Пять слабостей Мин Юнги

— Хей! — Юнги чувствует на своей спине жар от удара. — Ты чего творишь? — шипит Мин, потирая неловко место меж лопаток. А Намджун только и делает, что широко улыбается, да сверкает веселыми ямочками на щеках. — Как прошла вчера встреча с Чонами? — как ни в чем не бывало спрашивает друг, усаживаясь напротив за обеденным столиком. — А ты чего не на работе? — вопросом на вопрос отвечает Юнги. И дело не в том, что он не хочет делиться подробностями встречи со своим лучшим другом, вовсе нет. Просто вспоминать человека, который вчера пришел, чтобы познакомиться со своим будущим приемным сыном, вызывает излишне много эмоций. Слишком. — Да у меня вообще-то тоже обеденный перерыв, — подмигивает блондин и жестом подзывает официанта. — Мне карбонару, пожалуйста, и томатный сок. — Конечно, — кланяется парень в черно-белом наряде и удаляется. Проводив его взглядом, Намджун вернул свое внимание другу. — Так? И? — не унимался тот. Мин поморщился во второй раз, словно перед ним не друг старый сидит, а олицетворение всей боли человечества. По крайней мере, боли Юнги так точно. — Там был только будущий отец, — монотонно отвечает Юнги, стараясь не выдавать взволнованности в своем голосе. Но друг он на то и друг, ведь так? — Та-а-а-ак, — Намджун сложил руки под подбородком и, чуть наклонившись, заговорщическим тоном продолжил. — И этот будущий отец — он какой? — Мужик, как мужик. Что ты хочешь от меня услышать? «Что он красивый, аккуратный, изящный, с яркой и безумно привлекательной улыбкой. Умный, начитанный и эрудированный. Веселый и… безумно несчастный?», — крутится в голове мужчины, но вместо этого он пожимает плечами на немой вопрос Кима. — Состоятельный, что хорошо для Чонгука. Говорит с ним почти на равных, не давит авторитетом, старается в первую очередь подружиться. В целом, хорошая кандидатура для отца. Намджун щурится и тянет чуть недоверчивое «М-м-м-м». — То есть, Чонгука твоего все же заберут в семью, да? — Да… — и от этого как-то одновременно и радостно, и грустно. Ведь именно с этим мальчишкой Юнги чувствовал себя как никогда уютно. Он был всегда для него хорошим другом, таким… младшим братом, ментальной опорой, даже не смотря на свой возраст. — Пришло время и Чонгуку познать, что такое настоящая семья. — Звучишь неубедительно, — хмыкает Намджун, откидываясь на спинку стула. — Слушай, если ты так любишь этого пацана, взял бы уже давно и сам его усыновил. В этот момент Мин лишь молча поднял глаза на друга и посмотрел на того, как на умалишенного; разве что пальцем у виска не покрутил. — Ты дурак или да? — как змея зашипел Юнги. — Какое мне усыновление? Мой средний достаток ниже среднего, блять. Мне собаку не доверят, не то что ребенка. — Ты работаешь в аген… — было начал Намджун, но был перебит. — А еще… — Юнги сильнее придвинулся к другу, стараясь передать всю степень своей ярости. — Я гей. Какой мне, нахрен, сын? Если прознает кто, его, во-первых, тут же отберут, а во-вторых, он тут же станет объектом для насмешек. — Тише-тише, — примирительно поднял руки вверх друг. — Я не хотел тебя так злить, успокойся. Мин медленно выдохнул через нос и выпрямился, возвращаясь к своей курице с рисом. — Но вообще, — спокойно продолжил Намджун, — я все еще считаю, что это твои личные заморочки. — Ага… — хмыкнул Юнги, вытирая рот салфеткой. — А нетерпимость к геям в Корее — это все миф и легенды. Он резко встал из-за стола, бросая пару купюр на стол. — Прости, не могу составить тебе компанию. Это за мой обед. — Эй! А как же поболтать о том о сем? — наигранно печально спросил Намджун. — В другой раз, — Юнги похлопал друга по плечу и вышел из кафе. Намджун хороший парень. Надежный друг, верный товарищ, безотказный почти во всех вопросах человек. Но