилась атмосферой и видами, а Доктор, кроме всего прочего, не забыла захватить с собой парочку памятных вещей, и поэтому сейчас была в длинной ослепительно белой ночной сорочке с кружевом по вороту, из тех что так любили в те времена. Джек невольно обратил внимание на то, что новая вещь явно не желала сидеть как подобает и провокационно сползла, оголив плечо и ключицу, из-за чего весь облик Доктора как-то странно переменился, хотя сама таймлорд едва ли обратила на это внимание. Такая светленькая, растрёпанная и взволнованная, она была настолько реальной, что от этого становилось почти физически больно. Это не сон, не бред, не галлюцинация, она правда, правда здесь, повторял про себя Джек, чувствуя, как усиливается странная боль где-то за рёбрами. - Я... Ничего, - наконец ответил он, пряча глаза, но обмануть Доктора было не так-то просто. - Джек, - настойчиво повторила она. Её рука легла Харкнессу на загривок, поглаживая, но не давая отвернуться. Джек со вздохом опустил голову и сжал обнажённое плечо Доктора. - Не оставляй меня больше... - наконец выговорил он, чувствуя, как голос предательски ломается на последнем слове. Но сейчас Джек не мог с этим бороться. Уже давно он не ощущал себя таким слабым и беззащитным. И хотя в его планы не входило говорить что-то ещё, но стоило только открыть рот, и слова полились сами собой, не оставляя ни единого шанса снова скрыть всё в себе. - Всё это ожидание... смерть. Я звал тебя каждый день, каждый день верил, что именно сегодня ты появишься. И даже когда убеждал себя, что ждать бесполезно, всё равно не мог отказаться от тебя. - Джек сделал попытку смотреть Доктору в глаза, но не выдержал и снова опустил взгляд. - Я думал, мне может помочь работа, люди... Смешно. Всё в Торчвуде чуть ли не кричало о тебе, а люди... Я надеялся, что с Янто всё получится. Всё правда могло получится, но вот только я не любил его. В смысле, не любил так как тебя. Не смог, даже если бы захотел. Людей так не любят, понимаешь? Мне иногда бывало очень стыдно перед ним за это. Ведь для него я был той самой большой и светлой, и он определённо заслужил большего, чем грезящий кем-то другим беспутный я. Не хотелось случайно назвать его твоим именем, но бывали моменты, когда на самом деле чуть не срывалось... А потом я засыпал, и видел тебя во сне, просыпался, и снова искал, снова звал тебя... Джек задержал дыхание, стараясь не пустить наружу горький всхлип, но чувствуя, что эмоции всё равно проступают у него на лице. Эмоции же Доктора с самого начала были прямо на виду: глубокая морщинка между бровей, скорбно искривлённые губы, потускневшие глаза, вот только капитан Харкнесс их почти не видел. Всё вдруг как-то странно помутилось и плыло точно в тумане. - Теперь я снова сплю, но вижу уже другое. Что тебя нет. Ты улетаешь, а я остаюсь, снова жду и умираю, снова... - Харкнесс не смог договорить, его рука потянулась погладить Доктора по лицу, и, собрав последние силы, Джек тихо закончил. - Не исчезай, прошу тебя. Я же сойду с ума один... Он наклонился и коротко поцеловал губы Доктора, чувствуя, что по щекам всё-таки текут слёзы. Сейчас капитан Харкнесс не просто позволял себе быть слабым, он просто больше не мог быть сильным и, проведя носом по шее Доктора вниз, положил голову ей на грудь, больше не сдерживая, болезненно саднящие в горле, глухие короткие всхлипы. Джек знал, как тяжело бывает, когда кто-то плачет у тебя на груди, но не знал, что ещё тяжелее может быть, кода ты сам плачешь на груди у кого-то. Кого-то близкого, кого ты всей душой боишься потерять. Таймлорд молчала, только прижимала его голову к себе и гладила по волосам, а потом Джек почувствовал, как Доктор берёт его за руку и, помедлив секунду, переплетает их пальцы. Это был не просто жест, это было обещание, и Джек крепко сжал её ладонь в ответ. Он обнимал Доктора и постепенно успокаивался, слушая размеренное частое биение двух сердец.