Resident Evil. Resistance.

Оливера ушел, оставив меня одну. С минуту я вслушивалась в удаляющиеся шаги, после чего обернулась к кровати. На темном покрывале были аккуратно сложены вещи: чистое белье, белая футболка, коричневые штаны, узкая змейка пояса, носки. На полу стояли темные ботинки на тонкой платформе - даже с виду они казались удобными. Я улыбнулась практичности Джилл: ничего лишнего. Промокшее полотенце было брошено на спинку кровати. Из припорошенного пылью зеркала на меня смотрела обнаженная уставшая женщина, в которой я почти не узнавала себя (а, может, просто не хотела узнавать). Легче было смириться с мыслью, что настоящая Элис умерла там, в вертолете, закрыв собой малышку Энджи - умерла, еще будучи человеком. После того, что со мной сделала Амбрелла, от прошлой меня осталось крайне мало. Казалось, что даже в Мэте, после его окончательного преображения в Нимезиду, оставалось больше человечности, чем во мне сейчас. Я видела его взгляд. Под уродливой оболочкой чудовища еще оставался тот честный и смелый парень, с которым мы прошли через ад в том проклятом месте. По крайней мере, он смог побороть животные инстинкты своей новой плоти, ослушаться прямого приказа хозяев и поступить правильно. Как жаль, Мэт, что мне не удалось спасти тебя… Я провела рукой по зеркалу, оставляя светлую полосу за ладонью, и вгляделась в отражение. Болезненно бледная кожа с едва заметными белыми полосками старых шрамов, осунувшееся лицо, заострившиеся очертания скул и носа, под глазами пролегли темные тени. Даже сами глаза казались тусклыми, неживыми. Влажные волосы топорщились в разные стороны, закручивались и прилипали к лицу. Губы были неестественно алыми и потрескавшимися. Я увлажнила их языком, отчего они стали еще ярче. Дотронулась до губ пальцами, которые были на удивление холодными. Почти как у тех, кто питается человеческой плотью. Впрочем, имею ли я право называть себя живой? Да, я выгляжу как человек, не горю желанием поужинать чьей-то рукой или ногой, но даже у меня собственный облик вызывал чувство тревоги, словно по ту сторону зеркала стоял опасный хищник. И если его потревожить, не станет разбираться кто свой, кто чужой. Не смотря на болезненный вид и внешнюю слабость, я ощущала внутри себя могучую силу. Она раскаленным железом текла в моих венах, сдерживаемая только моим нежеланием использовать ее. Джилл, наверное, тоже понимала это, потому среди моих вещей не было бронекостюма, как и любого другого средства защиты. Я меч и щит в одном лице. Совершенное оружие, которое так стремился создать доктор Айзекс. «Вдох. Пробуждение…» В верхнем правом углу зеркала с тихим хрустом зародилась небольшая трещинка. «...холодная и мерзкая субстанция питает, как утроба матери… Выпустите меня...» Трещина потянулась и с другой стороны. "Люди в белых халатах по ту сторону мутного стекла…» Она росла и ветвилась, прокладывая себе тонкие дорожки на зеркальной глади. «Провода. Повсюду провода. Они заставляют меня дышать... Хватит.» Стекло стонет под моей ладонью, приобретая новые шрамы. «Кто я?» Я не должна была вернуться. Доктор Айзекс… Молнии сошлись ровно в центре, раздробив мое отражение на много частей. На меня с вызовом смотрели несколько пар тускло-зеленых глаз на бледных полотнах лиц. Обещаю, доктор, рано или поздно мы встретимся снова. И это будет последнее, что вы увидите в жизни. Кусок зеркала не удержался среди своих собратьев и устремился к полу, оставив после себя пустующее пятно древка. Его звон и разлетевшаяся по полу крошка стекла заставили меня вернуться к реальности. Проклятье… Нужно держать себя в руках. Одежда сидела хорошо и главное удобно. Штаны были чуть великоваты в области бедер, но этот недостаток вполне возместил прочно затянутый пояс. Ботинки были мягкой кожи и вероятнее всего ранее уже принадлежали кому-то, потому практически не ощущались на ноге. Голоса, доносившиеся с улицы, переместились в дом. Даже находясь в комнате, я ощутила мгновенно возросшее напряжение и всеобщую суматоху. Тонкие стены позволяли расслышать торопливые шаги и взбудораженные голоса. Заинтересованные происходящим обитатели заброшенного отеля стекались со всех уголков здания, чтобы лицезреть причину тревоги. Думаю, и мое присутствие будет не лишним. Я решительно открыла двери и чуть не зашибла спешащего паренька. Благо он успел вовремя притормозить и слегка изменить вектор своего движения, что спасло его от знакомства с дверью. Я извинилась за свою неосторожность, на что парнишка активно помотал головой, мол, все в