при всем при этом он еще и безумно назойливый и любит читать морали по типу: «Ты тот, кто ты есть», «Люби себя таким, каким тебя создала природа», «Не бойся общественности, я рядом», и все в том же духе. Но ему-то со своим уже пятилетним браком и двумя детьми, а еще и достаточно хорошим достатком говорить легко. Со своей колокольни всегда легко. Подготовка документов для процесса усыновления занимает почти все время Юнги, не оставляя и шанса на беззаботное времяпрепровождения с Чонгуком, который уже третий или четвертый час сидит в кабинете своего наставника. Чонгук — хороший мальчик. Он отзывчивый и умный, сообразительный; его корректности могли бы позавидовать даже самые воспитанные взрослые. Но при все при этом в его характере есть нечто, что безумно влечет Юнги. Он такой же — упрямый, своенравный и, конечно же, охотливый до красного словца. Хотя последнее, пожалуй, досталось ему от самого Юнги. — Ты долго еще тут будешь сидеть? — Мин устало стягивает с себя очки и смотрит на мальчишку. Тот отвлекается от игры на телефоне и поднимает свои большие глаза на взрослого. — Я тебе мешаю? — его густая бровь скользит вверх от удивления. И, как ни странно, искреннего. — Нет, — Юнги выдыхает и потирает переносицу. — На дворе уже вечер, у вас же там какое-то мероприятие было запланировано. Почему ты не там? — Чтобы снова играть какие-то непонятные сценки? Больно надо, — фыркает мальчишка и снова запускает игру. Как бы ни корчил из себя Чонгук этакого бунтаря, свою любовь к танцам он скрывать все равно никогда не умел. Он выбирается в зал с зеркалами каждый раз, когда на то выдается возможность. Просто чтобы включить любимую песню любимой группы и начать двигаться так, словно на него смотрят не ночные звезды, что шутливо подмигивают с темного неба, а целый стадион. Он двигается все еще по-детски неопрятно, но в то же время энергично и довольно пластично. Как-то Юнги присоединился к нему, но все закончилось смешным танцем водоросли, как его назвал Чонгук, и смехом. А еще сорванной чонгуковой репетицией. Но об этом не жалел ни он, ни старший, чье личное время и без того равняется нулю. — Не хочешь чего-нибудь сладкого съесть? — подперев голову, спрашивает Юнги. — Извиняешься за то, что завтра сдашь меня в семью? Мин закатил глаза и встал из-за рабочего стола. — Почему сразу «сдашь»? Тебе же понравился господин Хосок, разве нет? — Хосок-хен понравился, а вот его дамочка… — Чонгук цокнул языком и задумчиво закусил губу. — Она вот, честно говоря, так себе. — Ну… Первое впечатление не всегда бывает верным, — пожал плечами Юнги и взял из шкафа теплый кардиган. — Тем более, ты с ней нормально даже не общался еще. — Вот именно, — мальчик откладывает телефон и встает с насиженного места. — Она даже не удосужилась прийти на официальную встречу, которая, на минутку, прописана в договоре. Мин в очередной раз закатил глаза и потрепал Чонгука по черным волосам. — Не переживай, вы сможете с ней подружиться, все будет хорошо. Юнги по крайней мере очень хочет в это верить, потому что отчасти он согласен со своим подопечным. С первой встречи госпожа Чон у него не вызвала теплых чувств. И вовсе не из-за того, что она жена такого прекрасного мужчины, нет. Скорее из-за своего холодного взгляда, который прожигает тебя до самого мозга костей; от него хочется поскорее скрыться, спрятаться, обернуться в теплое одеялко и забыть, как о страшном сне. Но одно его радует: согласно договору, Юнги еще несколько месяцев может посещать дом Чонов, чтобы присматривать за Чонгуком. От этих мыслей Юнги сам себе улыбнулся, а затем влепил затрещину. — Чего улыбаешься? — вопросительно поглядывая снизу вверх, спросил Чонгук. — Просто, — малышу совсем незачем знать о таких мыслях своего наставника.

