No Light, No Light

Джек проснулся внезапно. Буквально выброшенный из сна, он распахнул глаза и сел в постели так резко, что тут же чуть было не упал обратно, тяжело дышащий и оглушённый собственными ощущениями. По правде сказать, подобные пробуждения не были для капитана Харкнесса редкостью, он почти всегда просыпался так после кошмаров, только на сей раз Джека разбудил не кошмар, а крик. Громкий пронзительный вопль наполненный такой ослепительной болью и почти физически ощутимым страданием, что у Харкнесса волосы на затылке встали дыбом. Так кричат перед смертью после долгих мучительных пыток, и этот крик вполне мог быть криком из его сна, только вот он был вполне реальным и принадлежал Доктору. Доктор кричала во сне, мечась по смятым простыням рядом с Джеком. Крик застревал у неё в горле, превращаясь в хрип. Она задыхалась. Мигом растеряв последние остатки сна, Джек перехватил Доктора за плечи и, слегка встряхнув, прижал её к постели. Он надеялся, что таймлорд проснётся, но она не просыпалась, и лишь продолжала биться под Джеком с искажённым гримасой боли лицом. Харкнесс встряхнул Доктора чуть сильнее, так что её голова непроизвольно мотнулась в сторону. - Ну же, Доктор, проснись! Проснись! Проснись, Доктор! Джек сам чуть не закричал, пытаясь достучаться до затуманенного сознания Доктора, и когда он уже испугался, что не сможет этого сделать, таймлорд открыла глаза. Её почти подбросило, и Харкнесс едва успел поймать Доктора в объятия и прижать к себе. Она не просто дрожала, а тряслась всем телом, цепляясь за Джека и всхлипывая. С минуту капитан Харкнесс обнимал её, приглаживая взъерошенные со сна волосы, а потом бережно взял лицо Доктора в ладони, чтобы заглянуть ей в глаза. Они всё ещё были полны боли и страха, а её щёки были мокрыми от слёз, которые всё продолжали течь. Кажется, таймлорд просто не могла их остановить. - Тише... Всё в порядке, всё кончилось, - прошептал Джек, снова прижимая Доктора к себе и слегка покачивая её в объятиях, точно пытался убаюкать ребёнка. - Расскажи мне, что случилось? Что ты видела? Услышав вопрос, Доктор снова начала дрожать, но быстро взяла себя в руки, во всяком случае попыталась это сделать, и, облизнув губы, прошептала севшим от крика голосом: - Тебя... Я видела тебя. Я была тобой. В тот год, которого не было... в плену у Мастера... Она опять всхлипнула и уткнулась Джеку в плечо. Харкнесс почувствовал, как ткань его футболки становится мокрой. - Я всё чувствовала, Джек... - приглушённо простонала таймлорд. - Твою боль, и страх. Боги, сколько боли!.. Я даже не думала, что человек вообще способен столько вынести. И что только этот психопат с тобой делал. Джек... Кажется, Доктор хотела сказать что-то ещё, но не могла. Она плакала, и Джек поцеловал её в пробор. Он ничего не говорил, просто давал Доктору выплакать весь тот шок и ужас, пережитый ей в кошмаре. Он, как никто другой, знал, что иногда это просто необходимо и никакие слова не могли бы помочь лучше. Всхлипы становились всё реже и, наконец, прекратились совсем. Доктор притихла, всё ещё сжимая плечи Джека так, словно боялась быть утащенной обратно в кошмар, а может боялась, что утащат его... - Джек... прошу, прости меня. - Ослабший голос Доктора был больше похож на шелест, в нём всё ещё звучали слёзы. Звучали, потому что она до сих пор чувствовала фантомную боль, слепую и безжалостную, выкручивающую всё тело. Разорванные мышцы, сломанные кости, оголённые нервы, всё, что когда-то перенёс капитан Харкнесс. Все страдания, выпавшие на его долю по её вине... - Не смей, - тихо, но твёрдо процедил Джек. - Не смей винить себя, слышишь. Ты не можешь быть виновата во всём, не можешь за всё отвечать. - Нет! - Таймлорд снова чуть не сорвалась на крик, она рывком отстранилась от Джека и теперь глядела прямо на него покрасневшими, опухшими от слёз глазами. - Я виновата. Так виновата перед тобой. Я должна была позаботится о тебе и о Марте, уберечь вас... Никто во вселенной, будь он смертный или бессмертный, не должен был пережить того, что пережил ты! Этого не должно было случиться, Джек. Я не должна была этого допустить. Доктор болезненно скривилась и снова спрятала лицо у капитана Харкнесса на груди. Теперь она не плакала, а только снова и снова повторяла: «Прости, прости, прости, прости меня». И Джек снова успокаивающе качал её в объятиях, гладил по голове и шептал: - Я прощаю, прощаю тебя. Я уже давно тебя простил. Всё простил. Ему хотелось добавить: «Это не я не простил тебя, это ты не можешь простить себя. Сделай это, не мучайся. Ты больше ни в чём не виновата». Но Джек по собственному опыту знал, как тяжело отпустить вину, которую сам же на себя повесил, и от этого понимания помочь Доктору хотелось ещё сильнее. Пускай он не мог, как сама таймлорд, залезть в её мысли и навести там порядок, но вполне мог попытаться сделать это по-другому. Мог целовать щёки и уголки губ Доктора, чувствуя солоноватый привкус её слёз, мог ласково касаться поясницы и живота, нежно гладить бёдра. Любовь — единственное, что Джек мог дать сейчас Доктору и единственное, что было сильнее её вины. И пока ТАРДИС оставалась погружённой в ночную тишину и полумрак, у Джека было достаточно времени, чтобы заставить Доктора забыть о своей вине всеми средствами, какие были ему доступны.