порядке и искренне улыбнулся. Он был того типа людей, которые не выделялись особой красотой, но что-то делало их настолько яркими и запоминающимися, что сложно было отвести взгляд. Быть может все-таки улыбка, обнажившая не идеально ровные, но от природы белые зубы? А может смеющиеся голубые глаза? Или забавная не в меру объемная шевелюра? Не знаю, но одного его беззаботного взгляда хватило, чтобы тут же расположить к себе. Я улыбнулась в ответ и решилась задать волнующий вопрос, пока парнишка не сбежал. - Что случилось? - Разведгруппа вернулась, - с азартным воодушевлением поспешил ответить тот и, уже спускаясь по лестнице, добавил: - По ходу что-то интересненькое привезли. Джилл просто так тревогу не поднимает. Широко улыбнувшись, словно ему предстояло выиграть в лотерею, парнишка стремительно побежал вниз, перепрыгивая сразу через две ступени. Его нездоровое воодушевление передалось и мне, я ускорила шаг. Любопытство заразно. В просторном холле уже толпился народ. Основная масса зевак, конечно же, собралась вокруг прибывших, вполголоса делясь между собой мнениями. Некоторые держались поодаль, предпочитая посматривать издалека. Возле лестницы толклось несколько человек. Я вежливо потеснила тучную женщину, чтобы хоть как-то обойти ее и спуститься ниже. Она окинула меня растерянным взглядом – не узнала. Но, если она и не видела меня, когда мы приехали утром, то наверняка уже наслышана. Потому в следующее мгновение в ее глазах промелькнуло понимание, и она посторонилась, позволяя мне пройти. Среди новых незнакомых лиц я нашла Карлоса и Эл Джея. Вооруженные автоматами, они и еще несколько крепких мужчин сосредоточенно следили за происходящим, готовые в любой момент пустить оружие в ход. Напротив старой софы, подпирающей одну из стен, стояла невысокая женщина средних лет в походной, если так можно выразиться, одежде. Подобным образом были одеты еще четверо. Могу предположить, что именно они и являлись той самой разведгруппой. В центре всеобщего внимания находилась Джилл. По ее напряженному лицу можно было понять, что решение, которое ей предстоит принять не из легких. Женщина из группы разведки затаив дыхание ожидала ее вердикт. Чтобы не помешать никому своим присутствием я аккуратно заняла пустующий кусочек пространства между вооруженным мужчиной с суровым лицом и тем самым парнишкой, с которым мы столкнулись на площадке несколькими минутами ранее. Он приветливо улыбнулся, завидев меня, и чуть отошел в сторону. - Это слишком большой риск, - холодно отчеканила та, кто имеет право решать, недобро поглядывая на сверток грубого старого одеяла, возложенный на старую софу. - Джилл, я прошу тебя, - в голосе собеседницы зазвучали нотки моления, - еще не поздно. - Мы это уже обсуждали, - Валентайн бросила на женщину суровый взгляд, отчего та невольно сжалась, но отступать явно не собиралась. Она со странной теплотой и нежностью покосилась на сверток, густые светлые брови слегка приподнялись у переносицы, а сухие губы сжались в тонкую линию. Казалось в следующий момент по уставшему, измазанному пылью, лицу покатятся слезы. Мне становилось ее жаль, но раз Джилл не желала удовлетворить ее просьбы, значит на то была причина. А в теперешней обстановке причиной могло быть только одно – вирус Т. - Джилл, он всего лишь невинный ребенок. Мы еще можем его спасти. У нас же есть лекарство! - Мери, - чуть мягче, но все так же непреклонно возразила бывший офицер полиции, - мы не можем потратить последние ампулы на этого ребенка. Во-первых – ты не можешь точно сказать, сколько времени прошло после заражения. Если лекарство не подействует, то мы только зря используем антивирус, а его осталось совсем мало. А во-вторых - от ребенка не будет никакого толка, как бы жестоко это не прозвучало. Лекарство нужно сохранить для тех, кто сможет держать оборону. - То есть для вас? - с горьким и отчаянным вызовом бросила женщина. В ее глазах стояли скупые слезы, которые так и не решались скатиться по щекам. Джилл нахмурилась и хотела было что-то ответить, но не решилась. - Что случилось? – рядом со мной неожиданно оказалась Энджи. Она растерянно поглядывала то на спорящих, то на вооруженных и напряженных мужчин, то на сверток, неподвижно лежащий на софе. Малышка подняла голову, и ее небесно-голубые глаза нашли мои, требуя ответа. Я аккуратно погладила рукой ее белокурую макушку и, улыбнувшись уголками губ, ответила: - Не знаю. Конечно, она мне не поверила, но и задавать лишних вопросов не стала. Я не переставала удивляться ее не по годам