***

Когда Чонгук вырастет, он всенепременно хочет стать достойным этого общества человеком: образованным, умным, честным, прямолинейным. Последние два пункта для него в принципе, как воздух. Он все еще не понимает, почему в моменты, когда Юнги получает нагоняи от каких-то людей, он беспомощно улыбается и тупо кланяется, как болванчик. Хотя чаще всего в случившемся просто нет его вины. Честным он хочет быть хотя бы по той причине, что не попадет в такую же ситуацию, как попал Хосок-хен, который претендует на звание его — Чон Чонгука — отца. Это их вторая встреча, решающая. Юнги все же решил совершить контрольный визит в дом четы Чонов, чтобы вновь пообщаться с обоими будущими родителями. Чон Суён — его будущая приемная матушка, не вызывала никакого доверия. Начиная с ее хитрой полуулыбки, которой она одаривала мальчишку каждый раз, стоило тому ненароком засмотреться на женщину, заканчивая хитрым, каким-то чуть с пренебрежением взглядом в сторону Хосок-хена, когда тот говорил с Юнги. Чонгук хоть и мальчишка, но далеко не глупый. И уж тем более не слепой. Тут станет очевидно и младенцу, что Хосок в этой семье — самый несчастный человек. А обманывает он в основном себя. Потому что жить с таким прекрасным и одновременно печальным лицом может исключительно разочарованный во всем мире человек. Но он меняется; улыбается чуть шире, говорит чуть охотнее и жестикулирует больше, когда говорит именно с Юнги. Чонгук задумчиво прищурился и толкнул языком щеку, в очередной раз засматриваясь на болтающую пару. — Так значит, вы не против, если я буду хотя бы раз в неделю навещать Чонгука? — с искренней улыбкой спрашивает Мин Юнги. — Конечно нет! — хлопает в ладоши Хосок. — Мы будем только рады вашему присутствию, господин Мин. — Просто Юнги, — улыбается мягко агент. — Не люблю все эти вот… — он замялся. — Хорошо, — кивает Хосок, — Юнги. Чонгук умный мальчик: он смотрит, наблюдает и видит, как мягкая улыбка расцветает на губах взрослых. И в то же время он видит морщинку недовольства на лбу госпожи Чон. — Итак, — вступает в беседу она. — Все документы подписаны, формальности соблюдены, когда мы можем забрать вещи Чонгука из детского дома? Юнги повернулся к женщине и все с той же непревзойденной, почти вышкаленной до безупречности, улыбкой ответил: — Все его вещи сейчас в моей машине, госпожа Чон. Мы можем занести их прямо сейчас. Когда они выходят во двор, то замечают рядом со своей машиной любопытную малышню. — Здравствуйте, господин Чон! — здоровается громко самый старший. — Привет, Тэхен! — машет мальчику в ответ мужчина. — Чего это вы тут собрались? Он присаживается на корточки перед мальчиком, а тот переводит свои большие глаза на Чонгука. — Приветствуем вашего сына, — улыбается широко тот. И улыбка у него такая смешная, заразительная, чуть шкодливая. — Да что ты? — искренне удивляется тот. — И как же ты узнал? — Госпожа Чон вчера говорила с моей мамой, а я был поблизости, — сама простота. — Ну что же, — Хосок встает на ноги и, выпрямляясь, подталкивает Чонгука под лопатки чуть ближе. — Знакомьтесь! Это — Чонгук, он теперь будет жить в этом доме, поэтому примите его в свою дружную компанию. — Привет, Чонгук-и! — громко здоровается мальчишка и протягивает свою ладонь. — Меня зовут Тэхен, давай теперь будем дружить? Чонгук хочет стать хорошим человеком в будущем: добрым, ответственным, честным и искренним. Таким же, как его наставник — общительным, отзывчивым. — П-привет, — смущаясь, здоровается Чонгук. — Приятно познакомиться. И Чонгуку действительно приятно. Возможно, жизнь в этом доме не будет настолько уж ужасной, какой он ее себе представлял изначально. Хосок-хен — очень добрый и приятный человек, ему доверяет Юнги. Эта милая домоправительница та еще бабуля-наседка, все желает Чонгука накормить, словно представление о детском доме у той совсем хреновое. С госпожой Суён, конечно, придется несладко, но ведь плюсов тут явно больше. И вот только что появился еще один — Тэхен. Милый мальчишка с волосами цвета молодого каштана, глазами — озерами, квадратной улыбкой и смешными ушами, что топорщатся из-под неаккуратной стрижки. Интересный мальчик, думается Чонгук и жмет Тэхену в приветствии руку.

***

Жить в большом доме оказывается интересно. Но сначала, конечно же, непривычно. То тут, то там снуют какие-то люди, что кланяются вечно и убирают за Чонгуком, кто-то приносит ему каждое утро выглаженную одежду, а на завтрак его всегда ждет горячая яичница, стакан апельсинового сока и на десерт — банановый коктейль. Холодильник семьи Чон всегда забит под завязку: импортные деликатесы, овощи, фрукты, мясо, сладости и много-много бананового молока. Иногда Чонгуку кажется, что жители этого дома и не знали о его существовании до прихода сюда Чонгука. — Нравится? — как-то спросил Чонгук у садовника, когда тот тихо сидел в своей комнатушке. Мужчина перепугался, резко встал с места и одновременно нажал на бумажный пакетик; молоко тут же пошло носом, а мужчина закашлялся. Чонгук не смог сдержать смеха, но тут же протянул ему салфетку. — Простите, господин Ким, — мальчик широко улыбается. — Я не хотел вас напугать. — Все хорошо, молодой господин, — смущенно произнес мужчина. — Пожалуйста, зовите меня просто Сухо. Как-то неловко оттого, что вы… — Ты, — поправляет его Чонгук. — Если мне называть вас Сухо, то и вы зовите меня просто Чонгук. Чон расплылся в обезоруживающей улыбке и протянул новую коробочку с молоком. Этот старик стал вторым другом в этом доме; первым, как ни странно, стал Тэхен. Он регулярно ходит к ним в гости, после школы, перед школой — всегда. Юнги, правда, как-то смотрит на него недобро, постоянно щурится. Говорит: «Я буду присматривать за этой вашей дружбой», хотя тут и слепому видно, что приходит он далеко не за этим. Сначала он приходил только раз в неделю, а затем его визиты участились. А спустя три месяца Чонгук и забыл считать дни: приходит, рядом и ладно. И вот почему-то, когда Мин Юнги и Чон Хосок в одной комнате болтают о будущем Чонгука, говорят о всяких будничных вещах, то все это кажется таким правильным, таким настоящим и живым, что хочется сказать: «А давайте жить втроем!». Глаза старшего сияют, зрачки расширяются как-то до пугающего сильно; дышит Юнги рядом с Хосок-хеном тоже часто. А иногда, кажется, и вовсе забывает. Чонгуку забавно за всем этим наблюдать, забавно примечать всякие детали, типа: Хосок-хен перед приходом Юнги обязательно переодевает рубашку, всегда обновляет одеколон и долго смотрится в зеркало. Когда нет госпожи Чон в доме, то хен ведет себя раскрепощенно, шутит как-то странно, от чего у Юнги уши краснеют. Чонгук пока не понимает, что в этих шутках такого, но примечает, что бывшему наставнику это нравится. И в очередной раз, когда он зашел в комнату, Юнги как-то странно шарахнулся от Хосока. Что произошло, Чонгук не знает, но после этого случая Юнги посещать дом Чонов перестал. — Ты чего такой грустный, Чонгук-а? — наматывает на палец черный локон Тэхен, сидя вплотную к другу. — Юнги давно не приходил… Говорит, что нет времени… — Хм-м-м, — задумчиво тянет мальчишка, усаживаясь поудобнее и прижимаясь ближе грудью к спине. — А что-то происходило у вас дома? Может, его эта мегера спугнула? — Госпожа Чон? — Ну да, — Тэхен утыкается носом в макушку и втягивает воздух. — Я видел, как она смотрит на твоего Юнги, когда тот общается с господином Чоном. Это, мягко говоря, пугает. Он чуть посмеивается, отчего его грудная клетка приятно вибрирует. Чонгук откидывается посильнее на Тэхена, запрокидывая голову. Глаза мальчишки огромные — почти бездонные, красивые, глядят вопросительно; Чонгуку от этого взгляда так тепло и уютно, словно они… братья. И вот так сидеть в руках старшего приятно, чувствуется некая пелена безопасности, что окутывает их двоих. И нет какой-то стеснительности рядом с ним, волнений о том — ничего. Спокойствие и тепло. — Ну, я не видел их ссоры, но видел, как Юнги… как бы это сказать, оттолкнул Хосок-хена. — Оттолкнул? — Ну да! — Чонгук выпрямился и уселся напротив друга. Лицом к лицу, почти вплотную. — Они были вот так, стояли напротив друг друга. Тэхен смотрит в чонгуковы глаза и, кажется, не дышит. — И… И что они делали? — шепотом, как-то заговорщически, спрашивает старший. — Хосок-хен был вот так вот близко, — Чонгук приблизился своими губами к тэхеновым. Он был так близко, что, кажется, мог ощутить горячее дыхание. — А потом… — А потом… — вторит Тэ. — Юнги оттолкнулся, и убежал… — говоря это, сам Чонгук не отталкивает друга, а лишь продолжает смотреть в бездонные глаза, что глядят в ответ так же открыто и откровенно. — М-м-м-м, — Тэхен закусывает нижнюю губу и смотрит на чонгуковы. — Кажется, твой папа влюбился в твоего Юнги. — Влюбился? — глупо переспрашивает младший. — Да, — Ким улыбается и, обняв за плечи, медленно отодвигает от себя друга. — Господин Чон хотел поцеловать Юнги, но тот почему-то оттолкнул его. — Но почему? Я думал, что Юнги нравится Хосок… — Чонгук чувствует, как какая-то обида расползается по телу. — Так бывает, Гукки, — Тэхен вновь обнимает друга, но в этот раз крепче. — Взрослые любят творить всякие глупости. Но… — он хитро улыбается, заглядывая в глаза младшему. — У всякого глупого взрослого найдется один умный ребенок. А у нас их тут целых два. Он озорно подмигивает Чонгуку, и у того бабочки в животе пархают; щекочут своими крылышками, разнося по всему телу приятную дрожь. — Мы поможет твоему папе и хену. — Поможем? — Чонгук поудобнее устраивается в объятиях старшего. — Угу, — Тэ укладывает подбородок на мягкую макушку и вновь втягивает воздух. — Им всегда нужно помогать, ведь они такие глупые — эти взрослые.