мужественной выдержке. А ведь она всего лишь ребенок. Ей пришлось повзрослеть слишком рано. - Мери, я вполне понимаю твои чувства, но ты должна понимать, что принеся его сюда, вы подвергли опасности всех нас. Этот мальчишка заражен. Пройдет еще несколько часов, и он перестанет быть жертвой. - Нет, Джилл, ты не понимаешь, - дрогнувшим голосом отбрила Мери. Она больше не пыталась сдерживаться. Слезы катились из глаз, оставляя на смуглой коже мокрые дорожки. - Ты не знаешь каково это убить собственного ребенка! - ее тело пробирала заметная дрожь, не то от слез, не то от нахлынувших воспоминаний. Почему-то я была уверена, сейчас речь зашла не о лежащем на софе мальчишке, закутанном в толстое одеяло. Стоящий рядом с Мери мужчина подошел к ней ближе и бережно приобнял за плечи. Борясь с рыданиями, она продолжила убеждать непреклонную защитницу жителей старого отеля в своей правоте: - А что, если бы на его месте был чей-то ребенок!? Твой ребенок? Богом клянусь, мы выехали сразу же, как только его укусили. Это произошло у нас на глазах. Еще есть время! Не лишай его этого шанса! Джилл не ответила. Она напряженно всматривалась в сверток, ловя под ним едва заметное дыхание. В ее глазах металось сомнение. Рука все сильнее сжимала рукоять пистолета в набедренной кобуре, словно это могло помочь принять правильное решение. Присутствие рядом зараженного организма ощущалось как подкожный зуд, от которого было невозможно избавиться. Моя кровь приходила в волнение, сердце учащало свой ход, побуждая действовать. Я глубоко вздохнула, обуздывая эти ощущения, но открыв глаза, увидела мир в ином спектре. Все неодушевленные предметы окрасились зеленым с разными оттенками холодности. Люди на этом фоне горели красно-оранжевыми пятнами. Но на этом анализ не останавливался, проникая глубже, изучая состояние живых организмов. Я посмотрела на сверток, который теперь алел на фоне зеленоватого ложа. Мальчишка лежал неподвижно, очевидно без сознания. Жизнь медленно покидала его. Антитела Т-вируса с чудовищной скоростью распространялись по его телу, но мозг еще не был необратимо поврежден. У него действительно имелись шансы. Процентов тридцать, но и это хорошо. В одном Мери была права – времени оставалось мало. Чем дольше Джилл будет тянуть с решением, тем больше вероятность того, что лекарство не подействует. Потому я решила вклиниться в спор. - Это правда. Он может выжить, если дать ему лекарство сейчас, - все тут же обернулись ко мне. Расступились. Я оказалась в центре всеобщего внимания. Мери с трепетной надеждой посмотрела на меня. - Ты уверена? – спросила подруга. Я кивнула, но добавила: - Однако у Мери больше шансов. Процентов пятьдесят. Несколько мгновений Джилл напряженно всматривалась в мое лицо, видимо не до конца понимая, что я имею в виду, но когда поняла тут же обернулась к женщине, которая напоминала сейчас затравленного зверя. Она отступила назад, схватившись за запястье, куда вероятно ее укусили. Взгляд лихорадочно метался по знакомым лицам. Толпа загудела, как растревоженный рой ос. Кажется, кто-то забыл кое о чем упомянуть. Но с другой стороны я догадывалась, почему она решила умолчать. Выбирая между ней и практически мертвым мальчишкой, Джилл выбрала бы Мери. - Это так, Мери? - Да, - выдохнула та, но прежде чем Валентайн успела что-то добавить, она твердо и самоотверженно произнесла. – Мне не нужно лекарство. Я не боюсь смерти. Но Бога ради, спасите ребенка! Пистолет, находившийся в наплечной кобуре мужчины, ранее обнимавшем Мери за плечи, перекочевал в руки женщины с удивительной скоростью. Дуло решительно подперло подбородок. Она замешкалась всего на долю секунды, окинув прощальным взглядом жителей обители, замерших с округлившимися от удивления глазами, Джилл, порывающуюся остановить ее, умирающего мальчишку и меня. На мне ее взгляд задержался чуть дольше, и мне привиделась в ее глазах благодарность. Скорее всего, только привиделась. Ее веки поползли вниз одновременно с движением пальца, нажимающего курок. Возможно, я бы успела остановить ее. Но не стала. Я лишь упала на колени перед малышкой Энджи, заслоняя от неприятного зрелища, и, закрыв ей уши ладонями, прижала к себе. Девочке не стоило этого видеть. Грохнул короткий оглушительный выстрел и вместе с ним звук разбившейся о стену жидкости. Глухой удар бесчувственного тела о дощатый пол. Толпа охнула и пораженно замолчала. В звенящей тишине, где, казалось, все забыли, как дышать, прозвучал уставший голос Валентайн: - Эл Джей, принеси лекарство для мальчишки.